Отзывы на книги автора Дмитрий Быков

100 отзывов
Tarakosha
Оценил книгу

Для таких книг, как данный роман, вроде-бы и чем-то награжденный, и обласканный здесь хвалебными речами, у меня есть единственно подходящий ему тэг "в топку". Иначе говоря, сжечь как антипод слогану хранить вечно.

Терпеть не могу, когда за умением жонглировать красивыми словами, натасканными из разных источников, метафорами и другими разнообразными литературными приемами, призванными продемонстрировать эрудированность и интеллектуальность автора, скрывается пустота. Самая настоящая, практически осязаемая, сквозящая из всех щелей и дыр романа. Которые изысканно прикрываются.... изысканно прикрываются... Чем ? Чем ? Видимо, опять все закончится постелью... Конечно, ею, любимой и вожделенной в потаенных мечтах автора.

Тут она везде. Сплошные потрахушки на фоне якобы тяжелого времени во всех отношениях: внутри и внешнеполитическое положение СССР, например. Такое чувство, что героев, что автора только и заботит тема: кому-бы да как залезть в трусы. Просто о выживании даже и речи нет. Все мимо. Черт, ни секс, ни время, ни отношения, ни переживания, ни моральные дилеммы....Да какой темы не коснись, затрагиваемой в любом достойном произведении, везде выходит пшик, прикрытый пустозвонством здесь.

Тут псевдо все: интеллектуальность, герои, проблематика. Истинно только графоманство автора, от которого тошнит под конец. Картонные герои, никакущие любовные сцены, прорывающееся презрение к тем, кому адресовано сие и абсолютное бессилие свести воедино три разрозненные части, объединив мощной идеей. Очередная поделка на важную тему.

Отдельного упоминания заслуживает озвучка в исполнении автора. Тут тоже надо иметь крепкие нервы, когда разговор постоянно идет на повышенных тонах, переходящий в неуемный крик и ор.

MayallCatcher
Оценил книгу

Я очень люблю Быкова. Нет, не подумайте), только читательской любовью. Мы знаем, знаем, он чертовски умен. В литературе сегодняшних дней, он несомненно не побоюсь этого слова - один из великих. Минимум, хотя бы потому, что его анализ, критика, и ход мыслей относительно всей окружающей нас литературы(о другом и речи нет) не просто силен, а действительно по факту мощный. Это не мои слова, давно понятно, перед лектором, даже маститые литераторы "аккуратно" сняли свою шляпу. Если послушать его лекции, то вас уносит куда то в пустыню, где вокруг ни души и только он... Быков, ходит вокруг вас и вводит в гипнотический транс относительно всего, что говорится из его уст. Очень редко встретишь человека с сильной иммуной защитой, кто мог бы воспрепятствовать. Но эта книга... И Быков не будет Быковым... Впрочем, я напишу об этом в конце, хотя, это чисто лишь мои рассуждения. Заранее прошу прощения у тех, кто не согласен с моим мнением.

А теперь что касается его книги "Июнь". У меня была возможность прослушать ее. Но, мне очень хотелось именно прочитать книгу. Проглотила я ее за сутки, может чуть больше. Книга разделена на три части, совсем не похожие друг на друга, но объединяющие одну тематику - надвигающаяся война и то как эти герои проносят ее через себя.

В первой истории, мы видим персонаж, Мишу Гвирцмана. Его отчисляют за то, что он якобы домогался до своей подруги, которая в дальнейшем высосет из него не только все нервы и мозги... Он разочаровывается в идейности тех времен, в вере людей и то, как человек может меняться ради своей выгоды, используя фальшивость во благо своей натуры. Ну и... еще одна из составляющих этого рассказа, это то, что молодые люди в какой то преувеличенной форме одержимы плотскими утехами, так будет "культур-муртурнее" сказать как бы. Но, тем не менее, надвигающаяся война все время дает о себе знать, медленно но метко просачиваясь в их мысли, создавая некую тревогу.

Во второй истории, мы видим уже мужчину зрелых лет, Бориса Гордона. Его, судьба связывает с главной героиней этой истории, которая попадает в водоворот предательств и разочарованности. В моменты когда хочешь ты этого или нет, ты "должен" предавать, клеветать, идти вопреки своей человеческой совести, которой практически не хватает в те годы. А надвигающаяся война сгущает эти краски еще сильнее. Очень сильная история, из всех трех рассказов. Потому что, она показывает нам четко, насколько человек может сломать себя изнутри, поддавшись лишь страху и боли, и каковы последствия после этого.

В третьей части, мы видим некоего Игнатия Крастышевского - живущего в своем придуманном мире, где слово имеет волшебную ценность и свойство манипуляции над человечеством. Хотя где-то он и прав...

Очень легкий слог, три совершенно не похожие истории, согласна там есть любовь, предательство, трагизм, драма и боязнь перед огромной надвигающейся трагедией - войной. И во всем этом, несомненно есть первоначальный посыл, аккуратно обернутый в печальные дни тех дней. Но, Дмитрий Львович, я слушаю все ваши лекции, я влюблена в Ваш голос, и я прекрасно слышу ваши мысли, вы умнейший человек нашего времени и это не подхалимство, это факт, я живу в вашу эпоху, как бы я этого хотела или нет. Скажите, что вы хотели на самом деле сказать? Что скрывается за этим текстом? Что?

Ставлю свои скромные пять звезд за то, что вы дали мне возможность думать на этой книгой.

ОГРОМНОЕ СПАСИБО всем, за прочтение этой рецензии :)

zdalrovjezh
Оценил книгу

Сразу скажу - аудиокнига прекрасна! Интонация Быкова - волшебная, он читает так, как никто никогда бы не прочел (#keepinginmind что это автор, интонация и должна быть такой!). Это необычно, но это очень круто. А еще, вероятно, потому что он не профессиональный чтец, он читает с нормальной скоростью! (Остальных чтецов приходится слушать на скорости 1.5-2)

Еще одна вступительная ремарка: не возьму в толк, почему люди ругают язык Быкова? Кажется, что все органично и все на месте...

Так, теперь ближе к книге.

Книга состоит из трех сумасшедших частей, каждая последующая прибавляет градус сумасшествия в такой мере, что к последней странице наступает кульминация и апогей вообще всего. И это, кстати говоря, невероятно круто. Можно читать только ради этого ощущения от "под шафе" в начале до "hammered" в конце.

А так, если честно, книга не очень-то и веселая, рассказывает про нелегкую жизнь и советские будни предвоенных лет. Рассуждения о жизни и будущем главных героев, разве что, кажутся немного из будущего. Все вот-вот предчувствуют, несмотря на чуть-ли не идиллическую дружбу гиттлеровской германии и сталинского советского союза (читай Гиттлера и Сталина) в те времена, что война-таки будет.

Первая история рассказывает о превратностях судьбы студента отличника, который в итоге потерял лицо перед комсомолом. Вторая история повествует о наивной девушке "возвращенке", которая приехала из Парижа, искренне веря в прекрасный режим советов. Ну а третья история - боже, она самая гениальная - рассказывает о том, как можно с помощью правильной расстановки гласных и согласных букв вызвать или отменить войну (с поясняющими примерами).

Очень шикарная книга!

TibetanFox
Оценил книгу

После прочтения сборника «Москва: место встречи» (на самом деле это антология, но мне удобнее его так называть, пожалуйста, не сердитесь, что я дальше кривовато употребляю термины) у меня осталось какое-то горькое впечатление, что Москва — нелюбимое дитя, особенно на фоне расфуфырившего перья винишкового Петербурга. Сборник должен был стать гимном любви к этому городу, а на деле получилось почти полностью сплошное нытьё о том, что раньше трава была зеленее, деревья выше, люди добрее, а теперь в городе только тлен и бездуховность. Между тем, как раз сама-то Москва хоть и не такая как прежде, но отстаивает свой исторический облик, а вот москвичи изменились сильно. Вот я Москву люблю (москвичей — куда меньше), поэтому даже как-то стало немного обидно, хоть мой опыт проживания в столице совсем ничегошный, что-то около года, а потом, как водится, я записалась в книжный клуб, пошла по кривой дорожке и очутилась в Болотограде, но это совсем другая история.

Мне даже показалось, что целый год сборник лежал никому не нужный, а все стали его докупать в пару после удачно выстрелившего «В Питере — жить». Изданы, кстати, обе книги просто отлично, одно удовольствие держать их на полке. Правда, Петербургу досталось ляссе, а Москву приходится закладывать трамвайным билетиком. Зато иллюстрации восхитительны, обложка тоже — и вот из-за них в первую очередь понимаешь, почему бумажные книги для многих всё ещё намного круче электронок.

И вот читаешь про бедную нелюбимую всеми Москву и огорчаешься. Не тому, что там всё ох и ах, а раньше было огого. А тому, как странно сложилась такая тенденция. Некоторые рассказы были написаны не для антологии (например, у уже почивших авторов), но подавляющее большинство писались специально, и, наверное, это и стало причиной появления некоего «шаблона». Как если бы всем задали писать сочинение на одну тему. Тема достаточно узкая: родной город. Поэтому все выбирают беспроигрышный для любой советской училки вариант — ностальгия, детство, слёзы, туманный взор в прошлое и вздохи, а потом для контраста немножко современной реальности (впрочем, этот пункт некоторые пропускают). Авторы молодцы, авторы получают пятёрки. У кого-то вышло действительно хорошо, у кого-то скучно и не так талантливо, но не подкопаешься. Москва — 1 шт., ностальжи — 1 шт., детские воспоминания про колготки и плюшечки — 1000 шт. Все условия выполнены, хвалите.

Дальше...

Получается, надо было называть сборник антологию не «Место встречи», а «Время встречи» — и это время в далёком прошлом. Кстати, все авторы достаточно взрослые товарищи, так что вспоминают, по большей части, действительно совсем уже далёкий совок. Кто там хотя бы про девяностые что-то написал? С ходу только Шаргунова вспоминаю, который из авторского ряда самый молодой — 37 лет. Даже Глуховский, которого часто представляют эдаким пацаном, старше его на год. Он, кстати, прилежно пишет по лекалу: вот раньше ВДНХ было ух, а теперь мы выросли, собака умерла и солнце светит как-то не по-таковски.

Ещё временами раздражал неймдропинг (когда кто-то хвастается своим знакомством или иной близостью к любого рода известным людям). Во многих рассказах это было органично, тем более, что в центре Москвы есть с кем интересным пососедствовать и о нём рассказать. Но вот Москвина (иронично, что это самая подходящая к антологии фамилия), к примеру, действительно зашкалила с этими именами, как будто просто читаешь опись известных людей, которых видела она, её мама, бабушка, собака, сосед, сосед собаки, сосед бабушки маминой собаки. И никак это не играет в рассказе о знаменитом доме, кто захочет, тот и так может посмотреть список известных жильцов, незачем упоминать каждого без интересной истории, зато с припиской «А вот я его ви-и-идела!»

Может показаться, что антология мне не понравилась, потому я тут сама разнылась, что вот раньше-то антологии были хорошие, а сейчас фуфуфу, но нет. Это особенности восприятия и пересказа: о том, что не понравилось, всегда можно сказать конкретнее и понятнее, чем о том, что хорошо. О хорошем будут неизбежно общие слова, потому что антологию не проанализируешь в целом, это достаточно разные тексты, разного уровня, и нет никакого желания разбирать каждый рассказ по косточкам, тем более, что и читать такой разбор вряд ли кто захочет. В целом получился любопытный эксперимент, и я уверена, что второй питерский блинчик из этой серии будет уже лучше (скоро буду в этом убеждаться или разубеждаться). Для любителей и знатоков Москвы — хорошее чтение, для тех, кто в ней родился, тем более, потому что узнавание старого времени прекрасно. К тому же не такое уж оно и старое. Отъедь сейчас куда-нибудь на пару тысяч километров вглубь страны, и будут там всё те же и ванные посреди кухни (кстати, видела такие и в питерских коммуналках до сих пор), и деревянные рассыпающиеся форточки, и пользующиеся спросом общественные бани. Не нужно никакой машины времени, достаточно высунуть голову из МКАДа, вдохнуть то, о чём так вдохновенно плачется во всех этих рассказах, а потом стремглав вернуться в эту фуфуфу бездуховную столицу, чтобы снова сыто предаваться воспоминаниям о детских лакомствах и потрясениях.

Отдельно хочу отметить хорошую редакторскую работу по построению текстов. Они достаточно плавно вытекают друг из друга географически и логически, так что даже будучи написанными разными авторами, всё равно формируют практически маршрут для прогулки или литературной экскурсии. Если когда-нибудь поймаете одновременно много хорошей погоды и много свободного времени, то «пройдитесь» по отдельным страничкам. Я бы прошлась, если бы была такая возможность.

platinavi
Оценил книгу

Трудности начались еще на первых минутах прослушивания. Книгу читает сам автор, мне подумалось, так будет ближе к задумке, но я совершенно забыла свой опыт просмотра, как Быков ведет открытые уроки. Он же орет! Нет, не покрикивает периодически, он в принципе говорит, как орет, периодически еще и покрикивая уже от этого ора. Через какое-то время я все же привыкла и приладилась к этой манере и даже начала получать удовольствие. Книга состоит из трех частей, каждая последующая меньше по объему, но тяжелее для моего восприятия. Самая первая часть мне очень понравилась, я люблю реализм, люблю университеты и вообще читать про бытность студентов, особенно когда он такой невезучий и вечно во что-нибудь влипает, а потом якобы выкарабкивается. Но я поняла, что мне тяжело визуализировать эпоху. Когда я читаю книгу до 19 века (включительно), а так же от второй мировой войны и дальше, мне прямо комфортно мозг подкидывает картинки, а вот на 1901-1939 года в голове слепое пятно. Я натурально ничего не вижу. И если первая часть по молодости героя мне еще была близка, со второй стало чуть сложнее и менее интересно. А вот третья часть повергла меня в беспросветное уныние. Вспоминается 4 том «Войны и мира» Толстого, когда Лев Николаевич ушел в обсуждения и философствование в происшедших событиях 1812 года, только здесь Дмитрий Львович рассуждал о моем слепом пятне. Я чувствовала себя как кот в мешке: толи меня топить несут, толи не в курсе, что я вообще-то тоже тут. Мне кажется, я ничего не поняла. Я пыталась понять, вкусить, но когда смотришь в пустоту, а тебе рассказывают что из нее можно сделать, как-то совсем неловко.

Мне очень понравился язык, очень понравилась первая часть и вообще задумка. Но понимаю, мне нужно сначала обрести эпоху в голове, перечитать Июнь и вот тогда уже что-то о нем говорить.

BooKeyman
Оценил книгу

Прочтѣние этай книги можно спокойно отнѣсъти к малѣнькаму житейскаму подвигу - томикъ Быкова идѣален для быстрого заполнѣнiя пространства в книжнамъ шкапчике, и наверняка будетъ рѣкомендован для инквизiторских пытакъ в некотарых отделахъ правоохранитѣльныхъ органов. Чѣстно говоря, меня после прочтенiя этай книги и без физичѣскаго воздѣйствiя здорово ушатало.
Несомненно, культурный чѣловекъ, подобно мне, повидавъшiй на своем вѣку и Джойса, и Толстого, не должен даже задумываться о влиянии толщiны книгi на ее усвояимость, но, как известно, тѣм больше шкаф, тѣм громче падаетъ.
Однако жъ, Быковъ хорошо поработал, из ничего родив сюжетъ и массу пѣрсонажей, расписав жизни и судьбы людей; повод для этого нашелся, но достаточно спорный - упраздненiе орфографiи, хотя он не всѣгда вяжѣтся с разношѣрстнай концѣпцией сѣго романа. Разбiрая композiцию произведения и вчитываясь в смысл, потихонечку начiнаешь понiмать Лѣнiна ("Ваша интеллiгенция - дѣрьмо, батенька!").
Язык красiв, понятен, мысли витиѣватыя, доступныя, но все это сыпѣтся как из рога изобiлия и приѣдаѣтся уже к сотой странице, а вѣдь это еще даже не чѣтвертушка книги; объем дополняютъ различные споры пѣрсонажей третьей стѣпени важности, отчего сразу же вспомнiлось старое интервью Быкова, где у него журналiстъ (антихристъ газетный) прямо спросил, правдiва ли прiчастность писателя к графоманской срѣде, возможно для поддержания пѣрца беседе. Что точно ответил Быков тоже не помню, но налiчие слов ради слов и прѣдложений ради прѣдложений, без какой-то прямой необходiмости в концѣпцiи, немного заставляет подвiснуть на совершѣнно не нужных деталях, и даже прямота писатѣля, прѣдлагавшего вначале книги читать не все, а важными отрывками, положенiе не спасаетъ.
Смысл написанного романа не совсем понятен - ставшие маргiналами после отмены орфографiи всякие филололаги и профессура, Елагiнский дом, культура и рѣволюция, прости Хосподь маю душу грѣшнаю, - это все забавно, но в смысловом винѣгрете приходится вымучивать не только чтѣние, но и его понимание.
Слишком много смысла.
Слишком мало фантазiи.
И вообще, книга напiсана неканонiчно

takatalvi
Оценил книгу
«Я читал Достоевского и думал – эти русские хоть когда-нибудь улыбаются?»
(с) вольная цитата из западного фильма

Стереотип, но стереотип вполне справедливый. Русская литература испокон веков – надрыв, мрак и уныние, разыскивать в которых крупицы счастья нужно с лупой, и полученный перечень выйдет довольно скудный. «Редакция Елены Шубиной» затеяла славное дело – собрать под одной обложкой «счастливые» поэзию и прозу и тем самым разбить убеждения и читателей, и писателей, и просто сочувствующих, уверенных в том, что в русской литературе счастья нет. Получилось ли? А вот знаете, спорный вопрос.

Счастье у всех получилось очень разное, но с тем, что все оно русское – не поспоришь. Мрак и уныние никуда не делись, просто к ним пришпилили не-всегда-хэппи-и-не-всегда-энды. Мало солнечного света и свежего ветра, звонкого смеха, песен, распирающих грудь (такое оно, видимо, мое представление о счастье), много проблем и тоски, а суть счастья часто сводится к обыденным вещам или психологическим проблескам. Оно и правильно, и такое счастье бывает. Но, глядя на него, как-то не тянет говорить «Счастье-то какое!» Найти силы жить дальше после депрессии и попытки суицида? Осознать, что жизнь не закончена, а только начинается? Понять, что счастья нет и не будет, и успокоиться душой? Решить, что оно зависит от тебя, и найти тепло ты можешь и в родной берлоге, среди людей, которых знаешь уже давно, было бы правильное восприятие? Это скорее «счастье, что все обошлось». Мрачноватое какое-то счастье. Тускловатое. Счастье типа «норм счастье», а не «СЧАСТЬЕ!» (а так хотелось именно такого!).

В сборник вошли стихи и рассказы известных русских авторов – Наринэ Абгарян, Дмитрия Быкова, Яны Вагнер, Евгения Водолазкина, Александра Гениса, Марины Степановой и других, а также то, что названо лучшей прозой выпускников Школы литературного мастерства.

Лично мне больше всего понравились рассказы Анны Матвеевой «Ида и вуэльта» и «Кредит» Ярославы Пулинович. Стихи не пошли, но тут, полагаю, на любителя. Что касается прозы – хоть и часто мрачноватая, она все же хорошая, крепкая.

Рассекающим в поисках счастья, мрачным и унылым, обросшим бытовыми проблемами рекомендуется. Кто знает, может, именно эти страницы помогут вам понять, что и вы-то на самом деле счастливы.

Penelopa2
Оценил книгу

Казалось бы, тема беспроигрышная – рассказы московских писателей о Москве, о Москве своего детства, все пропитано ностальгическим духом, немного умильно, сладковато, трогательно… Но не получилось. Очень много абсолютно похожих и одинаковых историй о том, как мы жили в Гнездниковском, на Патриках, в доме Нирнзее, в Спасоглинищевском или Кривоколенном, а мимо шел знаменитый композитор Богословский или писатель Серафимович или актер Жаров или певец Собинов, он же троюродный кузен второй жены моего деда. Я рада, что авторы так удачно жили, но Москва отнюдь не заканчивалась в пределах Бульварного кольца и в ней были и окраины, и рабочие кварталы. И эти истории для меня были гораздо привлекательнее, чем написанные словно под копирку истории о домах исторического центра. Или рассказ о горячих бубликах Дениса Драгунского, тех самых, о которых писал его отец – «они, небось, чай с бубликами попили и легли спать» Или «Сретенские стихи» Вероники Долиной (тут я, возможно, необъективна).

И злил неумолчный стон, разлитый по страницам книги – «Москва, которую мы потеряли»
Да не Москву мы потеряли! Детство наше мы потеряли, ушло, неумолимо и навсегда. И не в снесенном доме было это детство, а в тех воспоминаниях, что отзываются в сердце. И говорите что хотите, но Арбат для меня не был моим Арбатом, я не жила там, у меня не было друзей в Арбатских переулках, и перестроенный Арбат для меня так же отстранен, как и старый Арбат. А трепетать потому что «Здесь когда-то Пушкин жил, Пушкин с Вяземским дружил» я не умею. А вот двор моего детства скоро рухнет под ковшом экскаватора в рамках проводимой реновации и то сказать, странно, что до сих пор уцелела эта крупнопанельная малогабаритная шлакоблочная хрущевка–двушка с четырехметровой кухней, в которой мы вчетвером прекрасно размещались…. Но кто будет страдать по облезлой пятиэтажке в Узком переулке? Даже жильцы покинут его с удовольствием. Впрочем, это я очень здорово отвлеклась

Хотя не исключаю, что восторженным почитателям жанра городского романса все это очень понравится. Да еще и иллюстрации замечательные. С мелкими деталями, тщательно проработанные, с подробностями, такой эффект узнавания, как в детских книгах. Спасибо Алене Дергилевой за еще одну отсылку к детству

zhem4uzhinka
Оценил книгу

Перед нами сборник эссе разных авторов, которых связывает одно – московское детство. Все авторы в разное время родились в Москве и, как я поняла, специально для этого проекта записали свои воспоминания о городе своего детства, а точнее – о конкретных районах, улицах, домах, которые в детстве составляли целый мир.

Так из кусочков складывается неполная карта Москвы. Дополняется она чудесными иллюстрациями – акварелями Алены Дергилевой. Пожалуй, именно иллюстрации понравились мне больше всего. На них Москва – абсолютно непарадная и очень живая. Каждый рисунок – сценка из жизни города, в которой не только красивые старинные стены или резные двери, но и яркие вывески, которые завтра сменятся другими, куда-то спешащие люди в характерных или странных нарядах, снежные сугробы, какой-то мусор, который еще не успели убрать, уличные коты, автомобили. И в каждой иллюстрации есть какая-то история, какая-то суета, кто-то торопится, кто-то просто занят своим делом – в общем, есть жизнь, очень московская жизнь.

Что же касается текста, эссе получились разными. Это непростой жанр, я думаю, сложнее обычного рассказа. Нужно рассказать о городе и о своем детстве, не опираясь на сюжет или обычную композицию рассказа, но рассказать интересно для незнакомых людей. Одни авторы с задачей хорошо справились, других читать было трудновато из-за специфического стиля, третьи и вовсе сбились на какие-то бессвязные перечисления знаменитых людей, которые жили с ними в одном доме, а также своих родственников и соседей, перемежая родню сетованиями о том, что солнце раньше было ярче. Лучшие эссе получились у тех авторов, которые отвлеклись от полуабстрактных воспоминаний и не пытались объять необъятное, а вспомнили какой-то характерный случай, ритуал, явление, соответствующее эпохе. Например, горячие бублики с маслом у Драгунского или поход с отцом в баню у Гаврилова.

Вообще у сборника есть общее настроение, внутренняя связь, и это хорошо. Но с моим мировоззрением это связующее звено как раз совсем не совпадает. Практически у всех авторов звучит мысль, что Москва уже не та, Москву уничтожают, город теряет индивидуальность, и так далее и тому подобное. Мне как раз кажется, что в последнее время Москва преображается в лучшую сторону – есть, разумеется, и минусы, причем серьезные, но в целом вот такое позитивное ощущение. И более того, мне никогда не были понятны стремления сохранить в неприкосновенности каждый дом и каждый камень, рядом с которым когда-то стоял, например, А.С. Пушкин в течение пяти минут. Город живет, меняется, обновляется, в нем должно быть место как наследию, так и наследникам. Иначе он развалится и превратится в пыль.

Сборник в целом неплохой, хоть и не все эссе я бы назвала удачными, но видимо, я не попадаю в аудиторию, которой он адресован. Мне видится скорее читатель старше меня, который не будет пытаться узнать о старой Москве, а скорее мысленно дополнит сборник собственными воспоминаниями и чувством ностальгии.

rhanigusto
Оценил книгу

…дорога без возврата…

…роман «Оправдание» — первый опыт выступления в тяжелой весовой категории журналиста, поэта и колумниста Дмитрия Быкова. Внутри текста, некто с говорящей фамилией Рогов, ведёт расследование обстоятельств исчезновения собственного якобы расстрелянного в 38-ом деда, которого якобы видели в 48-ом. Сюжет тут, впрочем, вторичен. «Оправдание», как и множество текстов начала нулевых, очень ретросоветский роман. Плоскостей повествования две. Одна находится в России конца двадцатого столетия, другая — охватывает СССР непосредственно в пред- и поствоенные тридцатые-сороковые. Быков старательно избегает любых конструкций, в которых требуется пристрастность. В отличии от, допустим, того же Проханова. Время существования Красной Империи в романе подано словно в дымке, сквозь мутное стекло и растрескавшуюся желтизну выцветших фотокарточек. Темпоральные пространства тесно переплетаются: одноглазые женщины, деды-внуки, несколько проекций одного и того же посёлка, карманные зеркальца и шифрованные стихотворения присутствуют одновременно сразу в нескольких воплощениях…

…«Оправдание» — текст взаимоисключающих парадоксов. Во-первых, с каждой новой главой — да что там! — с каждой страницей словно включаются дополнительные мощности, запускаются скрытые до поры от читательского взора производственные линии; раскаляют текст добела невидимые роторы-двигатели. Словеса высекают искру друг об друга. Роман разгоняется, будто паровой локомотив. Да так, что аж винтики точек-запятых из шпал предложений выскакивают. Но, вместе с тем, тут очень, в хорошем смысле, ровная и спокойная композиция. Все события и диалоги чётко структурированы и проистекают друг из друга на вполне законных логических основаниях. А в качестве антитезы композиционной стойкости, отличительной чертой тут является непредсказуемость. Предугадать, куда укажет вектор нарратива, довольно проблематично; причинно-следственные связи у романа не то, чтобы совсем уж уникальные, но подчиняются своим собственным законам…

…бессистемная и бессмысленная деревня блаженных глухонемых здесь противопоставлена жёстко структурированной коммуне мазохистов-членовредителей. Хотя, «противопоставлена» — не совсем верное определение. Взаимоисключаемость здесь ложная. Вроде того, как в Советском Союзе секса не было, а дети и супружеские измены появлялись с завидной регулярностью. «Оправдание» вообще целиком и полностью происходит в СССР. Даже — и особенно! — те главы, которые как бы в России конца девяностых с гражданином Роговым в главной роли. Номинативная метафора «Рогов-Быков» не сказать, чтобы очень уж изящная. Но со своей задачей — спроецировать фокус героя с читателя на автора — справляется качественно и наверняка. Герой воплощает в себе каждого, подвергшегося воздействию разрушительного импульса вселенской катастрофы; любого, сметённого чудовищной мощью ударной волны злокозненного конца времён. Когда в одночасье тысячи, миллионы тонн материи великой сверхдержавы исчезли за горизонтом событий невидимой чёрной дыры. Несколько поколений лишись детства, юности, зрелости и других, не менее дорогих и важных жизненных отрезков. История, как водится, в очередной раз была переписана под аккомпанемент грохота рушащихся скрижалей. И сотни миллионов в одно мгновение осиротели, утратили собственную страну. Суровую, но такую родную…

…непременно прочтите до конца. Рассказывать нельзя — там всё самое густое и жирное; насыщенный, естественный предел. Читайте Быкова, читайте. В двадцать первом столетии мало кто на Руси сейчас пишет таким сгущённым слогом. Концентрированно, но широко и интенсивно. А по достижении финала возникает то чувство, знаете ли, когда у фокусника из рукавов и брючин высыпаются разорванные колоды карт и задохнувшиеся голуби, на голове вместе с шевелюрой пылает цилиндр, а распиленная пополам девушка тихонько, дабы не шокировать зрителя, просит вызвать скорую…