Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Июнь

Читайте в приложениях:
3417 уже добавило
Оценка читателей
3.85
Написать рецензию
  • sleits
    sleits
    Оценка:
    50

    Очень ожидаемая мною книга Дмитрия Быкова вызвала целую гамму противоречивых эмоций. В романе есть все то, за что я люблю Быкова, и то, за что я его терпеть не могу. Когда он говорит о литературе - это бог. Но стоит ему раскрыть рот об обществе и политике, я тут же выключаю, так как иногда он ляпнет такое, что сомневаешься в его адекватности. Безусловно он имеет полное право на свое мнение, и уж тем более может высказывать его свободно. Но я его не разделяю, да и неинтересно.

    Если бы я оценивала роман "Июнь" только по первой части из трёх не связанных между собой, я бы осталась вполне довольна и выставила бы книге высший балл. Невероятно крутые "быковские" литературные находки - фразы, предложения и абзацы - выше всяких похвал! Я уже давно слушаю лекции Быкова, поэтому мне были понятны все его намеки толстые и тонкие, отчётливо видно, где он по касательной проходится по авторам первой половины двадцатого века, понятны все его метафоры и наконец то, какие мысли он хотел донести до читателя. Но вот первая часть закончена, начинается вторая, а всё идёт по кругу. Ни вторая, ни, тем более, третья часть, не даёт никакого качественного изменения содержания. В отношении формы - да, но зачем, спрашивается, изгаляться? Золотое сечение, повтор и акцентирование символики, а для тех кто не понял, автор вдавит свои мысли ногтем в ваши головы. Ну и самое неприятное, автор прошёлся по общественным и политическим темам, актуальным и сегодня (ведь автор, для тех кто не понял, тридцать пять раз намекнет, что "июнь" это метафора сегодняшнего дня, и все, что он говорит, относится в первую очередь к нам с вами), а я, как уже сказала, считаю это если не ересью и бредом, то по крайней мере сильно притянутым за уши.

    Метафора раздвоения личности также понятна с первого раза - Миша вспоминает детство, когда ему в ответственные моменты казалось, что иногда он - это он, а иногда - инопланетянин. Но Быков в следующей же части тычет этой метафорой нам в нос. Ну не люблю я, когда мне объясняют одно и то же по кругу. Не знаю, стоит ли раскрывать смысл и значение этой ключевой метафоры, хотя это и не спойлер. Чтобы окончательно не убить интерес к этой части книги, сделаю толстый намек: раздвоение (или даже так: множественность) - личностей, а также трехчастность самого романа - это символ войны, ее природы и целей. Война не решает проблем, а загоняет их вглубь. В первой части очень хорошо показан практически физический образ бессмысленности войны: Германия и СССР - это две головы одного монстра, которые в итоге бросились друг на друга. По Быкову, зло - и то, и другое. А страдание приходится на участь того, кто во всех трёх частях романа упомянут вскользь, - на того, кто выходит на сцену только в Эпилоге, то есть на того, кто никак не участвовал во всей этой вакханалии с кликушеством войны. Леня - это такой Билли Миллиган, который спал, пока действовали другие личности, и он по сути не виноват, что случилось то, что случилось.

    Скорее всего через некоторое время я перечитаю "Июнь", но не ранее, чем остынут мои эмоции (а на сегодняшний день это возмущение и раздражение) после первого прочтения. Я не согласна, что книга актуально сегодня как никогда раньше. По-моему, мы в России всегда сидим недалеко от пороховой бочки, поэтому будь "Июнь написан в девяностых или в начале двухтысячных, а может вообще через несколько лет, от этого ничего бы не изменилось.

    Читать полностью
  • valeriyaveidt
    valeriyaveidt
    Оценка:
    29
    Деклассированных элементов первый ряд
    Им по первому по классу надо выдать всё
    Первым классом школы жизни будет им тюрьма
    А к восьмому их посмертно примут в комсомол

    (Я. Дягелева, отрывок из песни «Деклассированным элементам»)

    Роман-предчувствие. 30-е годы. Советская страна беременна войной: прожорливое чадо уже укоренилось в чреве, его присутствие пока ещё слабо ощутимо. Чем ближе к 40-м, тем больше становится понятным, что скоро на свет явится чудовище, пожирая миллионы судеб по всему миру.

    Не зря, по-видимому, Дмитрий Быков выбрал для предвестников войны людей, связавших свою жизнь с филологией. Зачастую язык народа проявляет себя гораздо раньше, чем грядут события. Студент-поэт, журналист, литератор – вот они три всадника Апокалипсиса; четвёртый предвестник – сам Быков. Однако каждый всадник предчувствует в силу своих возможностей.

    Первый:

    И что-то мигнуло в воздухе, он не понял, что.

    Второй:

    И что-то мигнуло в воздухе, но он не понял – что; словно взорвалось где-то, но не рядом, а километров за семьсот.

    Третий:

    Он расслышал, как воздухе что-то – непонятно что, но несомненно что-то – словно сказало ему: да, да, да.

    Каждый из всадников подбирается чуть ближе к разгадке грядущих событий, но лишь четвёртый (эрзац-Быков) понял:

    Никто не говорил, и репродуктор тоже ничего не говорил, вообще не было ничего, кроме музыки; но он догадался.

    Предощущение неизбежной катастрофы проявляет себя не только в языке филологов, но и в настроениях людей.

    Одни – студенты (казалось бы, интеллигентная и свободная от предрассудков часть общества) – трусливо и потому жестоко ни за что распинают своего собрата на всеобщем собрании.

    Под сборища отведена была пятая поточная аудитория, огромный жёлтый амфитеатр торжественного античного вида. Здесь читалась новейшая история. Теперь она здесь делалась.

    Своя рубашка ближе к телу – истина, не требующая пояснений. Поражает другое: опьяняющее и одновременно отупляющее предательство, которое невозможно объяснить. Запах и вкус времени – кислый, гнилой, перекатывающийся липкими комочками между зубов.

    Но, видимо, они чуяли, что чем меньше на факультете будет Миши, тем больше будет их.

    Другие – журналисты-лжецы, могущие злословить о советской власти лишь шёпотом, полунамёками под сорок градусов в тесной компании себе подобных. Когда же дело доходит до публичной защиты правды, жалкие в своей деятельности корреспонденты стыдливо прячут головы в песок.

    Выпьем, говорил он теперь в застольях, выпьем за то, чтобы каждый из нас, услышав о другом самое плохое, не поверил хотя бы в первые три минуты.

    Третий – истинный борец, правда, считать его можно лишь сумасшедшим – никак иначе. В открытую отстаивать НЕ-войну равно самопожертвованию (хотя и его достаточно). Похвально другое: вести одинокую подпольную игру в слова для того времени – верх героизма.

    Просто учтите вы все: сейчас такое время интересное… кто остался, очень быстро начинает завидовать тому, кто ушёл. Проверенная вещь.

    Так закрутилась спираль в трёх частях: от распятого на всеобщем собрании студента-филолога к журналистам-лжецам и до сумасшедшего критика-литератора на верхах. А прав оказался лишь один – работяга-водитель (он же – эрзац-Быков, он же – четвёртый всадник Апокалипсиса), которому как раз-таки и открылась правда во всей своей жестокости и безнадёжности.

    Дело не в том, будет война или нет. Она наступает – ясно.

    Главное другое: каковы её истоки?

    Люди запутались в себе, перестали верить даже самым близким, при этом испуганно прячутся при проявлении малейшей опасности для их жизни. Поэтому объединить нацию, как бы это не звучало ужасно и пафосно одновременно, оказалась способной лишь Война.

    П.С. Подстать описываемым годам выполнено оформление книги: текст как будто набран на печатной машинке, а сама обложка напоминает папку с рабочими документами для личного пользования. В общем, от книги получено не только в высшей степени интеллектуальное (пока рано говорить, но, видимо, мой октябрьский «Июнь» – произведение года), но и чистейшее эстетическое удовольствие.

    Читать полностью
  • Sammy1987
    Sammy1987
    Оценка:
    16

    «Двадцать второго июня,
    Ровно в четыре часа
    Киев бомбили, нам объявили,
    Что началася война». ©

    В романе Дмитрия Быкова война еще не началась. Но её ждут. Её ощущают. Её предвещают. Кто-то ждёт её как катастрофу, которая всё уничтожит, кто-то как нечто такое, что всё спишет, всё разрешит, всех сплотит, как необходимость... Вестниками войны у Быкова становятся люди-слова, так или иначе связавшие жизнь с писательством. Три части, каждая из которых значительно короче предыдущей, три главных героя, каждый из которых значительно старше предыдущего и один связующий герой — эрзац-Быков.

    «Июнь» — роман очень сложный, хотя поначалу таковым не кажется. Первая часть читается как довольно заурядный, хоть и очень увлекательный роман-взросления про молодого поэта Мишу, отчисленного из литературного института за, а впрочем, не важно за что. В этой части много эротических сцен и ожидание войны-очищения, после которой начнется новая жизнь. Вторая уже создает более глубокую проблематику, но и читается в разы утомительнее — стареющий 37-летний журналист, Сталинские репрессии, доносы, метания и муки совести. Страшное время крушения надежд и создания новых людей, готовых к войне. Третья часть, самая крошечная, 50 страниц, не тянет даже на повесть. Фантастический (а может и нет) рассказ о пожилом писателе, возомнившем себя сверх. Силой литературного слова он может воздействовать на сильных мира сего и вершить историю. Сначала он войны не хочет, потом (после подписания пакта и создания союза с Германией) хочет и всячески подталкивает, а потом... понимает, но слишком поздно.

    Читатель знает дату, читатель знает время, герои могут только ждать. Роман-ожидание, к которому у меня только одна претензия — не везде идеально выписана стилистика советского романа, периодически приходилось сверять часы и напоминать себе какой год на читаемой странице.

    Сложно, сентиментально, философски глубоко. Подозреваю, что с первого прочтения всех смыслов не уловить, диагноз — перечитать через пару лет.

    Случайная цитата: Никто не говорил, и репродуктор тоже ничего не говорил, вообще не было ничего, кроме музыки; но он догадался.

    Читать полностью
  • Оценка:
    --- Спойлерные размышления 👀 До этого момента я не была знакома с автором именно в качестве писателя. Слушала много лекций в Прямой речи, попадались на ютубе видео-лекции, интервью. Вот аудио- и визуально очень автор нравился. Но тут в марафоне попалась книга... Со времён школы я не люблю русскую литературы по теме войны. Документальные романы с удовольствием могу рассмотреть, но вот художественную... нет. Они пропитаны такой безысходностью, нытьём. Что есть мы, такие хорошие, а все кругом плохие и на нас нападают, и нас никто не понимает. Но мы выстоим 😀 В книге рассматриваются три истории. Расскажу сразу про третью, которая больше всего понравилась и срезанировала у меня. Напомнило аффирмации и некие медиатационные методы ввиде текста. А тут автор взял более обширную тему, с произношением определённых звуков, словосочетаний или своеобразно построенных предложений. Очень интересно. Ведь на нас медиа влияет со всех сторон, книги, музыка. Интересно, а сам автор пытался как-то в этой книге на нас влиять, мм? 😏 А вот и первая часть книги. Самая длинная из трёх. Мне не понравилось как построен текст. Я этот способ ещё со времён Слепоты не понимаю. Когда в одном абзаце и просто текст идёт и диалоги, и раздумия героев, причём разных. И это всё в одной куче. Было очень сложно пробираться среди текста. Также не понравилось обилие постельных сцен. Зачем оно там надо вообще. И, собственно, как герои ожидали и предчувствовали войну? Июнь же как никак названа книга. Хм, а никак. 💬 Пойми, это совершенно неважно, виноват ты или нет. Когда-нибудь ты это поймешь. Считай, что это входит в обязательные требования. Что когда-нибудь любой должен оказаться виноват и с готовностью принять. Тебе ясно? Ты же не будешь прятаться, когда тебя призовут? Вот считай, что тебя призвали. Каждый должен быть готов убить врага, когда это надо, и прикрыть собой командира, если надо, и заткнуть пробоину своим телом, если надо. И сейчас тебе надо сказать: виноват, я ужасно виноват. Это каждый должен уметь делать, и ты плохой комсомолец, если не умеешь. А приставал ты там, не приставал… Теперь понятно тебе? 💬 Миша подумал: что же это за время, когда для доказательства своей порядочности обязательно нужна война, а в мирное время уже никто не верит никому. Вторая часть показывает насколько мысли не меняются у людей, что в 1941 году, что в 2018. Как сложно поменять и объяснить что-то. Книга прочитана в рамках марафона #mybook_нгчеллендж ---
    Читать полностью

Другие книги подборки «Новогодний челлендж»

Другие книги подборки «Топ российской прозы 2017»