Вы знаете, вообще каждый поэт так или иначе – это одно противоречие, одна борьба с каким-то колоссальным внутренним надломом. И надлом этот у каждого свой.
Когда ты пишешь матрицу и все время добавляешь: «Это было уже в матрице». Совсем как Путин в своем сегодняшнем выступлении: «Такое ощущение, что я должен просто иногда улыбаться, а иногда хмурить бровь, как бы говоря, что мы не уступим». Замечательное самоописание! Жаль только, что он вот так хочет понравиться именно западным инвесторам, потому что от западных инвесторов что-то зависит, а нам нравиться уже не обязательно, от нас не зависит ничего.
Мы знакомы. Мы никогда из этого тайны никакой не делали. Но хвастаться личным знакомством с Пелевиным мне совершенно не интересно. Неизвестно вообще, существует ли Пелевин. А тут еще мы хвастаемся, что мы с ним знакомы, это все равно что Малыш хвастается, что он знаком с Карлсоном, но Карлсона никто никогда не видел. Та
Есенин в обычной жизни, будучи трезв, хитрил, лукавил, запирался. Однажды ему Рюрик Ивлев сказал, что у него хитрые глаза. Так он пришел в негодование – неужели это так видно?! Это его очень смущало. Хотя Ивлев говорил: «Да ладно, да нет, наоборот, я хотел сказать, что раз у тебя глаза такие хитрые, то ты как бы признаешься в том, что ты хитрый…» Но уже прежней близости не было.
Однажды Кузнецов кипятил питание для ребенка на кухне литинститутской, вошел Рубцов и сказал: «Кузнецов, а чего Вы никогда со мной не заговариваете? Я – гений и я прост с людьми» Кузнецов поспешил бежать…
Их двое таких было, стремящихся хорошо выглядеть: Юрий Кузнецов и Николай Рубцов. Очень интересно, что они одновременно учились в Литинституте, но отношений между ними не было, хотя они одновременно жили в одном и том же общежитии, с четвертого этажа которого Кузнецов однажды вышел, оставшись живым, потому что пьяным всегда везет.