Цитаты из книг автора «Дмитрий Быков»

Они очень правильно все сделали. Выперли из города всех самых уязвимых. Тебя, меня. Дураки вроде тебя ушли служить, дуры вроде меня уехали в Махачкалу. А город достался тем, кому он должен принадлежать. Понял теперь?

Точно тебе говорю. Они специально объявили: все больные, увечные, малоимущие – все в эвакуацию. Если бы могли, высылали бы силком, конечно. Но зачем им было силком, когда все и так ломанулись? Твои не уехали? – Нет, остались. – Вот и слава богу. А мама как с ума сошла. Войдут, всех перебьют… Знаешь, она никогда особенно не любила ЖД, а тут просто обезумела. Еще по телевизору истерики каждый день… Все, что могли, продали. Пианино отдали за гроши какие-то. Ну, и уехали. В теплушке, совершенно военной. Я иногда думаю, знаешь, Громов, может, они нарочно устроили игру в войну? Все же как в фильме. И все понарошку. Они помнят, что во время войны у них что-то получалось. Ну и подумали, что теперь опять получится. – Да ну, глупости. Ты же помнишь, как все началось. – Помню, ну и что? К этому давно подводили. Они же понимают, что у них получается, только когда война. Война – это решение всех проблем, Громов, глупый. Ты представляешь, сколько они хапнули квартир? Наших квартир ведь нет больше, Громов. Ты был в Москве и не стал заходить ко мне, правда? – Правда. Я боялся. Грустно очень. – А надо было зайти, правда. Ты бы увидел, что там давно чужие люди. На месте барака что-то элитное построили.

Это была пожилая правозащитница, немного знавшая нравы горных народов, а потому примерно понимавшая, что сейчас произойдет. Между тем она надеялась, что если будет говорить хорошо, то ее, может быть, не зарежут, а ограничатся, ну я не знаю, бараном. Баран ведь тоже не моет ног. Правозащитница уставилась в камеру и дрожащим голосом стала рассказывать о том, как она любит народы гордого Кавказа. Она рассказывала о том, как они боролись за свою свободу, как в качестве послов мира входили в зал «Норд-Оста» и в школу Беслана, как раздавали заложникам кока-колу и шоколад, а зал украшали поддельной взрывчаткой, как со слезами на глазах умоляли тогдашнего президента прекратить войну, а в промежутках между обращениями не забывали пять раз в день мыть ноги. Это послы мира, повторяла правозащитница, настоящие голуби мира… – Ну, хватит, – сказал полевой командир Саид и скомандовал оператору, чтобы брал крупнее. В следующую секунду он мастерски перерезал правозащитнице горло и швырнул тело в пропасть. – Так будет с любым, кто не уважает пророка

Правда, действовал небольшой экскурсионный бизнес «Война в горах» – ознакомление с местной культурой, горловое пение, посещение развалин древнего монастыря, дегустация вина, похищение, выдача после выкупа (выкуп оговаривался заранее и входил в стоимость тура), но Саид часто не удерживался и резал заложника, а это серьезно ударяло по бизнесу.

В горах Кавказа жили вечно воевавшие гордые горные жители, и именно у них в последнее время находили приют немногочисленные правозащитники, бежавшие из Москвы и других городов.

милиционеры узнавали его, потому что от губернатора и Аши исходили флюиды загнанности, а на эти флюиды милиция реагирует безошибочно. Вот и теперь, привлеченный запахом угнетения и унижения, милиционер, которого в случае драки или грабежа было не дозваться, возник в конце улицы и стал принюхиваться. Угнетение и унижение были где-то близко – не поживимся, так хоть поглумимся.

И потому в соборе ютилась по углам мелкая нечисть, присутствие которой отлично чувствуют прихожане. Им было неуютно в соборе. А все молоко в городе стало кислое, и творог невкусный, а продавцы готические, с чертами варяжских мудрецов и воинов, неприступных и презирающих чужие мелкие нужды. Так всегда бывает, если что-нибудь долго строить, а потом сносить, и опять строить, и опять сносить. После второго сноса уже не получается ничего хорошего, а после третьего вообще все разваливается.

«Нельзя сказать, чтобы спасение заложников было приоритетной задачей русских войск».

Ударная бригада ЖДов «Возмездие», по обыкновению, гнала перед собой толпу коренных жителей Дегунина – стариков, женщин и детей. Прикрываться стариками, женщинами и детьми – излюбленная хазарская тактика не только в дискуссиях. В хвосте колонны ехал громкоговоритель. – Вот старики, женщины и дети! – кричал комментатор. – Преступная власть давно уже не платит пенсий старикам, пособий женщинам и подачек детям. Кровавый режим стреляет в стариков, женщин и детей. Старики, женщины и дети предпочитают смерть такой жизни. Старики, женщины и дети, подберитесь, марш-марш! – А вот кому пирожков! – кричали женщины. Часть казачьего отряда Батуга набросилась на стариков, женщин и детей и принялась топтать их с утроенной силой, чтоб чужие боялись. ЖД радостно наблюдали и фотографировали.

Мы лучше останемся в нашем зловонии: зловонного можно отмыть, завшивевшего – переодеть, а вас, зараженных историей, не спасешь уже никак.