– Он похож, очень похож, но лицо немного отличается и фигура тоже. У моего деда было лицо мужественное такое со скулами и, хоть он был немного сгорбленный, было заметно, что это наигранно. В машину он садился нормально и выходил из нее тоже нормально. И видно было, что он физически развит.

– Спасибо.

Мы попрощались с Алексеем, и вышли со станции.

– Что думаете, орлы? – спросил я.

– Я думаю, что это два разных человека – сказал Ковалев.

– Слушайте, господа полицейские, а ведь у нас есть архив. Там может быть что-то на этого Фролова?

– Я занимался этим, но вы сорвали, чтобы СТО найти.

– Понятно. Так, сержант Ковалев, ставлю тебе задачу – сказал я. – Найди мне все, что можно на этого Фролова и его родственников. Пока не найдешь, мы тебя не трогаем. Исполнять.

– Есть, товарищ капитан!

Сел в машину и уехал. Мы с Максом остались одни.

– Так, Максим, давай я тебя до твоей работы подкину. Хватит на сегодня информации. Тебе надо текучкой заняться, связаться со вторым сержантом. Как он там в засаде. А я поеду к себе на работу, подумаю.

Сели в машину и поехали. Я отвез Максима и поехал к себе. Приехал, зашел в кабинет, там опять сидел одинокий Илья.

– Привет!

– Здрасте!

– Скучаешь?

– Ага, бумаги перебираю, небольшие поручения выполняю.

– Я так же начинал. Долго мне ничего не давали серьезного.

– Может, вы дадите?

– Если майор разрешит. Слушай, Илья, а можно тебя попросить найти мне одного человека и его родственников. Если он не отсюда, то послать запрос на его родину.

– Могу!

– Тогда вот, Фролов Петр Алексеевич, проживает сейчас в деревне Сосенки, дом шесть. И найди мне владельца этого дома.

– Вас понял, товарищ капитан, то есть Алексей Михайлович, все сделаю.

– Давай, иди, работай. Будет информация, звони. Вот номер. Если будет занят, то на этот звони. На нем лейтенант Шепелев. Расскажешь ему.

Я дал ему номер своего телефона и телефона Макса. Илья ушел, даже убежал. Я сел за свой стол и стал перебирать бумаги. Сейчас оставалось только ждать, когда появится новая информация. Пусть двое пробивают этого Фролова. У Ильи может больше получиться, он все-таки лейтенант, а Ковалев – сержант. Посмотрим-посмотрим. Ладно, хватит отвлекаться. Бумажную работу никто не отменял, а я не люблю ее перекладывать на других. До конца дня занимался бумагами, хорошо, что никто не трогал.

Вечером поехал домой, по дороге заехав купить еды. Дома занялся стиркой. Пока машинка стирала грязные вещи, я поел. Потом развесил белье и завалился спать. Появилось предчувствие, что скоро должно что-то произойти, что сдвинет наше дело с мертвой точки. С этой мыслью я уснул.

Новые новости

Воскресенье. Какой прекрасный день. Солнечно, тепло. Дождя нет уже неделю.

В дверь позвонили. Хм, странно. Никого не жду, Макс обычно звонит. Встал с дивана, оделся и пошел открывать. Открыл, а там Шепелев.

– Макс, ты чего так рано и без звонка? Случилось чего?

– Да, случилось. Рано утром Фролов вышел из дома, сел в машину и поехал. Мне сержант Мануров сообщил. Я ему ответил, что пусть следует за ним, но не наседает. И еще, что документы Фролова на машину у нас на руках. Так вот, он ехал очень медленно, километров тридцать-тридцать пять. Очень неуверенно. Так они въехали в город и поехали в юго-западный район. Сейчас он приехал к пятиэтажному дому на улице Вилкова. Зашел во второй подъезд.

– Вот так новость. Отлично. Сейчас карту города найду, посмотрим, где этот дом.

Открыл шкаф, порылся. Здесь нет. На антресоли? Да, вот она. Посмотрим.

– Макс, какой там адрес?

– Вилкова, восемь.

– Так, ага, смотри. Он находится точно посередине между этим домом и деревней. Так, в если мы нарисуем линию к заправкам? О! Тоже одинаковое расстояние. Совпадение? Или кто-то очень умный здесь поработал. Скажи сержанту, пусть остается на месте, мы выезжаем. Макс, ты поведешь.

– Хорошо.

Мы вышли из дома, сели в машину и поехали. Пока ехали, я думал, что неплохо было бы обыскать дом Фролова. Должны там чего-нибудь найти. Но одновременно в нескольких местах я быть не мог, нет еще такой способности. Подъехали к дому на Вилкова. Поодаль стояла знакомая желтая «копейка». Максим поставил машину у выезда. Мы вышли из машины и прошли ко второму подъезду. Открыли дверь, и нам на встречу вышел сержант Мануров.

– Он на втором этаже, квартира двадцать шесть. Дверь открыл своим ключом. – сказал сержант.

– Хорошо, иди в серую «Хонду». Вот ключи. Сообщай, если кто во двор зайдет или заедет. – сказал я.

– Вас понял.

– Лейтенант, пошли.

Мы поднялись на второй этаж, и подошли к двери. Я приложил ухо к двери и прислушался. За дверью были слышны голоса. Вроде двое. Мужчина и женщина. Мужчина разговаривает громче.

– Что там? – спросил Макс.

– Там двое, мужчина и женщина.

Я нажал на кнопку звонка. Звонок не сработал. Тогда я сильно постучал в дверь. Голоса стихли. Кто-то подошел к двери.

– Петр Алексеевич, мы знаем, что вы внутри. Открывайте. Это лейтенант Шепелев и капитан Синицын.

Слышно было, как поворачивался замок. Дверь открылась, и мы увидели Фролова.

– Заходите, только быстро. – сказал он.

Мы зашли, и он закрыл за нами дверь. Разулись и прошли в комнату. Я зашел в зал, Максим обошел квартиру. Рукой показал, что комнат три. В зале сидела женщина лет тридцати, она была напугана, так как очень сильно и быстро дышала. Она мне понравилась сразу. Длинные каштановые волосы, нос небольшой, глаза на мокром месте, милое лицо. Захотелось ее обнять, прижать к себе и больше не отпускать.

В комнату вошел Фролов.

– Я думаю, вы хотите объяснений?

– Да, нам очень интересно, кто она и что вы здесь делаете?

– Я расскажу. Я все расскажу, только обещайте мне позаботиться о ней. У нее кроме меня никого нет.

– Вы чего, помирать собрались? Фига им, еще повоюем.

– Дядя Петя, кто эти люди? Я боюсь.

– Это из полиции. Это лейтенант Шепелев, а это капитан Синицын. А это моя племянница Кира.

– Нам очень приятно. Нас можно звать Максим и Алексей. Алексей, это я. Извините, что в такой момент знакомимся, но таковы обстоятельства. Рассказывайте.

– Десять лет назад я жил в Забайкальском крае. А здесь в деревне Сосенки в доме жила моя племянница Кира. Дом принадлежал мне. И вот однажды приходит телеграмма, чтобы я срочно приехал. И еще там было, что я должен не просто приехать, а переехать. То есть продать все и срочно ехать к ней. Это было странно, потому что обычно мы с Кирой редко общались и только на простые темы. Как дела, как погода и так далее. То есть денег она у меня никогда не просила. Я подумал, что у нее какие-то проблемы. В ответ написал, что приеду, но продать дом быстро не получится. Дом выставил на продажу и, как только продал, отписался, что буду через две недели. А сам сел на самолет и прилетел сюда. Деньги положил в сейф в банке и поехал в деревню. Стал наблюдать за домом и увидел, что Кира не одна. С ней были какие-то мужчины и обращались с ней, как бы это сказать, недружелюбно. Теперь было понятно, что за проблемы. В полицию обращаться не стал.

– Почему? – перебил его Максим.

– А потому что, молодой человек. Потому что я не доверял и не доверяю полиции. В тот момент мне показалось, что у них все схвачено. Уж больно вольготно они себя чувствовали. Участковый милиционер в деревне тоже есть. Он должен был знать, что у него происходит. А значит был в доле.

Если им понадобились деньги, значит, это простое вымогательство. Потом они бы заставили продать дом в деревне и отдать деньги им. Помощи нам ждать было неоткуда. Все, что я тогда смог придумать, это обратиться в частное агентство. Нашел по объявлениям. Пришел. Там сидели двое мужчин. Обратился к ним. Они проявили живой интерес и поинтересовались, на что я рассчитываю. Я сказал, что хочу оставить дом в деревне, спасти себя и племянницу. Они ответили, что это возможно, но будет стоить определенных денег и назвали сумму. Я согласился. Мы подписали договор, и один из них набрал телефонный номер. Ему ответили и он сказал: «Есть клиент».

Вот тогда я познакомился с человеком, который во всем нам помог. Правда, он попросил еще кое-что, что меня сильно шокировало. Он сказал, что он хочет стать мной. Он сделает так, как я хочу, но и я окажу ему услугу.

У меня не было выбора, и я согласился. После этого я принес сумму, указанную в договоре в агентство.

Дальше события развивались очень быстро. Этот человек, он назвался Михалычем, взял меня с собой в деревню. Туда мы поехали на автобусе. Я взял свой рюкзак, он взял спортивную сумку. Когда мы приехали в деревню и шли по улице, он мне сказал следующее: «Ты сейчас идешь в дом.

Говоришь, что деньги привез, но они не у тебя, а у твоего друга. Они тебе скажут, тащи этого друга сюда. Скажешь им, что он ждет у калитки, и покажешь на меня. Дальше твоя задача будет добраться до своей племянницы и любыми способами покинуть дом. Если этого не получиться, то когда услышишь крики или возню, кричите оба со всей силы, чтобы я понимал, где вы». Я сделал, как он сказал. Когда я показал на Михалыча, человек, который меня держал, отвел меня к Кире. Там был еще один человек. У него был пистолет. Мы с Кирой обнялись, и я ей сказал, что все будет хорошо. Вдруг человек с пистолетом вышел, а я открыл окно, и мы туда выпрыгнули. Затем побежали к забору с другой стороны дома, там были кусты, в них мы и спрятались. Выстрелов не было. Только крики и, иногда, глухие удары.

Через некоторое время к нам подошел Михалыч и сказал, что бояться больше нечего. Мы вышли из кустов, обошли дом. Около дома кучей валялись люди. Все они были мертвы. Я испуганно посмотрел на Михалыча, он сказал, что сейчас за ними приедут, а нам надо попить чаю. Мы пошли в дом, где Кира согрела чайник. Мы стали пить чай. Михалыч напомнил об услуге. Я сказал, что готов ее исполнить. Он сказал ждать его в доме и ушел. Через некоторое время приехал грузовик, из которого вышли крепкие парни. Они погрузили мертвых в кузов и уехали. Утром следующего дня Михалыч вернулся. Он сказал мне сесть ровно и наложил на лицо какую-то маску. Так я посидел некоторое время, после чего Михалыч снял с меня маску. Открыл коробку, такую продолговатую, и положил маску туда. Затем он сказал: «Я знаю, что ты продал дом. Часть денег ты отдал агентству, часть осталась. На эти деньги ты купишь квартиру, какую я скажу. Остальные положишь в банк под процент. В квартире будет жить Кира, ты будешь жить здесь. Каждую среду я буду приезжать к тебе сюда, а ты будешь уезжать к Кире. Через три дня будешь возвращаться. И так каждую неделю». Я согласился и он ушел. Через два дня мы поехали покупать квартиру, предварительно заехав в банк забрать деньги. Там же в банке я сделал вклад. Этот вклад пополнялся каждый год. То есть проценты от вклада клались на вклад. Как-то так.

Через шесть лет Михалыч сказал, что ему нужны деньги. Раз в месяц по две тысячи рублей. Я буду снимать деньги, и класть их на стол каждую среду и уезжать к Кире. Я так и делал.

А год назад он пришел и сказал, что нужно купить машину. Мы поехали на авторынок, где я купил желтую «копейку» и оформил ее на себя. После этого отдал Михалычу ключи и документы и он уехал. Водить я не умел, а Михалыч, похоже, очень хорошо ездил. Дальше он приезжал каждую среду и каждую среду я уезжал на машине к Кире. Езжу я очень плохо, а машина еще и с форсированным двигателем. Одно мучение, в общем.

В эту среду он не приехал. Впервые за десять лет. Ни о чем не предупреждал. А потом пришли вы. И я подумал, что мне лучше приехать к Кире и вместе решить, что делать дальше. Вот и все.

– Скажите, – начал я. – Вы запомнили имена тех людей, которые были в агентстве?

– Да, у меня остались их визитки. Сейчас я их вам отдам.

Он ушел в другую комнату и принес папку. Оттуда он достал договор и две визитки. Пока Петр Алексеевич ходил за визитками, и пока он рассказывал, Кира не шелохнулась. Иногда у нее наворачивались слезы, иногда она всхлипывала. При этом она была явно напугана.

Я взял в руки визитки и посмотрел. Да, вот тебе номер. Покатов Алексей Петрович и Покатов Петр Петрович. Братья близнецы. Они теперь стоят во главе нашего мясокомбината. Но поговорить с ними все равно придётся.

– Скажите, Кира, а откуда взялись те люди, которые были в деревне? – спросил я. Макс все это время сидел с вытаращенными глазами. Да, парень, тебе еще многое предстоит узнать, увидеть и испытать.

– Они просто пришли в деревню. Заходили в каждый дом и требовали деньги. Кто-то отдавал сразу, у кого-то они отбирали дома, кого-то убивали, если те сопротивлялись. Когда они пришли ко мне, то сначала сильно избили. Нет, они меня не насиловали. Только избивали. И требовали денег. На мои возражения, что у меня их нет, били снова. Требовали, чтобы приехал владелец дома, который этот дом продаст им. И снова били. Каждый день, пока я не согласилась связаться с дядей. Тогда мы поехали на почту, и я написала телеграмму, они мне диктовали. Дальше мы вернулись и больше они меня не трогали. Дальше вы знаете.

– А где ваши родители?

– Они погибли в автокатастрофе, когда мне было девятнадцать лет. От них остался тот дом в деревне.

– Извините.

– Извинения приняты.

– Кира, а к вам Михалыч приходил? Я имею в виду сюда, в квартиру.

– Только один раз. Это было три, нет два с половиной месяца назад. Он пришел, я тогда испугалась, и принес сверток. Сказал, чтобы я его спрятала. За ним должен прийти только он, если придут другие, значит, его уже нет в живых. Его уже нет?

– Вы лицо его запомнили?

– Нет. Оно такое простое, не запомнила.

– Да, его убили. В эту среду утром.

Она закрыла лицо руками и заплакала, причитая: «Что теперь с нами будет?»

– Покажите мне сверток. – сказал я.

Кира перестала плакать, встала и пошла в другую комнату. Вынесла оттуда сверток и отдала мне. Я развернул его и восемь пар глаз уставились на него. Там были деньги, завернутые в газету. Макс взял деньги и пересчитал. Триста тысяч рублей пятитысячными купюрами. И еще там была

бумажка, на которой было написано: «Если у вас попросят, отдайте им эту записку, а деньги оставьте себе». Дальше шли цифры «32616», над которыми было написано на латинском «or». И больше ничего.

Я достал из кармана еще две бумажки и показал Кире и Петру Алексеевичу.

– Посмотрите, у вас есть идеи?

Они взяли клочки бумаги у меня из рук, и стали их прикладывать друг к другу. Ничего не получалось. Не хватало одного звена.

– Алексей Михайлович, – подал голос Максим, – я думаю, что недостающий кусок находится в доме в деревне. Больше негде.

– Да, Максим, я тоже так думаю. Петр Алексеевич, надо ехать в деревню. Только по дороге заедем куда-нибудь перекусить, а то я ничего не ел.

– Не надо никуда заезжать! – громко сказала Кира. – Я сейчас вас накормлю.

И ушла на кухню. Я аж прям проникся: «Меня сейчас накормят». Кира начала мне нравиться еще больше.

В этот момент позвонили наши с Максимом телефоны. Ему звонил Ковалев, а мне Илья. Мне Илья сообщил, то, что я и так уже знал. Но я его похвалил, сказал, что благодарен за старания. Он ответил, что всегда рад помочь. Я ответил, если это так, то пусть найдет все, что сможет на братьев Покатовых. Лучше, если это будет что-то противозаконное. Он ответил «Есть!» и разъединился. Максим поговорил с Ковалевым, потом сказал мне то, что мы и так уже знали. Я кивнул и сказал, чтобы Ковалев ехал к ним и сменил внизу сержанта Манурова.

Вернулась Кира и сказала, что готова нас всех накормить. Мы втроем пошли в ванную, помыли руки и прошли на кухню. На столе стояла бутылка водки, бутерброды с маслом и красной икрой, с маслом и красной рыбой, с сыром и колбасой, открытые шпроты. Отдельно лежал порезанный черный хлеб. Я как это увидел, повернулся к Кире, обнял ее, извинился, сказав, что это от переизбытка чувств. А про себя подумал, что это с голодухи.

Ели молча, пил только Петр Алексеевич. Его за руль все равно не пустим, и ему надо выпить. Поели, собрались и пошли к машинам. Внизу нас ждал Ковалев. Я ему сказал, что он поедет последним. Максим сел за руль «копейки», к нему сел Фролов. Я сел за руль своей машины, ко мне села Кира. Поехали. Я первый, за мной Максим, последний Ковалев. Таким строем доехали до деревни. По дороге у Максима взыграла молодость и удаль, и он нас обогнал два раза. Когда приехали, я ему объявил строгий выговор с занесением в личное дело. Он извинился и ответил, что больше так делать не будет. Машины поставили чуть дальше от дома, вышли и направились к калитке. Только подошли, как Фролова окликнули:

– Петя, а Петя, ты чего ко мне не заходишь? А?

Все обернулись и увидели тетю Валю, мою соседку.

– Валюша, душа моя! Как я рад тебя видеть! Ездил к племяннице, Кире, вот привез. Зайду вечерком.

– Заходи. А чего это вас так много? И милиция тоже? Натворил чего, а?

– Нет, это друзья.

– Милиция и друзья? Алексеич, ты пьяный что ли? Чего несешь? Ну-ка дыхни.

Петр Алексеевич подошел к тете Вале и дыхнул.

– Я же говорила, что пьяный.

– Не, эти нормальные. По крайне мере пока.

– А, ну ладно тогда. Слушай Петя, пока тебя не было, какой-то человек тебя спрашивал.

– Как он выглядел? – спросил я.

– Такой высокий, вот как он, – она показала на Максима, – в темной одежде. Сверху был плащ, на ногах сапоги. Сапоги очень грязные и плащ внизу тоже. По возрасту лет сорок-сорок пять. Говорил уверенно, без заискиваний. Сказал, что его отец армейский друг Петра Алексеевича, и он приехал его навестить. Я сказала, что ты уехал в город. И еще, я его вспомнила. Он-то думал, что бабка старая все забыла. Нет, с памятью у меня пока все хорошо.

– Как это, вспомнила? Вы его видели? – спросил я.

– Да, видела. Тогда он был моложе. Это он тогда приезжал и сказал, что у меня будет жить человек. И что он будет перечислять деньги мне на сберкнижку.

– Вот это очень хорошо. – сказал я.

– Спасибо, тебе, Валюша. До вечера, обязательно зайду. – сказал Петр Алексеевич.

Мы переглянулись и пошли в дом.

– Нужно сделать запрос в банк, чтобы узнать, кто переводил деньги. – по дороге сказал Максим.

– Я же просил тебя узнать по номеру счета. Забыл?

– А! Нет, не забыл. Забыл вам рассказать. Сейчас, у меня тут в блокноте записано. Так, не то, не то, а вот. Деньги переводились раз в год. Каждый раз разные Ф.И.О. Пробили три из них. Данных в базе нет. Наверно, поэтому я вам ничего не сказал, а потом забыл.

– Хочется тебе подзатыльник отвесить и пинка дать.

– Так я же не со зла.

– Ладно, пойдем в дом.

Решили, что искать будем утром и начнем с огорода. Кто этот человек, который спрашивал Фролова, мы не знали, но я, на всякий случай, перезарядил пистолет. Максим посмотрел на меня и сказал:

– Думаете, дойдет до стрельбы?

– Все может быть и стрельба тоже. Но почему-то кажется, что не сегодня. Давай-ка езжайте с сержантом к себе на работу. А завтра с утра бери Манурова и приезжай сюда.

– А я? – спросил Ковалев.

– А ты дежурить останешься. Будешь нам информацию добывать и спецназ вызывать, если надо будет. Максим, вы как приедете, пусть Мануров в засаде сядет, сам решит где. А ты приходи в дом, мы уже искать начнем.

– Все, понял. Сделаем.

Максим с Ковалевым пожали руку Петру Алексеевичу, Кире, мне и вышел из дома. Они сели в машину Ковалева и уехали.

Подготовка к встрече

Мы остались втроем. Их необходимо было отвлечь, а мне подумать, поэтому я посмотрел на Петра Алексеевича, потом на Киру и сказал:

– Покажите мне свой дом и прилегающий участок.

– Пойдем, покажу. Начнем с участка. – сказал Петр Алексеевич.

– Я с вами. Не могу оставаться одна. – сказала Кира.

Вышли из дома. Петр Алексеевич начал показывать.

– Вот это яблоня. – он показал на дерево перед входом. – Пойдем налево. Здесь слева сарай, а вот здесь справа еще яблоня. Вон там, в углу душ.

– Я думал, что душ в доме.

– В доме есть душ. А здесь стоит, чтобы все время в дом не ходить. Работаешь на улице, пачкаешься. Грязный в дом не пойдешь. Принял душ и все, можно идти в дом. Пошли дальше. Вот здесь, – он показал на землю, – грядки. Зелень здесь растет. Дальше груши, а вон там, крыжовник. А вот куст, в котором мы прятались. Он сам здесь вырос. Вырубать не стал.

– О! У вас елка есть.

– Да, это особая гордость. Сам вырастил. На Новый год наряжаю, она горит, мигает разными лампочками. Валюша с Кирой приходят, отмечаем.

– Главное, чтобы это дело на среду не выпадало?

– Нет. В декабре и январе мы жили здесь. Никто к нам не приходил.