Надо сказать, леди Уэндем пробыла королевой дольше всех, аж семь лет. Даже сейчас её гладкая розовая кожа прельщала многих знатных лордов. Некоторые хотели, женившись, возвыситься, но подавляющему большинству Виана просто нравилась как женщина, поэтому предложения руки и сердца сыпались как из рога изобилия. Однако Виана предпочитала безбрачие, уж почему, лишь одной ей и известно.

Слуга принёс игристое вино, вслед за ним подошёл и первый гость. Кит уважительно коротко кивнул новому лорду Маргеманскому.

– Приветствую Вас миледи,– поклонился гость, – и Вас юный лорд. Вы хорошо потрудились, замечательный балл и должен признать, резиденция Уэндемов, воистину – дань старым Великим временам.

– Благодарю Вас Оданион, – матушка отпила немного игристого напитка, – чувствуйте себя как дома.

Бывший герцог как-то хищно улыбнулся на столь простой и добродушный ответ.

– Всенепременнейше леди Уэндем, ведь столица наш общий дом.

– Разумеется, – холодно ответила леди Виана.

Кит понял сразу столь откровенный выпад на хозяйку, ибо резиденции великих домов считались суверенной территорией и внутри мог чувствовать себя хозяином только один человек, тут не проживающий и это король. Все остальные лишь гости, кто-бы что не заявлял.

– Сочувствую Вашей утрате, – медленно проговорила леди-мать, желая вернуть колкость гостю, – она так поразительно своевременна.

– Туше, – нисколько не смутившись, ответил лорд Маргеман. – Муки моего лорда-отца были весьма коротки и я лишь благодарю создателя за то, что он позволил побыть моему родителю с нами несколько дольше, чем отмеряно судьбой.

– Как говорят, словяне – «вашими устами да мёд пить», – более не желая слушать столь откровенное лицемерие, вступил в беседу Кит.

– Ваше знание поговорок варваров умиляет юный лорд, – надменно ответил Маргеман. – Остаётся лишь уповать на то, что их пагубное влияние никоим образом не станет руководить вашими будущими мотивами и действиями.

– Ну что вы, Оданион, – ответила леди Виана, – мой сын прекрасно осознает и противится давлению извне, будь то культурное или материальное, однако, ему недостает такта и умения. Тут Вы, к сожалению, правы. Было бы излишне смело предположить, что в обстоятельствах, когда его принудят к подрывающему его же власть браку, с дискредитировавшим себя иноземцем, Кристоферу вряд ли удастся преодолеть их и обернуть себе на пользу, заполучив при этом, в союзники самого богатого и самого сильного, по армии, лордов нашего королевства.

Речь шла о том, что после смерти лорда отца и обвинении в его убийстве посла Финикии, договорённости о женитьбе дочерей Маргемана на наследниках великих домов вновь в силе.

– Воистину так, леди Уэндем, – допив игристое вино, ответил Маргеман. – Тешу себя надеждой в том, что лорд Кристофер когда-нибудь обучиться этому искусству, – и, сделав театральную паузу, Маргеман добавил, – хотя, как? Ведь преподавателей кроме варварских кельтов у юного лорда Уэндемского не будет. Ха! И, прошу извинить, меня ждут дела.

– Разумеется, вы можете идти, – холодным, как лед голосом, ответила леди-мать.

Маргеман уходил, не дождавшись, когда его отпустит хозяйка дома и после брошенной вслед фразы остановился, считая, что последнее слово должно остаться за ним, ведь он так влиятелен словно индюк! Поэтому он развернулся и со злой иронией произнёс:

– К сожалению, в будущем, управление новоприобретенными территориями, завоёванные для меня вашими рыцарями, не оставит мне шансов принести вам мои искренние соболезнования, по поводу преждевременной гибели вашего сына от рук злых варваров кельтских, потому нижайше прошу вас извинить за это.

Кит напрягся, но мать положила руку на его плечо, тем самым успокаивая.

Маргеман удалился.

–Этот интриган в чем-то прав, – матушка бережно выправила замысловатую пышную прическу. – Тебя будет некому наставлять мудрости.

Кит скрипел зубами.

– Наказать подобную мразь, ума у меня хватит.

– Нет, Кристофер. Маргемана нужно одолеть его же оружием – хитростью. А к этому, ты ещё не готов.

Кит это прекрасно понимал. Влияние новоиспеченного лорда Маргемана огромно, даже сейчас, попав в крайне щекотливое положение, ему удалось развернуть всё в нужное для себя русло. При этом из презираемых, он внезапно стал поборником западных ценностей. Обвинив в убийстве отца своего будущего зятя, Маргеман не убил финикийца, вызвав на поединок как того требовали законы чести, вместо этого он предоставил возможность принцу Виллберту, пока ещё исполняющего обязанности инквизитора, провести независимое расследование.

Со слов старшего брата – наследного принца Виллберта: всё собранные доказательства, подтверждают обвинение Маргемана выдвинутые против финикийского посла.

Принц опросил свидетелей, начиная со служанок и заканчивая стражей. Охранявшие покой ныне усопшего, все как один утверждают, что Эрзац был зол на тогда ещё герцога за то, что тот, по свидетельским показаниям рыцаря Уилла Блека, занялся любовью с женой посла прямо у того на глазах. Причём попутно, пройдоха герцог дознался у бывшей супруги Эрзаца о его сексуальных наклонностях, и теперь, помимо всего прочего, послу грозило наказание ещё и за мужеложство.

Просто высший пилотаж!

Да, Кристоферу многому ещё нужно научиться, прежде чем вступить с Маргеманом в решающую схватку, а пока же глашатай вошёл в бальный зал, чтобы возвестить прибытие венценосца:

– Принц Освуд Эйлестер – Гембский! Голос его Величайшего Величества самодержца Георга Эйлестера первого, покорителя Мальтора и собирателя земель Западного королевства!

Леди мать покачала головой, печально:

– Даже не пришел попрощаться с сыном.

Вообще, если государственные дела не дают королю возможности прибыть лично, его представлял сын и наследник принц Виллберт, на существенных для короны событиях, разумеется, и чем менее важным то или иное мероприятие считалось, тем ниже был представитель. Прибытие Освуда подтвердило – король более не желал иметь ничего общего с Уэндемами, однако, сын будет искренне рад прибытию среднего брата.

Принц, быстрым шагом подошел и крепко обнял Кристофера, отринув правила этикета.

– Ну, братец самоубийца! Промолчать не мог, а?

– Я рад тебе Освуд,– искренне улыбнулся Кит. – Без дураков!

Принц Освуд с благодарностью поклонился и сердечно поприветствовал хозяйку дома:

– Леди Уэндем, Вы все также ослепительны.

Освуд склонился и под изумленные взгляды, поцеловал руку опальной королеве, что в принципе, как считали знатные лорды, было для них недостойным поступком.

– Ты честен Освуд, впрочем, это твоя суть, – рассмеялась леди-мать.

Принц лишь на три года моложе матушки, но всегда с искренним уважением относился к ней и своему брату по отцу.

– «Честность, Правда, Искренность»– девиз дома Гембов! Кто я такой, чтоб это менять? – пытался отшутиться Освуд. – А все эти высокородные снобы, пусть засунут новые представления о недостойности себе взад.

– Я рада, что ты непросто хранишь эти заповеди в своем сердце, но и всецело им следуешь,– с благодарностью ответила леди-мать.

– К сожалению, при дворе это не всегда получается,– печально произнес Освуд.

– Тише, мой мальчик, – обеспокоенно проговорила леди Виана, – тут много ушей и не место для откровенных бесед, – принц Освуд понимающе поклонился.

– Тогда, поговорим позже, – Освуд вновь весело улыбнулся и спросил брата. – Кит, а какой будет твой девиз?

– У моего дома он уже имеется, – пожав плечами, ответил Кристофер.

– «Мы непорочны»?! – воскликнул Освуд. – Новые веяния, новые лорды, новые девизы, так сейчас принято.

– Как ты сам и сказал, кто я такой, чтоб менять наше древнее кредо? – Освуду ничего не оставалось, кроме как, развести руками в знак согласия. – Ты собираешься открывать бал, в конце-то концов?! – шутливо, укорил принца Кит.

– О! Ну, разумеется! – Освуд предложил руку леди Уэндем, оркестр принялся исполнять медленную мелодию.

Принц и Озёрная леди, вышли в центр зала, закружив в благородном и прекрасном танце. Мать великолепна, как и брат, они грациозно проплывали мимо гостей под всеобщее восхищение, Кит наслаждался зрелищем со стороны.

Когда первый танец завершился, и один из высокородных лордов перехватил матушку у принца, предложив себя в партнёры на следующий вальс, Кит взял с подноса предложенный бокал с игристым вином, вкусив дивный букет напитка, а в это время, Освуда окружили знатные дамы, предлагая себя для танца. Скорый на решение принц Гембский, выбрав юную партнершу, и с огромным удовольствием закружил её в быстром вальсе.

Бал начался.

После пятого танца и шестого бокала с игристым вином, Кит вышел во внутренний двор резиденции, где расположился небольшой сад с фонтаном и тремя беседками, обвитых лозами винограда и позволяющих уединяться парочкам в тени.

Как странно, никого нет на свежем воздухе, гости, пока ещё, предпочитали пить да танцевать. Слева, у колосса Крохкара, – древнего пурпурного воина поединщика, сраженного пра-пра-пра и ещё много пра прадедом Кита – Горелом Уэндемом, в битве при обороне первой столицы, его тогда ещё юного дома – Уэндеваля, в войне, отгремевшей давным-давно на потерянной родине, и держащей широкий балкон второго этажа. Так вот там, скрываясь в тени, стояла фигура. Кристофер сразу узнал Илдвайна, личного помощника Освуда.

– Почему вы не на балу, сир? – просил Кит. Хоть Илдвайн не был дворянином, но считался уважаемым и достойным рыцарем. – Да еще и в капюшоне, словно шпион?

– Мой принц! – с почтением склонился рыцарь. Для Илдвайна, Кристофер навсегда останется принцем. – Ваш брат и мой господин, уведомляет Вас, что после Вашего отъезда, некие силы хотят опорочить имя Вашей матери выставив её на острие лже восстания. Это даст повод нашему справедливейшему королю ликвидировать Ваш дом и прервать один из древнейших родов королевства.

– Кто эти силы? – обеспокоенно, спросил Кит.

– Это нам неизвестно, но информация поступила из источника заслуживающего полного доверия и он был весьма уклончив от озвучивания конкретных имён.

Рыцарь ещё раз низко поклонился, затем со словами – «Мой господин желает, чтобы он защищал Вас», вытащил из-под полога плаща фамильный меч Эйлестеров, отдав его в руки Киту, и пока тот осматривал белое лезвие древнего клинка, исчез в ночи.

Вот это подарок.

Ситуация осложнилась.

Тем не менее, Кит с самого начала знал, как поступит, информация о заговоре хоть и скорректирует планы, но незначительно, а вот клинок был поистине ценнейшей реликвией, созданный, как говорят, лично государем ещё на изначальной родине в эпоху завоеваний. Хотя, если вспомнить, король ковал лишь пурпурные клинки, а этот был белостальный.

Ранее, Георг подарил это древнее оружие Виллберту, пятьдесят лет назад. Разумеется, кронпринц был опечален тем, что это не пурпуровая сталь. Общеизвестно – клинков пурпура три: один у короля, второй подарен первородному принцу, а третий сокрыт и Виллберт, наивно полагал, будто достоин древнего клинка. Оказалось – нет. Отец-государь подарил Виллберту достойную замену клинку пурпура: древний клинок защитника Агдобы – Бэлькас, что переводится с древне-мпхаратского как – Одинокий луч солнца в грозовых тучах.

Спустя какое-то время, Бэлькас перекочевал к Освуду, так как Виллберту стал не нужен и теперь Освуд подарил меч ему.

Кристофер посмотрел в окно: Освуд весело танцевал с очередной партнёршей. Он хорошо знал своего младшего брата, он точно рассчитал момент, когда Кит выйдет в сад отдышаться от собственного приёма, и именно в это время поведал то, что не мог сказать открыто.

Брат ясно давал понять: что несмотря на общественное мнение, кровные узы все так же важны, и ему плевать на досужие рассуждения о роли тех или иных домов в судьбе королевства. Для Освуда, Кит навсегда останется тем, кем не размениваются и кого горячо любят, невзирая на превратности судьбы.

Музыка окончилась, предвещая следующий танец, и в этот миг глаза братьев встретились. Кит благодарно кивнул, а Освуд поняв, что информация дошла, подмигнул ему, и, выбрав новую партнершу для следующего круга, игриво прижал к себе, чем вызвал смущенный румянец на юных щеках цветущей красавицы.

Твердислав

Солёный морской воздух наполнял легкие неподражаемой свежестью, великаны суетились – меняли маневровые паруса, проверяли натяжку стропов дабы поймать попутный ветер. Не желая мешать команде, Твердислав стоял на носу исполинского догонга и любовался просторами спокойного – Горячего моря.

Тёмно-зелёное, бескрайнее, с мелкой волной и бездонной глубиной Горячее море встречало солнечными бликами и стаями летучих рыб приветственно сопровождающих корабль по курсу и поперёк.

Твердислав глубоко вздохнул морской воздух и прикрыл глаза от удовольствия.

Словно вчера он мчался на велизарном скакуне в паре с безмолвным магом.

Мимо проносились поля, города, поселки, да полстраны пронеслось за те семь часов, пока велизарный конь мчал их от столицы до северного оплота. Сейчас кругом лишь Горячее море. В конце концов, они успели, Словичу удалось всего лишь поблагодарить мага и сразу же подняться по трапу отчаливающегося корабля, ведь когда они неслись на велизарном скакуне, общаться меж собой могли лишь маги, но не как не человек. Посему, познакомиться со светочем Чуда-камня Твердиславу так и не удалось. Незнакомец остался далеко позади, впереди ждало долгое плаванье в легендарную Валгаллу.

По мере выхода из бухты, Твердислав любовался неприступной «Северной звездой», огромным приграничным бастионом. Высокие внешние стены оплота, в сорок локтей, ощетинились тысячами многозарядных баллист, по всему оборонительному периметру. Второй ряд стен возвышался над первым на десять локтей и служил точкой развертывания как дальнобойных, так и онагров ближнего боя, далее шли три цитадели и по центру высокая смотровая башня с сигнальными огнями, в мирное время используемая как навигационный маяк. Подобное, циклопичное сооружение словяне построили впервые, сейчас на подходе ещё два таких и оба на юге, оплот «Дальний» и «Росток».

Если северная цитадель защищала верфи «Морского владыки», где на стапелях строилось бо́льшая часть словянского флота, то южные оплоты возводились для купирования угроз брончан с финикийцами, то была задача «Дальнего», и пхазар со скифами это направление прикрывал «Росток», размещённый напротив входа в бескрайние поля.

Но все осталось далеко позади, обратив внимание, что к нему подошёл капитан корабля, которого по отбытию члены команды попросили не беспокоить, Слович поклонился и представился, протягивая руку.

– Твердислав, – великан аккуратно пожал княжью длань и ответил.

– Вельдемерикс, капитан этого корыта под названием «Совесть Катуя». Добро пожаловать на борт.

Твердислав искренне удивился, столь предвзятому отношению к подобному восхитительному творению инженерной мысли как догонг. У словян ещё не было пятипалубных кораблей, с разделяемыми герметичными переборками отсеками.

Этот догонг сто шагов в длину и тридцать вширь, на корме и центре трёхъярусные надстройки с каютами экипажа и пассажиров, пять палуб жёсткого корпуса использовались под грузы и такелаж. Мачты сборные из вековых сосен, по семь в связке, таким никакой ураганный ветер не страшен, паруса лепестковые, распускались по бортам и ориентированы сверху вниз а не вширь как на людских судах. А ещё, и об этом Твердислав узнал совершенно случайно, когда по приезду оправился по привычке вниз и спустился на вторую палубу, так вот там, у левого борта, находился странный круглый плавник, с пятью ластами, очень похож на цветок и имел механизм вывода наружу, за борт. И вот это всё должно было двигать корабль при сложных парусах, так сказал один из матросов, когда Твердислав, между делом, поинтересовался о сути устройства. Потом, разумеется, заплутавшего пассажира спровадили в центральную надстройку, к каютам гостей.

– Если ваш корабль корыто, то, что тогда наши лодии?

Капитан как-то странно посмотрел, будто хочет закончить неприятный разговор с расфуфыренной вельможей, но ответил охотливо:

– Топоры и плавать им лишь в ваших песочницах – средиземных морях или в Триморье, да по спокойным речушкам, океанские просторы и высокие валы им не осилить. А вот лодноуты неплохи, хотя, с живучестью у них слабовато, переборки только на двух палубах, вместо всех трёх.

Со спины Словича, медленно приблизился великан. Ростом с Вельдемерикса, – обычные для великанов три косые сажени, в ярко голубом халате, на котором золотом вышиты созвездия небесные, в высоком колпаке, под халатом походная кожа – жакет и свободные штаны и черные, высокие сапоги. Он учтиво дал закончить капитану изливать недовольство на людское судостроение и когда тот сделал передышку, медленно проговорил:

– Твердислав, ты должен простить моего друга, – Слович резко обернулся и сразу же низко склонился. – Манеры капитана всегда оставляли желать лучшего, – Вельдемерикс косо ухмыльнулся.

– Владыка Рикорус, – продолжая глядеть в пол, приветствовал княжич.

– Здравствуй Твердислав, – по-доброму улыбнулся Рикорус, – и выпрямись ты, наконец! Титул Триумвиария Гиперборейского не делает из меня идола.

– Да, владыка.

Твердислав задрал голову и смело посмотрел магу в глаза. Шутка ли – гиперборейский владыка!

Рикорус был одним из трёх самых могучих существ на земле. Покоритель Левиафанов, Раститель зари, Гроза подземных змеев – и это только те, заслуженные, прозвища из многих, которые прижились в народе даарийском уже не один век и были на слуху.

– Думаю, ты догадался: твоим наставником и защитником, в этом путешествии, буду я.

– Разумеется, владыка, это большая честь. Признаться, я еле сдерживаю свою радость. – Рикорус удивлённо хохотнул и сложил руки лодочкой на животе, с интересом ожидая продолжения. – Мне давно хотелось познать тайны древних наук, смысл бытия и секрет долголетия из первоисточника.

– Всему своё время Твердислав Слович, может быть, однажды, когда повзрослеете, вы – люди и научитесь строить догонги, но до тайных наук вам будет еще очень далеко. Однако, пройдут лета и вы освоите и их, и тогда, вам станет подвластны не только моря, но и небеса и то великое пространство что лежит за голубыми небесами, там где живут звёзды.

Твердислав от изумления приоткрыл рот, а капитан пробасил.

– Рано им ещё летать владыка, нас самих бы обучить древним наукам.

Рикорус немного помолчал.

– Мы, а в данном случае все кроме триумвирата, не готовы к тому что покажет «Ковчег», – хранилище древних знаний. Вспомни Катуя! – он положил руку на плечо Вельдемерикса и продолжил. – Твоё судно не зря названо так. Мощь, которую скрывают древние манускрипты и кристаллы, способна уничтожить этот юный мир. Мы не должны так рисковать.

Вельдемерикс стукнул кулаком по деревянным перилам.

«Чем-то расстроен»,– догадался Твердислав.

– Мы, как слепые, заперты на этой планете, ходим под ветром, обрабатываем поля мотыгами, мы утратили всё! Все знания, мы просто забыли кто мы есть. Нам даже неизвестно, что стало с южным племенем, не говоря о наших братьях, скитающихся меж звёзд.

– Это метафора? – вопросом, решил напомнить о себе Твердислав.

– В какой-то мере, – улыбнувшись, ответил Рикорус и настоятельно порекомендовал капитану более не заводить разговор о древних науках, во всяком случае, как великаны называли людей, при наших детях.

Внезапно, главный парус на первой мачте забился, словно в истерике огромной вертикальной полосой, пять шагов вширь и двадцать в высоту. Вельдемерикс тотчас же громогласно гаркнул на команду: