Иллюстрации Полины Горбуновой

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Д. Гербек, текст, 2026

© П. Горбунова, иллюстрации, 2026

© ИД «Городец», 2026

* * *

«Я в твои годы…»

– Ненавижу убираться, – честно сказала Настя и посмотрела маме в глаза.

– А я, по-твоему, люблю?! – возмутилась мама.

– Ты-то, конечно, не любишь. Меня заставляешь.

– Боже мой, Настя! Ты… Тебе одиннадцать лет, а ты как маленькая, честное слово!

Настя решила дальше не слушать. Мысленно, конечно. Вот она сидит у себя в комнате на диване, смотрит маме куда-то в шею и вроде как слушает, а на самом деле… Нет, правда, ну как можно серьёзно это слушать? И так понятно, чем всё закончится. Уборкой. Мама её сейчас уговорит, всегда так было.

Настя, в общем-то, не против. Но кто бы объяснил, почему именно сейчас надо мыть пол? Что, мир рухнет, если она возьмёт тряпку завтра?

– Настя, ты вообще меня слушаешь? Тебе уже не три года. У каждого в доме есть обязанности. В конце концов, это твоя комната, вот и следи за порядком в ней. Скажи, почему я каждый раз повторяю одно и то же?

– Ну и не повторяй, – пробурчала Настя. – Что-нибудь новое придумай.

– Ах так!

Хрясь! Мама вылетела из комнаты и так грохнула дверью, что Настя подскочила. Мама хлопает дверью? И кто ещё здесь «как маленький»?

– Мама!

Но мамы в коридоре уже не было.

– Ты сама ведёшь себя так, как будто, – закричала Настя и бросилась на кухню.

Мама сидела за столом и резала яблоки для пирога.

– Я веду себя так, как будто что? – тихим, ненормально вежливым голосом спросила она.

– Как будто тебе пять!

Мама придвинула большую миску, в которой обычно заводила тесто, и взяла яйцо. Яйцо тут же выскользнуло, разбилось и растеклось по полу.

– Ой, – сказала мама. – Упало.

Она взяла другое яйцо и неуклюже стукнула по нему ножом. Яйцо разбилось в миску вместе со скорлупой.

Настя вытаращила глаза:

– Мам?

Мама пожала плечами:

– Мне пять лет, что ты от меня хочешь?

– А-а, – поморщилась Настя. – Отлично. Тогда ведёшь себя так, как будто тебе семь.

Мама вынула скорлупу из миски. Взяла чашку, зачерпнула сахара из банки и осторожно высыпала в тесто. Настя молча наблюдала за ней.

Мама подтащила к себе пакет с мукой. Через весь стол протянулась широкая белая дорога.

– О, – обрадовалась мама и пальцем нарисовала на муке большую букву «О». Подумала и добавила «А», потом «У», а потом «Е», «И», «Ы» и «Я».

– Гласные! – гордо сказала мама.

Настя фыркнула и закатила глаза.

– Ведешь себя так, как будто тебе одиннадцать, – сказала она и с интересом посмотрела на мать.

Мама демонстративно отпихнула миску с тестом в сторону.

– Мы ужинать сегодня будем, а? – серьёзно спросила она. – Имей в виду, я умею только яичницу готовить. А мясо сырое я вообще трогать боюсь.

С этими словами она вытащила из кармана телефон, открыла страничку в соцсети и принялась листать ленту новостей.

Настя возмутилась:

– Я умею не только яичницу. Могу ещё пельмени и сосиски сварить. И я не сижу на кухне в телефоне – ты же сама мне не разрешаешь!

– Ага, я тебя слушаю, – сказала мама, не отрываясь от экрана.

– Отлично! – фыркнула Настя.

Она плюхнулась на стул, достала телефон и тоже принялась водить пальцем по экрану.

Мама по-прежнему не обращала на неё внимания. Через пять минут Насте надоело, и она нехотя сказала:

– Ладно, тринадцать. Ведешь себя, как будто тебе….

Мама, не дослушав, прикрыла свой телефон рукой.

– Иди отсюда, а? Нечего тут подсматривать.

– Я не подсматриваю! Мама!

Та только рукой махнула, будто муху отгоняла.

– Ну? Чего тебе ещё?

– Четырнадцать!

Мама с раздражением посмотрела на Настю:

– Я кому сказала? Давай отсюда, иди поиграй. Не видишь? У меня дела!

– Семнадцать! – обиженно крикнула Настя.

Мама отложила телефон и как-то вдруг подобрела. Вскочила, приобняла Настю за плечи и зашептала:

– Настёна, я сейчас убегаю. Ты себе яичницу на ужин пожарь, я знаю, ты умеешь. Можешь мой ноутбук включить, какоенибудь кино посмотреть. В общем, делай что хочешь, ты же у меня умница.

И она выбежала в коридор. Там глянула в зеркало, охнула и достала из сумочки помаду.

– Я ненадолго, – сказала мама, намазывая губы. – К ночи вернусь. Всё, убегаю!

Она подмигнула Насте и распахнула дверь.

– Сто! Сто лет! – заорала Настя.

Мама медленно закрыла дверь и, тяжело ступая, прошла в комнату. Там она долго укладывалась на диван. Наконец легла и с наслаждением вытянула ноги.

– Я в твои годы, – задумчиво сказала мама, – и пироги пекла, и борщи варила, и бельё без стиральной машины стирала. В проруби. И ещё успевала учиться на одни пятёрки и матери с отцом помогать. Никаких телефонов у нас не было, никто мне не напоминал, что до вечера нужно полы вымыть, уроки сделать и ужин приготовить. У нас даже холодильника не было! И я сама должна была пойти на огород, картошки накопать…

Настя посмотрела на маму почти с отвращением.

– Ладно. Тридцать девять, – выдохнула она.

Мама улыбнулась, встала и ушла на кухню. Села там за стол и принялась резать яблоки.

– Час, – сказала она Насте. – Час тебе на уборку, а я пока пирог испеку. Потом вместе чай попьём.

– Угу.

Настя поплелась в комнату, но остановилась, вспомнив:

– Мы на технологии фартук шить начали, а я что-то с выкройкой напутала. Посмотришь, ладно?

– Насть, – скривилась мама. – Ты же знаешь, я терпеть не могу шить. Давай лучше учительницу спросишь?

– Ага, и я одна приду на урок без нормальной выкройки. Всем остальным родители помогают! Между прочим, когда ты в школе училась, бабушка всегда за тебя дома шила. Она сама мне рассказывала.

Глаза у мамы стали виноватые.

– Так она потому и шила, что я в этом ничего не понимаю. Ты вот в бабушку пошла, уже сейчас лучше меня в этих выкройках разбираешься…

Настя вдруг повеселела.

– Эх, мама, мама, – сказала она и укоризненно покачала головой. – Вот я в твои годы…

Мама хлопнула глазами и даже яблоки резать перестала.

– Н-не поняла… – растерянно сказала она.

– Я в твои годы, то есть когда мне тридцать девять будет, запросто своему ребёнку фартук на технологию сошью!

Настя посмотрела на ошарашенную маму, довольно хмыкнула и пошла за ведром с тряпкой.

Подарок

Мама взяла велосипед и укатила. Решила проветрить голову, пусть на улице и шёл снег. А перед уходом потрясла телефоном. Моим, между прочим.

– Видишь? Я его забираю. Сиди и занимайся, нечего зря в экран пялиться.

А я не пялюсь. Я ищу новую клетку для хомяка. Мне до нормальной клетки, которую в нашем зоомагазине продают, триста рублей не хватает. Я бы у мамы взяла, но она с самого утра не в духе. Это из-за Сонькиного чата, она после него всегда злится.

На самом деле чат не Сонькин. У нашей Сони даже телефона нет. Ей всего шесть лет, она в детский сад ходит. В подготовительную группу. А в чате сидят все родители этой подготовительной группы, и мама, конечно, тоже. Обычно она ругается, что «эти из чата» ей работать мешают. Ругается, а сама читает и отвечает. Ей так можно. А мне нельзя английский делать и клетку для хомяка на форуме искать. Сразу начинается: либо учебник, либо телефон!

Хомяку хорошо: никто к нему не лезет, не командует. Ладно, я не обижаюсь. Просто мне грустно. Ангина прошла – завтра в школу возвращаться, а там по английскому тест, по русскому – диктант, и ещё что-нибудь обязательно придумают.

Я пошла на кухню, налила воды в стакан, посмотрела в окно. Скучный день. На улице зима зимой, на март даже не похоже. Ещё и спать всё время охота. Поплелась назад, в комнату к английскому, и увидела телефон. Не мой, мамин. Лежит себе на тумбочке, мигает. Мой она взяла, а свой забыла!

Конечно, я знаю: нельзя лезть в чужой мобильник без разрешения. Личные сообщения читать нельзя. Но у мамы был открыт Сонькин чат, а там ничего секретного не бывает. И в этот раз не было. Только новое сообщение от мамы Димки Сотова, с которым наша Соня в одной группе:

«Уважаемые родители! Мы с самого утра не можем решить, что дарить девочкам на Восьмое марта! Давайте остановимся на гипсовых фоторамках, которые я предлагала. Одна рамка стоит триста рублей».

Рамку? Гипсовую? Вот Сонька расстроится! Пацанам на Двадцать третье февраля фонарики подарили, и Сонька тоже фонарик хочет. Все уши мне прожужжала, как можно с фонариком в тёмной комнате в привидение играть или по подъезду бегать, если свет выключен.

Подарить ей, что ли, фонарик к празднику? Но мне самой триста рублей не хватает. Если подарю, хомяк точно без клетки останется. Правда, сестра важнее хомяка…

Тут мама Димки Сотова прислала в чат кучу фотографий с подписью «Гипсовые фоторамки „Сделай сам“» и написала:

«Родители! Давайте решать! Кто за рамки?»

«Я за рамки!»

«И я за рамки!»

«Пусть будут фоторамки из гипса».

Пацанам фонарики, а девчонкам рамки. Нормально, да?

Я не выдержала и написала:

«Нет. Рамки – это скучно».

Почему-то они все затихли. А потом мама Димки Сотова заявила:

«Предложите своё!»

Да пожалуйста! Соня только обрадуется, и хомяк тоже. Мама триста рублей на клетку даст, я знаю. Она всегда после чата злая, а как на велике погоняет – добреет.

«Давайте фонарики подарим», – написала я.

Мама Сотова влепила смайлик с выпученными глазами:

«Мы фонарики дарили на Двадцать третье февраля. Нельзя одно и то же дарить мальчикам и девочкам!»

«Почему? Кто сказал? – набрала я и сразу стёрла. Плевать мне, почему Димкина мамаша так думает. Вместо этого я написала: – Девочкам в группе понравились фонарики, они завидовали мальчикам. Сама видела».

Тут вылезла мама Вари Рожкиной, они с Димкиной мамашей подруги, и выдала:

«Моя Варя рамке обрадуется. Не все девочки такие, как ваша Соня. Если только по одному ребенку равняться, мы никогда подарки не выберем. Или действительно, придётся всей группе фонарики дарить». И поставила смайлик, который за голову держится.

Я написала:

«Так и давайте фонарики, нормальный подарок! Ваша Варя свою рамку только так на фонарик поменяет и ещё червяками доплатит…»

Тут я не туда ткнула, и сообщение ушло. От всех посыпались смайлики с вытаращенными глазами и вопросами. А Рожкина с Сотовой вообще на меня заорали:

«Что????»

«Думайте, что говорите!!! Какими ещё червяками???»

Я дописала:

«…мармеладными, которые она вечно в садик носит».

Минуту подождать не могут, видят же, что предложение не закончено. Ненормальные какие-то.

Все сразу успокоились и стали слать хохочущие смайлики. Сотова написала:

«Давайте уже что-нибудь решим! Честно говоря, дети сейчас ничем не играют. Вы меня извините, но нам нужно просто купить какую-нибудь ерунду за триста рублей. Всё равно они завтра про неё забудут».

Я вдруг так разозлилась, что ужас. Им бы только ерунду покупать! А я из-за этих трёхсот рублей между сестрой и хомяком выбираю!

И тут ещё Рожкина заявила:

«Я за рамки! Моей Варе понравится. Сделает, раскрасит и в комнате поставит».

«Чтобы гости любовались», – добавила Сотова и подмигнула аж двумя смайликами, потому что гости – это она с Димкой. Они постоянно к Рожкиным ходят.

Эти два смайлика меня взбесили. Знаю, так нельзя, но… на меня что-то нашло, и я выдала:

«Ваша Варя этой рамкой гостю голову прошибёт. Они с Димкой терпеть друг друга не могут, а вы их дружить заставляете!»

Между прочим, это правда. Варя мне сама рассказывала, когда я Соньку из садика забирала. Димка её обзывает, а она его колотит. Бедные дети. О чём только родители думают? Наверное, чай пьют и рамки рассматривают. Ничего не видят.

Дальше, думаю, понятно. Все закричали, что мама перешла всякие границы, это недопустимо, и меня удалили из чата.

Как это всё вышло-то, а?! Что я маме скажу? Ей, кстати, тоже надо что-то дарить, если она меня сегодня не убьёт…

И только я об этом подумала, как мама вернулась, радостная.

– Представляешь, твой телефон взяла, а свой – забыла, – начала она с порога. – Он, поди, пищал непрерывно? Это в чате подарки обсуждают: одному одно не нравится, другому другое. Боже мой, как они мне надоели! Я иногда думаю, не сделать ли самой себе подарок? Написать всё, что думаю, и выйти из этого чата насовсем! Я б себе столько нервов сэкономила… Ты что так смотришь?

– Ничего… Подарок готовила.