Глава 11

К вечеру они сменили автомобильный салон на кухню Юджиновой квартиры. Леша даже не удивился тому, что, в конце концов, все закончилось пивом и пиццей. Правда, в отличие от предложения приснившегося Мечника – реальная пицца не была куплена в забегаловке по дороге.

Юджин испек ее сам. Крутил тесто, как заправской pizzaiolo и травил бесконечные байки из жизни. В то время как молчаливый Максим крошил колбасу для начинки. Алексею доверили тереть сыр и он, увлекшись, натер целую гору.

За окном как-то неожиданно и до обидного быстро стемнело. Максим предложил вызвать для Алексея такси, но Юджин почти безапелляционно объявил, что его, так счастливо найденный, младший брат сегодня ночует здесь. И Леша не нашел в себе силы отказаться. Тем более что от пива и теплой дружеской атмосферы его бессовестно развезло, и он опасался, что не доберется до своей квартиры без приключений. Да и на глаза Эрику попадаться в таком виде не стоило.

Юджин постелил брату в комнате. И не торопился уходить, даже когда Алексей улегся и по уши замотался в простыню. Он сидел и смотрел с неподдельной ласковой радостью и, чувствуя этот взгляд, хмельной Леша понимал, что отчаянно и бесповоротно влюбляется в Лютниста.

«Если он меня поцелует сейчас», – промелькнула в голове Алексея шальная и абсурдная мысль, которую он даже не успел додумать до конца. Потому что Юджин вдруг наклонился и легко коснулся губами его лба. Сердце в груди Алексея сделало кульбит, а от горящих щек, кажется, стало светлее в комнате.

– Я рад, что ты здесь, – произнес Юджин.

Поправил край простыни, почему-то игнорируя оглушительный перестук Лешиного сердца, и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Алексей смог выдохнуть.

И тут же вновь невольно затаил дыхание, потому что с кухни донесся голос Максима:

– Ты доверяешь ему, – это прозвучало едва ли не укором.

Юджин ответил что-то, судя по всему утвердительное.

Алексей напрягся, вслушался – сон как рукой сняло.

– Ты его видишь впервые в жизни, – буркнул Максим, позвякивая пивными бутылками.

Хлопнула дверца холодильника.

– Когда-то я и тебя впервые видел, – спокойно заметил Юджин.

– Тогда было другое время.

– Да ну?

Шум воды из включенного крана заглушил и без того тихий разговор. Алексей закусил губу, весь превратившись в слух. Почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев. И понимание, что он владеет способом узнать содержание разговора, выместило собой несмелые доводы совести и некстати всплывшую в памяти фразу о том, что подслушивающий никогда не услышит о себе ничего хорошего.

Стоило лишь прикрыть глаза, позволить покалыванию превратиться в нервные мурашки, разбегающиеся по рукам, расслабить шею.

Тьма под веками замерцала голубыми и золотыми искрами. И спустя мгновение, голос Максима раздался совсем близко, так, что Алексей даже вздрогнул.

– Нам стоит быть осторожнее. В этом городе слишком много пауков, и Алексей может оказаться одним из них.

– Он – мой брат, – голос Юджина звучал напряженно. – Мечник, ты говоришь о моем брате. О Книжнике.

– Пока еще он – Алексей Грин, студент медицинского института.

– Ты же его проверил. Тебе недостаточно? Мечник, только не говори, что ты его не узнал.

Пауза Максима прозвучала тяжелой медью.

– Узнал. Вот именно, что я его узнал.

За словами Мечника – грохот битвы и лязг мечей, вой рога, командующего отступление…

Алексей зажмурился, но это не помогло: картина прошлого развернулась перед ним словно потрепанный свиток.

Его под руки выволокли из дворцовой библиотеки. Мечник – с ног до головы покрытый своей и чужой кровью – сунул в ладонь клинок. Меч был тяжел для рук Книжника. С тяжелым лязгом сталь упала на мостовую. Взгляд Мечника был страшен.

– Подними свое оружие, правитель.

За его спиной занимался пожар. Дым и хлопья сажи закрывали небосвод, который вопреки всему оставался пронзительно-синим. Небо было чистым. Что не мешало врагу под этим небом убивать его народ.

– Подними, свое оружие и защищай свой город! – рычал Мечник и, кажется, он уже готов был обрушить собственный легендарный клинок на голову соплеменника.

На Книжника напало оцепенение. Он, наверное, мог бы попытаться объяснить воину, что он должен вернуться в библиотеку. Туда, где висит его собственный меч – подогнанный по руке. Туда, где служащие эвакуируют ценнейшие фолианты, спасают жемчужины науки и культуры, сберегают знания и историю своего народа. Туда, где он действительно может принести пользу, а не пасть среди многих, бесполезной жертвой кровожадной войне.

Но чего стоили сейчас эти слова для Мечника, теряющего город и армию? Слова не решали в битвах.

– Книжник! – ревел Мечник. – Подними оружие!

А Книжник развернулся. И побежал.

Он бежал со всех ног, ориентируясь среди дворцовых коридоров по своей абсолютной памяти. Глаза его застилали слезы.

Мечник остался стоять посреди двора, залитого кровью раненых. Он проводил беглеца взглядом полным презрения. И раскаленной стрелой в спину Книжника вонзилось слово – «Трус».

– Нам нужны воины, – произнес Максим и, Алексей понял, что захваченный образами прошлого, большую часть беседы все-таки пропустил.

– Нужны, – вздохнул Юджин. – Но у тебя есть только лютнисты и книжники. Уж извини.

Мечник снова долго молчал. Начало казаться, что он так и не ответит Юджину.

Алексей лежал неподвижно, смаргивая слезы. Неясный гул вдруг привлек его внимание – вибрировал телефон, извещая о текстовом сообщении. Леша прочел его, даже не пошевелившись в направлении своих вещей.

От Эрика: «Надеюсь у тебя все в порядке. Увидимся завтра. Я соскучился».

Алексей закусил угол подушки, чтобы не зарыдать в голос.

– Лишь бы не было предателей, – наконец тяжело обронил Максим.

Глава 12

Слова о том, что у Мечника есть лишь Книжники и Лютнисты, конечно же были преувеличением. За годы поисков и невидимой для простых обывателей борьбы, Максим успел сколотить небольшую, но крепкую боевую группу. С некоторыми из воинов Алексей вскоре познакомился. И к тайному своему облегчению выяснил, что не все из них всецело разделяют кардинальные взгляды предводителя. По крайней мере, в открытую никто больше не подозревал Лешу в приверженности к паукам.

Впрочем, и без подозрений Книжнику хватало тревог. В первую очередь его беспокоила откровенная незаконность группировки, в которую его приняли под ответственность Юджина и, пока, на испытательный срок. Многие действия новых друзей попахивали терроризмом.

Тем более, что о существовании врага Алексей знал лишь со слов того же Мечника. И хотя Книжник не раз сталкивался с изрядно потрепанными боевиками в квартире Юджина – источник ранений оставался для него неизвестным, а потому – почти иллюзорным. Хотя ему отчаянно хотелось верить Лютнисту. Светлому, открытому парню с добрым взглядом и теплой улыбкой. Хотелось отзываться на его слова, когда тот называл Лешу братом, и отвечать взаимностью.

Они говорили много и часто – обо всем. Благо не только о войнах прошлых и будущих, но и о простой жизни. О беспокоящих Алексея обыденных делах и заботах. О медицине, музыке, общих интересах. Только о своем парне Леша говорить робел и вообще, как-то не представлялось случая признаться Лютнисту в своей ориентации. Да и нужно ли было? Хотя мысли о том, что он невольно утаивает что-то от старшего брата, были неуютными.

Необходимость держать новые знакомства в тайне от Эрика не добавляли Книжнику покоя.

Незаметно подкравшаяся ворона пребольно клюнула Алексея в щиколотку. Леша взвыл и мысленно обозвал птицу нехорошими словами. И чего ей вздумалось прикопаться именно к нему? И именно сегодня. Алексей отошел, прихрамывая, и уселся на ближайшую лавочку. Юджин опаздывал. Леша ждал его, краем глаза следил за вышагивающей на периферии вороной и все заметнее нервничал, хоть и понимал, что делает это из-за пустяка.

– Извини, – мягко улыбнулся подошедший с другой стороны Юджин. – Еле отвязался от Максима. Он опять хотел приставить ко мне кучу телохранителей. Словно я король Зимбабве какой-нибудь.

Леша улыбнулся, на секунду отведя взгляд от наглой птицы, которая тут же попыталась возобновить атаку. Но в последний момент передумала, отлетела. Леша показал ей кулак. Лютнист весело рассмеялся, Книжник последовал его примеру.

– У тебя тут уже новые знакомые появились?

– Да уж, – Леша фыркнул, похлопал по лавочке, приглашая сесть.

Юджин устало плюхнулся рядом.

– Фух! Жарко сегодня…

– Купить тебе попить?

– Ммм, – Лютнист посмотрел чуть виновато. – Если тебе не сложно.

– Я мигом, – Алексей подорвался, на ходу открывая кошелек и выискивая взглядом ближайшую торговую точку. – Подожди минутку.

Он не заметил, как из-под его пальцев выпорхнуло фото. Упало, прошуршав, на асфальт, рядом с ногой Юджина.

– Хоть целую вечность, – послушно кивнул тот, наклоняясь и подхватывая карточку. – Хотя насчет вечности я, пожалуй, перегибаю…

Он погрузился в изучение изображения.

А Леша умчался к киоску, торгующему прохладительными напитками. Невольно радуясь этой встрече в парке, которая, что уж таить – воспринималась им скорее, как свидание. Вроде бы у него и не было повода так думать – Леша чуть ли не каждый день, так или иначе, встречался с братом после учебы. Но раньше Лютнист не назначал встречи сам, тем более вне своей квартиры. Хотя, он, конечно, воспринимал все иначе и знать не знал о романтических настроениях того, кого он считал братом.

Но все-таки, Леша был взволнован и счастлив.

Его самую малость мучала совесть – он снова утаивал все от Эрика. Хотя вчера еще собирался с духом, чтобы уговорить любимого пойти в парк вместе и представить их с Юджином друг другу. Но тот с утра умотал по своим каким-то очень важным делам и, похоже, не планировал возвращаться до вечера. А значит, задумка Алексея, наконец-то свести вместе две сферы своей жизни, снова проваливалась с тихим треском. Леша, впрочем, не слишком расстроился, а в глубине души даже облегченно выдохнул, радуясь еще одной отсрочке. Однако, рано или поздно, эта встреча должна была состояться.

Вернувшись к лавочке с двумя пластиковыми стаканчиками, Алексей застал брата за разглядыванием фотографии.

– Леш, – Юджин поднял не то смущенный, не то встревоженный взгляд. – Это твой… друг?

Что-то внутри Алексея неприятно сжалось. Он запоздало отругал себя за беспечность, понимая, что сам себя загнал в эту неловкую ситуацию. Давно пора было перестать повсюду носить это фото, вложить его в какой-нибудь фотоальбом и забыть. Хорошо еще, что оно попало в руки Лютниста, а не кого-нибудь из одногруппников.

На снимке их было трое – Леша, Эрик и Васька. За спиной горел разноцветными огнями зал гей-клуба, и в кадр попала даже чья-то задница, обтянутая розовым и блестящим. Все они были пьяны и веселы. Васька, кем-то отвлеченный, смотрел в сторону. А Эрик, похабно жмуря крашеные глаза, с чувством целовал смеющегося Лешу в щеку.

Из всех их совместных фотографий, эта, пожалуй, была самой откровенной.

– Это мой парень, – кивнул Алексей, понимая всю бессмысленность и неприглядность лжи.

Вот так.

На лице Юджина, одна за другой, промелькнули сразу несколько плохо различимых эмоций (удивление? тревога? разочарование? смущение?). После чего он вновь опустил взгляд к карточке и, кажется бездумно, обвел указательным пальцем лицо Эрика.

– Какой у него тяжелый взгляд, – произнес он задумчиво и чуть напряженно. – Как прицел.

Алексей, вздрогнул – оценка брата прозвучала осуждающим приговором.

– Мне нравится, – Леша попытался равнодушно пожать плечами, но движение получилось нервным и резким.

Газировка плеснула на пальцы, Алексей сдавленно чертыхнулся.

Юджин поджал губы, продолжая рассматривать фото и все больше хмуриться. Трудно было понять, что больше ему не понравилось: нетрадиционность брата или его выбор партнера.

– И давно вы вместе? – спросил Лютнист, наконец, подняв взгляд.

Алексею стало неприятно. Он плохо представлял себе реакцию Юджина на эту информацию, но точно не ожидал допроса. Впервые ему захотелось защититься от этого человека.

– Достаточно, – буркнул Леша, кивком головы напоминая о лимонаде, теряющем пузырьки.

– Прости, я, похоже, говорю, как Мечник, – на мгновение Лютнист улыбнулся своей прежней теплой улыбкой.

Он вернул фотографию, обменяв ее на один из стаканчиков. Леша поспешно сунул карточку в карман и заставил себя улыбнуться в ответ:

– Все в порядке.

Он уселся на лавочку. Юджин одним глотком уполовинил содержимое своего стаканчика. Вздохнул, не то облегченно, не то встревоженно. Спустя минуту, прошедшую в неловком молчании, Алексей понял, что разговор не клеится.

– Это так много меняет? – спросил он напряженно.

– Что? – Юджин едва не вздрогнул, вырванный из потока мыслей.

– Моя ориентация так много меняет? – повторил Книжник вопрос, чувствуя предательскую дрожь в ладонях и в голосе.

– Леш, – Лютнист виновато улыбнулся. – Дело не в этом. Просто твой парень… ты хорошо его знаешь?

– Лучше, чем тебя, – фраза получилась резкой, но виноватость во взгляде брата провоцировала.

– Ты ему доверяешь?

– Если тебе интересно, хочу ли я с ним состариться и уверен ли я, что желаю связать свою жизнь с человеком моего пола, то да – я уверен и хочу. По крайней мере, сейчас. Мы с Эриком любим друг друга, мы через многое прошли вместе, и я могу на него положиться.

Тирада получилась немного пафосной, но Леше было не до изящности слога.

– Ты знаешь, где он сейчас? – спросил Юджин напряженно, зачем-то осматриваясь по сторонам.

Прочувственную речь Алексея он словно вовсе не услышал. Это и то, что Леша действительно не знал, где носит Эрика сейчас, разозлило его окончательно.

– Это не твое дело, Юджин!

Лютнист наконец-то посмотрел на него.