Мысли закружились в бешеном водовороте, призрака метало по стенкам чужого тела так, словно его пытались избить, но не выбросить. Чувства смешались, и понять что-либо было крайне трудно. Когда встряска и непонятное ощущение прекратилось, Биллектарион попытался осмотреться по сторонам. К его удивлению, он смотрел не своими глазами, а глазами сумасшедшего, привязанного к постели. Поразмышлять над тем, как и почему это случилось, дух не успел. Через стену в палату прошел Жнец и стал всматриваться в окружающее, медленно водя головой из стороны в сторону. Биллектарион лишь мельком взглянул на него и попытался утонуть в теле сумасшедшего, но не смог. Тело его не слушалось, но он мог управлять глазами и, чтобы не смотреть на Жнеца, которого видеть обычные смертные были не способны, и не привлекать к себе его внимание, Биллектарион закрыл их. Жнец с подозрением посмотрел на связанного человека и не спеша подошел к его постели. Пациент слегка подергивался и едва слышно бормотал что-то невнятное, но при этом глаза его были крепко закрыты. Не заметив ничего необычного, Жнец посмотрел вверх, пристально взирая, будто мог видеть через потолок. Потом он отошел от стола и так же медленно направился в следующую комнату, беззвучно пройдя через стену.

Еще какое-то время глаза связанного человека были закрыты, и вскоре Биллектарион осторожно приоткрыл их, пытаясь осмотреть пространство через узкие щелки век. Поняв, что рядом никого нет, он, по-прежнему управляя только одними глазами, осмотрел комнату. Жнеца видно не было. Но дух не спешил покидать тело. Он мог столкнуться с древним существом за любой из стен этого помещения и, пока человек, любезно предоставивший Биллектариону убежище в своем теле, не выбросил его, дух мог спокойно прятаться в нем, как, к примеру, в своем кольце, которое служило ему домом и в этот момент мирно лежало за воротами сумасшедшего дома в невысокой траве.

– Благодарю тебя за помощь, юноша. Ты спас меня от неминуемой и окончательной гибели, – поблагодарил Биллектарион человека, в чьей голове сейчас находился.

Юноша не ответил. Вернее, он продолжал тихо бормотать что-то невнятное, что совершенно не было похоже на связную речь. Изредка в его голосе проскакивала высокая нота, напоминающая короткий дикий смешок.

– Как твое имя?

Молодой парень не отреагировал на вопрос и продолжил свое бормотание.

– Видимо, твой мозг поврежден слишком сильно. Я могу попытаться исправить повреждение в нем, но, увы, не намного. Впрочем, в твоем состоянии подойдет любая помощь. Будем считать, что это плата за мое спасение. Потерпи. Все закончится быстро и будет немного холодно.

Не дожидаясь ответа, Биллектарион приступил к делу. Его целительные способности были ничтожны, но все же он мог найти проблему в живом теле и немного восстановить его поврежденные участки. Такая процедура уже помогла Бучу, пока он охотился на вампиров в другом мире, и Биллектарион не сомневался, что его скромный дар, полученный им после смерти, поможет неизвестному парню здесь. В голове пациента была старая физическая рана, от которой остался только шрам. Вероятно, он получил травму еще в раннем детстве, когда был младенцем или немного позже. Рана давно зажила, но этот сильный удар по голове острым предметом пробил его череп, ранил мозг и повредил разум несчастного, отчего он и стал таким, какой есть сейчас. Едва Биллектарион начал процесс исцеления, как глаза сумасшедшего сперва выпучились, а затем его веки сильно сжались, и он громко заскулил, словно побитый пес. Его тело начало дрожать от внезапного пронизывающего холода, быстро идущего от головы аж до кончиков пальцев ног. Это продлилось всего несколько секунд, а потом мозг парня прострелила дикая, но короткая боль, словно в его центр вонзили и тут же вытащили огромную иглу. В этот момент парень громко вскрикнул, а затем заплакал. Из глаз потекли слезы, и сквозь скулящий плач юноши Биллектарион расслышал вполне внятные слова, доносящиеся из его уст.

– Не… не надо. Больно. Не надо…

– О, – обрадовался Биллектарион, еще не поняв, что сам только что говорил живыми теплыми устами юноши. – Вижу, моя помощь принесла свои плоды. Теперь ты способен внятно говорить.

– Больно. Не надо, – продолжал скулить пациент.

– Большего я не смогу для тебя сделать. Пока что. Мне нужен отдых. Как твое имя?

– Мое… имя? – слезы перестали течь из его глаз, а на лице появилась маска недоумения.

– Да, имя! – повторил призрак. – Ты знаешь, как тебя зовут?

– Я… Нет… Кажется… Нет… Я не помню, – парень снова начал скулить, готовясь разреветься.

– Спокойно! Держи себя в руках, – строгим приказным тоном произнес дух. – Раз ты пока не помнишь своего имени, позволь сперва представиться мне. Я – Биллектарион Моргвелис V, первородный сын лорда Аэларта Моргвелиса, Хранитель Западных Земель под сенью Ардонской короны, Меч и Щит рубежей Тарнгора, Владыка замка Моур-Крайн, и я последний носитель Древней Клятвы, данной королевству Ардон родом Моргвелесов.

– А? – наконец произнес парень, чей голос был полон удивления и непонимания. Большинство из перечисленных слов были ему попросту незнакомы.

– Ладно, – разочарованно сказал призрак. Он не надеялся, что этот юноша поймет всю важность его титула, но ему так хотелось вновь почувствовать себя… – Давай начнем с чего-то простого. Мое имя – Биллектарион.

– Биллек… Билле… А! – радостно завопил парень. – Билли!

– Да что с вами всеми? Не Билли, а…

– Билли, Билли, Бииллии, – радостно продолжал повторять, напевая, сумасшедший, дразнил, словно он был не взрослый парень, а маленький ребенок.

– Рад, что тебе весело. Однако вынужден откланяться и оставить тебя. У меня еще есть одно неотложное дело.

– Подожди! – воскликнул парень, явно задумавшись над чем-то крайне важным.

– В чем дело?

– Билли! Точно! Это мое имя. Так звала меня мама, – парень вытаращил глаза, вспоминая события из своего далекого детства, которое, как ему казалось, было еще вчера. – Где моя мама? – и начал плакать. Вернее – рыдать.

– Тише, тише, – прорывались сквозь плач слова Биллектариона, и он наконец понял, что говорит устами Билли.

– Где моя мама? – продолжал рыдать юноша, – Где папа? Где я? Почему я один? У меня никого нет. Почему меня все бросили?

– Спокойней, – и Биллектарион произнес то, о чем в будущем неоднократно пожалеет. – У тебя есть я!

– Ты? – парень начал успокаиваться. – Ты будешь моей мамой?

– Нет! Ни мамой, ни папой я тебе не стану, но могу стать… другом.

– Друг – это хорошо. Друг – это здорово.

– Но объясни мне одно, друг Билли, – с ужасом произнес Биллектарион, догадываясь, что произошло. – Почему я говорю твоими устами?

Биллектарион попытался вырваться из тела Билли, но не смог. Он пробовал снова и снова, но каждая попытка оканчивалась провалом. Он чувствовал, что теперь не полностью властен над собой, над своим духом. Часть его существа металась в теле юноши, ударяясь о стенки, словно муха в банке, на другую его часть словно надели плотный тяжелый костюм, а именно – на руки, плечи и голову. Но, кроме головы, он не мог пошевелить больше ничем. Смирительная рубашка и ремни, которыми юноша был привязан к постели, не давали возможности пошевелиться. Вспомнив о том, что в морге лежит свежее тело, в которое он намеревался вселиться, Биллектарион завопил:

– Что происходит? Выпусти меня!

– Не-а, – смеялся Билли.

– Отпусти, слышишь? Я хочу собственное тело. Оно ждет меня в подвале.

– Не пущу! Теперь ты мой друг, и мы всегда будем вместе.

– Отпусти!

Биллектарион еще долго пытался выбраться из внезапного плена, и сквозь смех маленького Билли, его же устами, грозил проклятьями. Периодически плененный дух успокаивался и пытался договориться с парнем. Биллектарион обещал богатство, свой золотой перстень с сапфиром, который сейчас мирно покоился под забором сумасшедшего дома, дожидаясь своего хозяина. Когда это не помогло, он стал предлагать игрушки и сладости, потому как понял, что хотя парню на вид около двадцати лет, сам же он был умом не старше пяти. Но и это предложение маленький Билли отверг, продолжая громко смеяться, словно вырывающийся из него признак делал ему щекотно.

Когда Биллектарион начал ощущать ноги, его буйные эмоции поутихли, и он стал изучать не новые, но давно забытые ощущения. Он мог дышать полной грудью, начал чувствовать вкус слюны во рту, а еще у него жутко чесался нос. По всему телу пробежала волна уколов сотен маленьких иголочек, а в ушах отчетливо слышалось биение сердца.

– Как ты это сделал? – спросил пораженный Биллектарион.

– Что?

– Я снова жив? Это в самом деле не сон?

– Не знаю, – пожал плечами Билли и, зевая, добавил: – Но спать очень хочется.

Глаза закрылись, и Билли быстро уснул, так быстро, словно его выключили. Через минуту глаза вновь открыл Биллектарион и, глядя в потолок, стал размышлять над сложившейся ситуацией и над тем, что ему делать дальше. Неужели его желание снова быть живым исполнено, хотя и не так, как он того хотел. В молодом мужском теле находилось две личности, и, пока разум ее законного хозяина спал, вторая личность могла бодрствовать. Биллектарион не знал, сможет ли он разбудить юного Билли, если станет управлять его телом. Любопытство быстро взяло над ним верх и, так как подняться с постели призрак не мог из-за сдерживающих ремней, то решил просто прикусить губу. Из уст тут же вырвались недовольные звуки – это Билли почувствовал боль во сне и стал ворочаться. В этот момент Биллектарион сообразил одну важную вещь – хоть он и мог управлять телом, но ее полноправным хозяином по-прежнему оставался Билли. Парень мог в любой момент взять на себя его управление, отодвинув на второй план Биллектариона. Эта новость огорчала, но, возможно, со временем, а может даже наутро ситуация изменится, и Биллектарион сможет бороться за управление телом, как старые ворчливые супруги борются за одеяло в постели. Или же он просто гость в этом теле, и Билли в самом деле просто удерживает его в себе насильно, давая возможность ощущать тело как свое и управлять им, но с его разрешения.

Бодрость Биллектариона длилась около часа. Он очень долго был бестелесным духом, и вот сейчас, когда грудная клетка вздымалась от наполняющего ее воздуха, а стук сердца отчетливо слышался в ушах, он был счастлив, как никогда ранее. Он зевнул, почувствовав усталость, а его веки стали тяжелеть, и прежде чем он провалился в глубокий сон, на миг успел вспомнить и представить, каково это просыпаться поутру с восходом солнца, полным сил.