Цитаты из книг автора «Диана Джонс»

стране Ингарии, где взаправду существуют диковины вроде семимильных сапог и шапок-невидимок, родиться старшим из троих детей – изрядное невезение. Каждому понятно, что, если все трое отправятся на поиски счастья, именно тебя первого ждет провал – и провал самый что ни на есть сокрушительный.

Быть может, вам удастся даже подумать, если вы знаете, как это делается.

Но только Софи открыла рот, чтобы горячо согласиться, как одна из звезд сорвалась с небесного гвоздика и белой чертой ринулась вниз.

– Я великий чародей и невидимое зрю направо и налево, – укорил ее Хоул, – и как раз направлялся в постель, а вы мне дорогу загораживаете. Я знаю, как прошлое вернуть и отчего хромает бес… – Иди ляг, придурок, – сонно промычал Кальцифер. – Ты же пьян в стельку.

Она наградила чародея тяжеленным взглядом. – Небеса милосердные! – оторопел Хоул. – Я уж думал, в камень обращусь! Что случилось?

А я хочу замуж и десять детей. – Но ты же еще маленькая! – удивилась Софи. – Пока что да, – согласилась Марта. – Только, понимаешь, если хочешь успеть родить десятерых, начинать надо пораньше.

Отправлюсь переодетым, – ответил он. – Вероятно, изображу другого покойника.

– Кто, я? – оскорбился Хоул. – Заверяю вас, друзья мои, я тре… тер… тверез как стеклышко! – И он поднялся и побрел наверх, держась за перила, словно боялся, что стоит их отпустить – и они куда-нибудь денутся. Дверь спальни ловко увернулась от него. – Какое гнусное коварство! – заметил чародей, натыкаясь на стену. – Спасением мне станет мое сиятельное бесчестье и леденящая душу злобность… – Он еще несколько раз наткнулся на стену – в разных местах, – а потом наконец обнаружил дверь спальни и вломился в нее. Софи было слышно, как он там падает на пол, жалуясь, что кровать постоянно отпрыгивает в сторону.

Софи тихонько хихикнула. Виноватой она себя не чувствовала нисколечко. Возможно, подобных идей она нахваталась от своей метлы. Ведь если будут думать, будто она работает на Хоула, он скорее оставит ее в замке. Все было очень странно. Девушкой Софи съежилась бы от стыда за свое поведение. А старухой она обнаружила, что собственные слова и дела ни капельки ее не заботят. По мнению Софи, это было большим облегчением.

что это намек, это будут уже достоверные сведения, а мне так запрещено, – заявил Кальцифер. – Куда собралась?