Вету и Тэйн

#первая_любовь #мистика #любовь_до_гроба

На чёрном полотне космоса Луна игралась с пыльными облаками. Заманивала их ближе к себе, а затем разгоняла, когда те её разозлят своей кучностью. Будто котята они нападали, чтобы потом коротко “мяукнуть” и сбежать на другую половину неба.

Фантазия юной девушки рисовала чудесные картины прежде, чем дурное предчувствие подкатило к горлу несглатываемым комом. Вопреки ленивому разглядыванию неба в окне, она повиновалась интуиции. Набросила на плечи форменный свитер, тайной дорожкой вышла на задний двор школы и побрела через лес к излюбленному месту её парня-чернокнижника. Ни почти абсолютная темнота, ни таинственная тишина не пугали её так, как вскоре ошарашило увиденное.

На одной из перекрёстных дорожек кладбища над могилами возвышался Вету, вопреки уставу школы и в пир, и в мир носивший именно спортивную форму тёмно-зелёного цвета. Его загадочный взгляд скользнул выше от импровизированного костерка и упёрся в испуганную синеву глаз возлюбленной. Улыбка на его лице расползлась ещё шире, делая и без того странноватый вид более диким.

– Что ты здесь делаешь? – Беатриче бросилась обнимать парня.

– Да так, мусор жгу. Привет, звёздочка. – Он широко раскинул руки и впустил её в свои объятия. – Тебе не спалось?

– Нет, о тебе думала. – Обернувшись вполоборота, Беа стала рассматривать маленький костёр и чём дольше в него вглядывалась, тем более явной казалась причина его существования – это был ритуальный костёр, очерченный солью и вонючим железным порошком. Обычно такие разжигают для уничтожения чего-либо без остатка, например, для сокрытия улик. Только вот что потребовалось Вету жечь после полуночи в одиночестве?

Всё что угодно – говорила репутация старшеклассника, магия же сказала: смотри. Лоскут с эмблемой школы взлетел вверх и через секунду язык пламени вернул его обратно в свой плен.

– Это твоя одежда? – Нервно спросила Беа, подбирая пальцами толстовку его спортивной формы.

– Нет, шмотьё Тейна. – Вету на миг отпустил талию девушки, чтобы поднять палку с земли. Ей, словно кочергой, он взбил горящие ветки и спокойно добавил. – Твоего брата.

– Что? А ну дай сюда!

На попытку Беа спасти школьную форму кузена, Вету по-мальчишески рассмеялся, оборачиваясь беззаботным игривым пареньком. Только такое притворство вызывало всё больше вопросов и мурашек на коже.

– Она ему больше не нужна! – Он отбросил палку в сторону и вернул девушку в объятия, теперь вкладывая всю прыть в свои рваные поцелуи, полные искренней, пылкой любви – единственное светлое чувство, на которое было способно его жестокое сердце.

– Объясни мне. Почему ему больше не нужна форма? Где Тейн?

Просьба и неотзывчивость мелькнули в голубых глазах и столкнулись с насмешкой карих.

– Я исправил одну ошибку. Это неправда, что вы с ним истинные.

Холодок прошёлся по телу, замедлив биение девичьего сердца.

– Н-никак не пойму. – Дрожа не от холода, спросила она.

– Ненормально быть сосватанной брату, я тебе уже говорил! – Нотки ревности зазвучали в голосе парня, но стать победителя возвысила его над пережитками прошлого. Вету гордо выпрямился, добавив: – Теперь ты – моя невеста, пусть и законами магии это ещё не написано. – Он засуетился, извлекая из кармана помолвочные кольца, несколько секунд насаживал их на безымянный палец своей левой руки, а затем на палец Беатриче.

– Подожди, милый, подожди. – Беа продолжала оставаться заложницей любви Вету. – Откуда они у тебя и где Тейн?

– В земле. Можешь больше не говорить о нём, вобще-то, меня это ужасно раздражает.

– В земле? Ты его у-убил? Нет, милый, тебя же м-могут поймать на этом… Всем станет известно об убийстве и тебя приговорят к смертной казни!

– … Если докажут.

– Но факты приведут полицмейстеров к тебе. – Взгляд наполненный сожалением и любовью упёрся в грудь парня.

– Ты сомневаешься в моих тёмных способностях. Я прав? – Вету вскинул бровь в ожидании ответа, но не получив его, скромно чмокнул сероволосую макушку и опустился к её уху, чтобы жаром вопроса его лизнуть. – Ты любишь меня, но хочешь ли прожить вечность со мной?

– Конечно хочу.

Ответ был предсказуем, парень с довольной улыбкой отстранился.

– Тогда давай умрём вместе? В этом столетии нас не станет, а в следующем, когда это забудут, – он пнул костер, отчего пламя взлетело высоко к звёздам. – я воскрешу нас. Поверь, мне хватит сил.

– Я верю тебе, милый Вету, но мне очень-очень страшно.

– Это не ответ. Ты согласна быть моей сейчас и всегда, Беа?

Он утëр слезы горячо бегущие по девичьему лицу.

– Да. Я хочу встретить вечность с тобой.

Последние два слова она проговаривала уже с дырой в животе, другая часть двустороннего клинка вскоре насадила и торс Вету, от чего тот покрылся холодной дрожью. Теряющие жизнь возлюбленные до последнего вздоха зачитывали молитву и перед тем как испустить дух скрепили клятву прощальным поцелуем.

P.S. Вету обманул Беатриче. Они не воскресли в следующем столетии и не встретились в следующей жизни, зато провели остаток вечности в холодном Аймхайе безликими тенями кружащими рядом.

Витраж

#рабочие_отношения #мазохизм #драма

Черноокий смутьян, вранокудрый гигант, толстые пальцы которого чудесным образом повелевают кистью и красками. Он – витраж моей жизни. Его близость перекрашивала реальность, переломляла свет закатного солнца, льющегося из бесконечных окон до потолков мастерской. Всё в периферии Микаэля мерцало, будто мне на глаза накинули эффект “боке”, а он сам был чистой причиной, почему мастерская сияла подобно небесному храму, где он Бог и любое его решение имело божественное влияние на мир искусства. Мир людей. И мой собственный мир.

Я боялась всего с ним связанного, но любила его и люблю, ни разу не признаваясь в этом напрямую. Раньше моему бурному потоку чувств хватало лишь слепого служения в совместной работе с ним. На него. Для него. Я уже три года занималась позированием для картин, которым Микаэль был создателем и мужем, и всегда приходила к нему сама.

На этот раз я почувствовала, что до моего прихода в мастерской кто-то побывал. Судя по наброску на холсте – другая натурщица. Он впервые за время нашего союза решил писать другую женщину.

Выбрал кого-то ещё, соблазнил и начал писать. Значит, я перестала быть музой?

– Какая разница, кто был здесь час назад? По какому поводу ты разыгрываешь эту сцену? – Тяжёлый взгляд пронзил меня насквозь.

Я стою посреди огромной мансарды и дрожу в попытках удержаться под гнётом грубо изучающего взгляда мастера. Его смоляные брови вразлёт выражали недовольство, обнажённая влажная спина ссутулилась, говоря об усталости, но несмотря на раздражение, он не спешил грубить.

– Не делай вид, Микаэль, что не знаешь причины.

– Знаю, но хочу услышать от тебя эту большую человеческую тайну. – Микаэль отозвался раздражённо и сбросив на пол фартук, подошёл непозволительно близко, рукой захватывая под талию мою трепещущую пред ним вселенную. – Откройся наконец, невыносимое ты воплощение стыда и трусости. – Его жестокое лицо с крупными чертами исказила улыбка и раскат смеха, подобного грому.

– Даже не знала, что ты умеешь смеяться.

– Почему? Я ведь тоже человек, не чуждый эмоциям.

– Ты не человек, ты нечто особенное.

Вновь наступила его очередь смутиться, непонимаюче вскинуть брови, затемнить и без того чёрные глаза. Да, именно так! Моих простых человеческих эмоций ты не в силах контролировать, Микаэль!

Мы стояли друг перед другом, он в четыре ноги передвинул нас к широкой рабочей столешнице, очевидно пустующей из-за недавнего на ней растления другой девицы.

– Давай без глупостей, Жени, перестань ходить вокруг да около и скажи уже.

– Перед Создателем легче было бы объясниться, чем сейчас здесь! – Лишь проглотив злочастную паузу с закушенной губой, я выпалила. – Я люблю тебя дальше, чем видно звёзды! Стихийнее любых шквальных ветров. Люблю так, что иногда кажется, будто чувства убивают меня быстрее жизни.

– Тяжело живётся, говоришь?

– Ты только это услышал?

– Я задал вопрос.

– Всё моё нутро преисполнено одержимости и голодом. Я не могу насытиться тобой и постоянно от этого болею – Последнее я подчеркнула особенно колко, уж не хотелось отступать. Раз он просил честности, пусть ею насытится.

– Это не ответ. – Микаэль вёл диалог как игру на своих правилах, своём поле, с предрешённым итогом и купленными судьями. Теперь оказалось – ценник висел и на мне. – Долго будешь отпираться?

– От чего?

– Ты работаешь со мной из-за глупой любви?

– Глупой? – Вторила я. – Да, одно другому не мешает.

Выдержку он оставлял только для решений важных вопросов, а сейчас без стеснений разглядывал всё, что держал в руках – мою душу, машущую белым флагом в попытке сдаться. Я наконец сказала ему о чём-то большем, касающемся нашего сотрудничества.

– Очень даже помешает. Как будешь жить дальше, если я возьму тебя на столе в последний раз?

– А это уже не твои проблемы.

– Согласен. – Его ужасно сильные руки уложили меня на прохладную поверхность и задрали ноги к потолку, украшенному чудесной небесной росписью. Но никакие мотивы ампира и Ботичелли рядом не стояли с величием Микаэля: царственно грозного, всевластного, непримиримого. – Откажись от своей жалкой любви, иначе потеряешь и меня, и работу.

– Нет. – Я в предагонии задрала на себе юбку и захлёбывалась от удовольствия дышала во всю грудь.

– Один. – Его широкая ладонь болезненно рассекла обнажённые перед ним ягодицы. – Два. – Второй шлепок по тому же месту лёг ещё больнее. – Три. – Кожу защипало до слёз. Непривыкшая к жестокому обращению кожа горела. – Ну?

– Ничего. Я люблю тебя. Бей ещё! – Просило взволнованное вниманием тело.

Звон от следующих ударов стоял в моей голове несколько вечностей.

– Зачем ты это терпишь, глупая? Сдаёшься под суд, не совершив преступления. – Он наклонился вперёд, разведя дрожащие, обессиленные ноги по сторонам от себя.

– Разве это суд? – Ответила я, заходясь слезами.

– А что же?

– Рай наяву, ведь ты касаешься меня.

– Я всё понял, испорченная девка, ты живёшь свою маленькую грязную жизнь ради плотских удовольствий, а не ради искусства. Наши цели больше не совпадают, так убирайся же отсюда. Ты уволена.

Кнут

#абьюзивные_отношения #психология #любовь_до

Он подошёл вплотную к раскинутым на столешнице ногам девушки и обернулся спиной. Прижался лопатками к её груди и расставил локти вдоль бедёр, продолжая отравлять уют кухни табачным дымом.

– Хватит со мной играть, ты же явно проигрываешь. – Сказал серьёзно он – Рэй Сатор. Голос придавленный затяжкой не выдавал в нём никаких волнений, которые хотелось бы слышать Флоре. Предыдущие парни были куда романтичнее этого, и хоть сентиментальное ссаньё в уши часто надоедало, оно порядочно поддерживало поднебесную самооценку принцессы. Рэй же не давал ей никаких обещаний, выгонял после секса, никогда не провожал домой и в отсутствии обязательств, она могла чувствовать себя на равных.

– Я не играю, я хочу получить ответ на свой вопрос. – Но сегодня Флора хотела со всем разобраться. Порвать с ним или хотя бы подтолкнуть отношения к этому.

– Веришь, нет? Мне нечего тебе сказать.

– Всё итак понятно. – Брюнетка откинулась руками назад. – Произошло что-то не поддающееся влиянию Сатора. Ведь, чем больше хуйни вокруг происходит, тем Сатор становишься тише. Недоступней. Псевдо загадочней…

– Не пытайся вести себя так, будто знаешь меня. – Он бросил сигарету в раковину, та потухла в озерке с перепачканными тарелками, откуда недавно парочка ела рисовую кашу – кулинарный подвиг девушки.

– А если знаю?

– Знаешь? Тогда знаешь, что будешь дальше?

– Ты, как обычно, выпроводишь меня из дома, сядешь за гитару, потом закуришь лёжа в постели. Позвонишь другу-торчку, но безуспешно, оттого начнёшь злиться ещё сильнее. Потом соберёшься и сам поедешь к нему. – Флора изящно наклонилась вперёд, чтобы посмотреть на его реакцию из-за спины.

– Меньше подробностей, и забеги немного вперёд. – Рэй нахмурил густые чёрные брови, очевидно, посерьёзневше от точного попадания. Смуглое его лицо напряглось в скулах, нарочно подчёркивая возраст и юношеские объёмы черт. Сколько не прикидывайся, он всё равно ещё очень молод для гангстерского дерьма, которым был увлечён.

– Всё идёт под откос, только потому что ты пытаешься просчитать каждый шаг. Свой, соседа, отца, прохожего. Всех окружающих. Но вселенная как назло достаёт козыри из случайностей.

– Опять ёбанная эзотерика. – Он снова злится, достаёт пачку из кармана чёрных джинс, поджигает сигарету и смотрит в потолок сквозь дым. Меньше, чем через пару минут отстранённости, парень наводит прицел зрачков на игриво болтающиеся перед глазами ножки. – Бесишь этим пиздец. Раз такая умница, разве не подшаманила ответ на свой вопрос у высших сил?

– Разумеется подшаманила, будь мужчиной и скажи всё сам. – Миниатюрная Фло кошачьим прыжком спустилась с кухонной тумбы и вытянулась в 160 см роста против 180 см его. Бархатными шортиками, спрятанными под громадным худи, против аккуратно заправленной белоснежной майки за высокий пояс тёмных брюк. Лёгким отношением к жизни против неприступности, разочарованием и правдой против чопорности Сатора.

– Я не люблю тебя. Кроме секса, мне нечего предложить хорошей девочке. – Он кивнул в сторону выхода, спросив. – Ну, надеялась услышать что-то другое? – Очередная истлевшая сигарета уткнулась в рисовую тарелку.

– Снова говоришь как по заготовке и хоть бы раз от сердца. Знаешь, ты не сложный парень, скорее безответственный и слабый, а я единственный человек, способный сказать тебе правду в лицо. – Бантик губ нарезал слова в резкой, непривычной манере. Девушка впервые вдохнула полную грудь смелости, быть может, чтобы защитить своё сердце, после осознания каков её “любовный интерес” на самом деле?

– Правду? Которая у каждого своя? – Легко парировал Рэй, ухватив за кончик гроздь винограда из холодильника. Потянул к губам, но повернув голову, прошоркал босыми ногами к Фло, предлагая вкусить плод из его рук. Та лишь отмахнулась, чем вызвала недовольство и виноград рассыпался на пол несбывшимся ожерельем покорности. – Блять. И, правда, не хочешь?

– Мне это всё надоело. – Взбрыкнула Флора, хотя ещё 10 минут назад она была готова раствориться в тепле его крепких рук. Но только не после уродливых слов “я не люблю тебя”, царапающих грудную клетку так сильно, что хотелось не картинно выплакаться, а проорать всю боль где-нибудь в глухом лесу.

– Может подумаешь ещё?

– Нет.

– Принцесска обиделась. Ну я же тебе ничего не обещал. Мы просто хорошо проводили время… И продолжим. Закрой глаза. – Низкий голос обволакивал девушку невидимыми чарами, пытался ввести жертву в состояние полного подчинения. Руки Рэя плавно продолжали магию, сомкнувшись на женской талии и притягивали к себе грубыми пальцами, словно наигрывающими рваную мелодию. – Вот так. Моя девочка… – Горячий подчиняющий шёпот уже чувствовался возле её губ, когда между ними выросла стена ледяной боли. В воздухе мелькнула мужская ладонь и звонкой пощёчиной отбросила Флору, которая не встретившись с опорой, просто рухнула на пол. – Ты будешь со мной столько, сколько я захочу. Поняла?

– Найди другую игрушку, придурок.

Терять самообладание ей не хотелось, но слёзы бесконтрольно побежали по оскорблённому лицу. От удара гладкие волосы сбились в кружево, обрамляя плетением виски и щёки. На извращённый вкус Рэя, она выглядела иконично красиво. Всё больше разжигала желание продолжить потасовку и унизить её изощрённей.

– Зачем? Если можно пользоваться этой.

Он присел на корточки, чтобы сдвинуть тёмные длинные пряди за осанистую спину.

– Мы не в каменном веке живём. Я сдам тебя полиции при первой же возможности. А отец из тебя сделает шашлык.

– Ха-ха, серьёзная угроза. Не боишься, что взамен о твоём братце-пидоре узнает весь район? И ему без моего джентльменского покровительства станет пиздец несладко. В гетто гомиков не любят, сама знаешь. Если повезёт, изобьют где-нибудь в подворотне разок, а там может и воспользуются доступной дыркой… Кто знает? – Губы манипулятора исказились довольной улыбкой. – Ну и, пожелаешь такую участь Эдему? О себе не думаешь, хоть об окружении своём позаботься.

Самому Сатору казалось, что венец словесной перепалки навис над его головой, но брюнетка держалась с железобетонной уверенностью.

– За образом полного отморозка Рэя Сатора всё ещё прячется недолюбленный мамочкой мальчик. Он не понимает как этого избежать, поэтому запугивает девушку, просто от страха остаться одному. От страха снова быть покинутым и ненужным. Как мелочно, даже для тебя, блять.

Слова с прицельной меткостью попали точно в детские травмы, чем спровоцировали последующую жестокость. Рэй вырвал провод электрического чайника, скрутил вдвое и догнав в коридоре неудачницу-беглянку, избил её им. Самодельный кнут выстёгивал перекрёстные полосы ссадин на нежном лице и плечах, животе и бёдрах Флоры, пока крики её совсем не стихли. Болевой шок сменился потерей сознания, и лишь тогда разъярённый парень остановился.

Тяжело дыша, он набрал полную ванну горячей воды, куда, не снимая одежды, опустился вместе с избитой, сев как опора позади неё. Пока остывала вода, Сатор нашептывал мечтательные планы на их совместное будущее: о уикенде в Париже, как они заведут несколько собак и будут до старости вместе, если только помирятся после этого конфликта. Поэтому периодически целовал тёмноволосый затылок, извиняясь за неконтролируемую вспышку гнева.

Всего через полчаса он осознал, что клялся в бесконечности покойнице, ведь повышенная температура воды и нанесённые травмы стали подспорьем для сердечного приступа красавицы Флоры.

Когда коричневое небо Варанаси затягивалось синим бархатом

#индийская_культура #мистика #соулмейты

Экскурсия по Варанаси затянулась с утра до раннего вечера, настолько путешественница и её сопровождающий увлечённо обсуждали местные традиции, архитектуру и постоянно в окружающем мире черпали другие интересные темы для разговора.

Наконец пара застыла перед не менее, чем всё ранее увиденное, но по-особому, прекрасным зданием. Аша не могла отвести глаз от расписных колонн входа, а Нирав со своей златоглавой спутницы в роскошном индийском наряде.