Глава 5. Город в долине

Глава 5. Город в долине

Пахло сладким клевером, медом и луговыми травами. Солнце медленно клонилось к закату. Его пламенеющие лучи дарили приятное, ласковое тепло. Рожь шелестела на ветру, раскачивалась над головой. Налитые желтые колосья так и просились, чтобы их срезал острый серп жнеца.

Марешка и Радомир лежали в колосящейся ржи и молчали, глядя в бесконечно высокое небо. Ее голова покоилась на крепкой мужской груди. Разморенная солнцем и спокойным биением сердца, ей хотелось провести так вечность.

Пальцы Радомира перебирали шелковые ленты и длинные пряди волос. Плыли облака, пухлые, точно слепили их из отцветающих одуванчиков. Такое тихое счастье наполняло невыразимым блаженством. Марешка внимательно слушала неторопливый голос, который дарил сладкую негу. Он рассказывал о странствиях дальних, о которых она всегда мечтала. О доме, в котором они будут жить.

Под шелест ржи и ритм сердцебиения, тянуло в сон.

Девушка прикрыла глаза всего лишь на миг, провалившись, как в черный омут, и не могла понять, что происходит, когда вдруг ощутила запах гари. Приподнявшись, она увидела, что Радомир исчез, небо заволокло серыми, рваными тучами, а поле с рожью полыхало, объятое огнем.

Ничего не понимая, она побежала по полю, зовя Радомира по имени. Куда он мог исчезнуть? Ведь он только что был рядом!

Горький дым выедал глаза, мешал дышать. Марешка стала задыхаться, не понимая, куда податься, чтобы скрыться от стены огня, что так быстро охватила рожь и беспощадно пожирала богатый урожай. Невыносимый жар гнал ее вперед.

Серая мгла захватила небо и землю – все вокруг. Под ногами тлела сожженная рожь. Все было мертвым и безжизненным. Она остановилась, снова позвала Радомира, и из пепельного тумана внезапно проступили человеческие очертания.

Это был он! Марешка обрадованно кинулась к нему, но он попросил не приближаться.

– Прошу тебя, стой.

Она удивилась, но сделала, как он просил. Не понимала, что с ним случилось и отчего его голос, такой жизнерадостный и веселый, стал хриплым и жестким. Дым скрывал лицо Радомира, и в какой-то миг ей показалось, что он ранен. Она шагнула вперед, протягивая руки, и тут же отшатнулась, услышав звериный рык, вырвавшийся из его горла.

Потрясенная Марешка замерла, глядя как Радомир меняется на глазах: удлинились и почернели руки, отросли когти, волосы. Лицо его исказилось, превращаясь в чудовищную маску, кожа стала слезать, обнажая кости.

Все в ней так и обмерло. Она была слишком потрясена и испугана.

– Теперь ты должна только бежать, – проревел он, и глаза налились кровью. – Не хочу причинить тебе боль, но все равно буду преследовать против собственного желания. Когда я схвачу тебя, мне захочется выпить твоей крови, вкусить плоти, так что если хочешь жить, ты должна придумать, как сбить меня со следа. Хотя вряд ли тебе это удастся. Я больше не принадлежу себе. Я служу своему Господину.

– Радомир… – выдавила она потрясенно. – Но ты ведь помнишь меня? Старую мельницу, наши мечты?

Он затрясся. Его лицо сделалось страшным.

– Это не остановит меня. Я обрел жизнь после смерти только для того, чтобы покарать тебя. Не могу противиться воле Темного Владыки. Он повелевает мной.

Марешка ничего не понимала.

– Но ведь ты здесь, чтобы предупредить. Значит, тебе не все равно!

Он качнул головой и свирепо расхохотался:

– Это последний голос любви. Но она мертва. Я гнил в земле и меня подняли из могилы ради мести. Сейчас меня ведет смерть, а не любовь. Помню, что любил тебя, но связан черным заклятием. Мой слабеющий дух нашел тебя во сне. Это все, что я мог сделать ради того, что было. Потому что мое тело будет стремиться уничтожить тебя. Мудрые Старейшины пожелали сделать месть изощренной, чтобы ты страдала еще больше. Ты умрешь от моих рук. Так что беги, беги пока можешь.

Радомир едва сумел проговорить последние слова. Он менялся, все больше превращаясь в кошмарное порождение тьмы.

Марешка едва дышала, пораженная коварным замыслом Старейшин и Темного Владыки, которому они пообещали что-то очень ценное. Но у нее тоже была клятва, которая связала с Темной Богиней. Значит, помощи нужно было просить у нее.

Радомир отступал назад, пропадая в серой мгле. С болью и невыразимой тоской Марешка еще раз позвала его, но он больше не отозвался. От сильной гари щипало в глазах. Она стала задыхаться.

Ее выхватило из тревожного сна, хотя в первый миг она еще слышала жуткий голос навьи…

Пахло костром и сыростью. Марешка лежала на чем-то мягком, укутанная в покрывало. На груди устроился белый горностай, который тут же встрепенулся и ткнулся мокрым носом ей в щеку. Она слабо улыбнулась ему, попробовала шевельнуться и тут же охнула. Все тело невыносимо болело, словно ее избили.

Девушка встрепенулась, вспомнив случившееся. Нахлынули воспоминания о нападении навьи и о том, что только что приснилось.

– Душа моя! Пришла в себя, слава Богам! – надо ней склонился Владар, обеспокоенно разглядывая. У него была разбита скула и длинные порезы пересекали подбородок и лоб.

Марешка поморщилась.

– Жива, ничего. А с тобой что?

Он коснулся ладонью своего лица и хмыкнул.

– Царапина. Пройдет.

Кузнец пытался улыбаться, но она видела, что он встревожен. Впрочем, тревога терзала и ее.

– Я так и не понял, что это было. Кто напал на нас в темноте? – взгляд Владара стал пронзительным. – Ты видела?

Передо ней мелькнуло изуродованное лицо мертвеца, страшный сон. Живот так и скрутило, а на языке появилась противная горечь.

– Это была навья, – произнесла она задумчиво, и кузнец ахнул.

– Погоди, ты о чем?

Марешка набрала в грудь побольше воздуха.

– Навьи – мертвяки. Помнишь? Они встают из могил, чтобы поедать человеческую плоть и пить кровь. Такое бывает, ежели чрезмерно страдать по покойнику и не давать ему спокойно уйти. Мертвяками повелевают Темные Боги, чьих имен мы не называем. Этого отправили за нами наши Жрецы под покровительством Темного Владыки, – она изо всех сил старалась, чтобы голос был равнодушным, хотя отчаянно хотелось кричать во все горло от боли и тоски.

Она видела, во что превратился Радомир. Он не найдет покоя, пока не исполнит то, что ему велели. Даже если убегать всю жизнь. Навьи не знают усталости. Их может остановить огонь, жаркое солнце, сильное заклятие или решение Богов.

Как же Старейшины ненавидели ее, что решились пойти на сделку с Темным Богом, лишь бы отомстить? Кого или что они принесли в жертву ради этого? Неужели они так боятся и ненавидят дочь Драганы, что отправили в погоню мертвеца? Да еще того, кого она, как ей казалось, по-прежнему любила.

Она вспомнила жуткий лик Радомира, оскаленные зубы, скрюченные пальцы с когтями, и ее передернуло. Это уже был не ее Радомир, а лишь его черная тень, обреченная на муки и жалкое существование. Он стал рабом Темного Владыки и был обязан подчиняться ему.

У нее снова задрожали руки, заболело сердце от горя, от собственной беспомощности. Владар, несмотря на то, что его ужаснула новость о навье, выглядел решительным.

– Ты не можешь приказать этому… мертвецу, чтобы отстал от нас?

Она покачала головой.

– Не я его призвала. Он мне не подчиняется, как тогда это случилось в деревне, – неохотно ответила Марешка.

Владар не сводил с жены пристального взгляда голубых глаз. В них мелькали сомнение и страх. Она решила пока не говорить ему, что их преследует мертвый Радомир. Не была уверена, что это как-то поможет. Не желала, чтобы кузнец еще начал насмехаться или злословить насчет Радомира. Возможно он и не стал бы, но отчего-то хотелось сберечь память о купце, как что-то очень дорогое и светлое. К тому же несмотря на то, что он стал Темным Слугой, его дух отыскал возможность предупредить ее. Ему это далось нелегко.

Марешка рассеянно глядела в живое пламя костра, а потом заметила что-то странное, привлекшее внимание. Еще немного она разглядывала это, а потом откинула покрывало и, не веря своим глазам, придвинулась прямо к костру. Дрожащими пальцами выхватила из пламени обуглившийся листок и поднесла к глазам.

Ее вопль, полный ярости и отчаяния, разнесся и отразился от каменных сводов. Она развернулась к Владару, протягивая ему этот потемневший клочок:

– Что это? Что ты сделал?

Уверенность на лице Владара сменилась растерянностью. Он развел руками и тяжело вздохнул.

– Когда я подошел к тебе, ты лежала без движения. Была холодная, как лед. Думал, ты умираешь.

Марешка снова завопила. Он думал!

– И поэтому ты решил сжечь мои книги?

В этот момент она ненавидела его, как никогда. Владар вымученно пожал плечами.

– Не знал, как поступить. Ты не приходила в себя, была вся ледяная. Я стал искать, чем можно разжечь огонь. Я бы сжег все, лишь бы это помогло вернуть тебя к жизни.

Она застонала, не вынеся этого признания, и упала обратно на покрывало. Слезы хлынули из глаз. Ее сокровище обратилось в пепел! Она так берегла его, так хранила!

Кузнец засуетился рядом, оправдываясь:

– Не сердись, краса моя. Купим мы тебе еще книг в городах твоих. Ты же сама говорила.

Сейчас Марешка второй раз вспомнила, как Владар обнимал березу в той роще и со злостью обругала себя, что не оставила его вместе с неупокоенкой, будь они оба неладны! Злость бурлила в ней с такой силой, что над головой снова затряслись камни, взвилась столбом пыль.

– Это были книги, которые достались мне от матери! – прорыдала она. – Тебе ни за что не понять этого!

На лице кузнеца отразилось страдание, но потом сменилось упрямством.

– И все равно, – отчеканил он, – я бы сжег все, что угодно, если бы это спасло тебя. И тебе ни за что не убедить меня в обратном, поняла?

Она снова взвыла, призывая Богов дать ей терпения и не убить Владара прямо сейчас.

– Краса моя…

Когда же он замолчит?

– Я же не все книги сжег. Одна еще осталась.

Марешка рывком выпрямилась, глядя на него со злостью. Он смотрел хмуро, но глаз не отводил. Вот это мужем ее наградила судьба! Пряник чуть испуганно что-то пропищал, взбираясь ей на колени. Бедняга переживал, не понимая, отчего хозяйка с Владаром готовы загрызть друг друга. Точнее, загрызть его хотела больше она.

В седельной сумке действительно осталась одна книга. Девушка порывисто схватила ее, разворачивая мешковину, в которую та была завернута. Судьба уберегла книгу Велеславы, но позволила предать огню матушкино наследство.