5

Чжан Лэй зажмурился. Снова открыл глаза. Он спускался по длинной лестнице без перил. Было так темно, что ничего нельзя было разглядеть, но он знал, что каждая ступенька завалена скелетами. Плоть сгнила, кожа исчезла, от одежды остались лишь обрывки. Повсюду только кости.

Было темно. Очень темно. Он испугался, что упадет. Споткнется, упадет и покатится вниз, в груду костей.

Держаться было не за что. Он повернулся боком, чтобы сделать шаг вниз, нога зависла над следующей ступенькой. Он с опаской отодвинул грудинную кость с парой ребер, чтобы освободить место и сделать шаг.

Шагнул. Позволил себе отдышаться. Затем, очень осторожно, переставил другую ногу, прощупывая ступеньку – не наступит ли на что-то? Убедившись, что ступенька выдержит его вес, он выдохнул и сделал еще один шаг…

…и тут же нога задела череп.

Он начал скользить, заваливаясь вперед, раскинул руки, пытаясь поймать равновесие, и одна рука сомкнулась вокруг бедренной кости. Он закричал и отбросил кость, но другая рука схватила только пустой воздух. Он кубарем катился вперед, все быстрее и быстрее, каменные ступени взлетали вверх и обрушивались на его лицо, кости гремели. Он катился по ступенькам в лавине пыли и осколков, острых как бритва, и сделал единственное, что мог…

Зажмурился.

Снова открыл глаза – и оказался в новом месте. Один, полусонный, в поезде, а Юпитер висел в небе, как лезвие серпа. Как проклятие.

Постепенно Чжан приходил в себя.

Он осознал, где находится. На Ганимеде. Именно там, где и должен.

Он потер глаза и лоб, пытаясь стряхнуть сон. Иногда это давалось с трудом. Иногда сон оставался с ним на весь день.

Чжан старался сосредоточиться на реальности – на том, что можно доказать.

Поезд плавно, как по руслу реки, скользил по магнитным направляющим над серым льдом и коричневым снегом, испещренными овалами мелких кратеров более яркого оттенка, словно рябь в затхлом пруду.

Чжан был один в вагоне. Это хорошо: он не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Но и плохо, потому что он не был уверен, что будет в порядке.

Сердце гулко стучало. Казалось, он сейчас умрет. Чжан понимал, что надо сохранять спокойствие. Успокоить мысли. Он врач. Он знает разницу между сердечным приступом и панической атакой.

Крошечные клыки вонзились в запястье. Он задохнулся от боли, но расслабился уже через секунду, когда в кровь хлынули препараты, замедляющие пульс и снижающие давление до безопасного уровня.

Чжан посмотрел на браслет индивидуального медицинского сканера, обвивавший левое предплечье, – золотые усики скользили по коже, один усик крепко вцепился в запястье. Когда усик втянулся назад в браслет, Чжан увидел две крошечные точки, похожие на змеиный укус, из которых выступили капельки крови. Устройство вводило вещества, не запрашивая команду на запуск, не уточняя дозировку. Те, кто создал этот прибор, не посчитали нужным предоставить ему возможность изменить настройки или отключить.

Чжан полагал, что дал достаточно оснований не доверять ему.

Была одна неудачная ночь в отеле на Марсе. Он заперся в номере, а когда дверь наконец выломали – пришлось вызывать уборщиков, а Чжан провел несколько часов в операционной. Но теперь все в порядке. Его спросили, что случилось, и он рассказал, что у него был сложный период. Осматривавший его врач назвал это психозом. Сейчас ему уже лучше. Он сам был врачом и имел право делать такие выводы. Он в порядке. И дальше будет в порядке.

Он повторял это каждое утро, проснувшись от сна о лестнице. И каждую ночь, прежде чем сон приходил снова.

Я в порядке. И буду в порядке.

Нужно проветрить голову. Если он и дальше позволит мыслям гоняться друг за другом, то лишь усугубит беспокойство и доведет себя до настоящего медицинского расстройства.

Он встал и подошел к передней стенке вагона – это было одно большое окно. Он смотрел поверх серо-бурой равнины на свою цель, маленький хрупкий мыльный пузырь – космопорт. Казалось, этот пузырь может лопнуть в любой момент. На его вершине, словно птица на насесте, устроился скоростной транспортный корабль с плавными изгибами корпуса и вытянутой носовой частью. Корабль назывался «Артемида»^[8]. Чжан собирался совершить небольшое путешествие на этом корабле. Может, побег из Солнечной системы пойдет на пользу.

Он откинулся в кресле, ожидая, когда подействует лекарство. Он уже чувствовал, как успокаивается, а сердце – замедляется. «Хорошо», – подумал он.

Хорошо. У меня все получится.

Вдох, выдох. Кислород – внутрь, углекислый газ – наружу. Он закрыл глаза. Без всякого предупреждения воспоминания пронеслись в голове, как стрела, выпущенная из лука.

Он снова был на Титане^[9], в подземной пещере. Бежал по коридору, задыхаясь. В ужасе. «Холли, – крикнул он. – Холли, кажется, у нас проблемы». Он попытался открыть люк, ведущий в медицинский отсек, но люк был заперт.

Он не понимал. Его медотсек – и вход заперт?

Холли подошла и встала перед внутренним люком, глядя на него через стекло.

«Хол, – сказал он со смешком. – Впусти меня. Я как-то сам себя запер».

Ее губы дрогнули. Казалось, она вот-вот расплачется. Ее лицо стало красным, ярко-красным, а губы остались бледными. Первые признаки Красного Душителя.

Он приложил ладони к стеклу. «Холли. Пожалуйста». Он едва мог видеть ее сквозь слезы.

Она не дышала. Ее губы потемнели, приобрели синюшный оттенок. Глаза закатились, и плоть начала таять, стекая с лица густыми каплями протоплазмы, пока он не увидел желтый череп…

Чжан открыл глаза и взглянул на поезд, на лед Ганимеда за окнами. Вокруг все звенело, словно колокола, пока он не понял, что слышит собственный голос, отдающийся эхом в ушах. Свой крик, отдающийся эхом, как гром.

Золотые клыки вонзались в его запястье, снова и снова.

6

Через несколько минут поезд остановился на станции под космопортом.

Двери бесшумно открылись, но даже встать он не успел: кто-то зашел в вагон и навис над ним.

– Чжан Лэй? – послышался женский голос.

– Это я, – откликнулся он, не поднимая глаз.

Женщина была ниже его ростом и выглядела как человек, выросший на Земле с ее гравитацией. Землян всегда легко узнать: пышущие здоровьем, сияющие силой, бодрые – все благодаря свежему воздуху и солнечному свету. Для жителей внешней системы планет, как Чжан, земляне всегда выглядели странно. По его мнению, люди должны быть высокими, худыми и очень бледными, с тенями под глазами. Люди с Земли выглядели карикатурно.

– Я лейтенант Александра Петрова. Можете называть меня Сашей. Все меня так зовут. – Она протянула ему руку для пожатия.

– О, – сказал он. – Простите. Я не прикасаюсь к людям, если могу этого избежать.

– Точно! – Она широко улыбнулась, будто оценив шутку. Забавно, но он не шутил. – Мне сказали, что вы какой-то специалист по медицине. Медицина колоний, верно? Полагаю, немного здоровой мизофобии^[10] – это рабочие издержки.

– Вы так полагаете?

Ее улыбка мерцала как лампочка, подключенная к плохой проводке. Чжан понял, что произвел плохое впечатление.

– Извините. – Он обогнул ее и направился к входу в космопорт. – Я бы с удовольствием поговорил, но мне нужно успеть на посадку.

– Я знаю. Я из Службы надзора, – сказала она и улыбнулась ему, пока они шли бок о бок по длинному наклонному коридору. – На случай, если вы не узнали форму. Не волнуйтесь, я здесь не для того, чтобы арестовать вас или что-то в этом роде. – Она рассмеялась, и Чжан подумал, что она снова пытается шутить, хотя мысль о возможном аресте вызвала тревогу.

– Это обнадеживает. Вас послали убедиться, что я действительно поднялся на борт «Артемиды»? Потому что я намерен именно так и поступить, если не будет дальнейших задержек.

Ее улыбка снова померкла.

– Я… Я тоже лечу на «Артемиде».

– А, – сказал он, – значит, вы моя новая нянька.

– Доктор…

– Позвольте сэкономить ваше время, чтобы вам не пришлось следить за мной весь оставшийся день. Вот краткое описание моих планов: я собираюсь подняться на борт этого космического корабля, найти койку и распаковать вещи. Через пару часов меня поместят в криокамеру и отправят спать на три месяца. Я думаю, перед этим стоит помастурбировать. Если у меня случится опорожнение кишечника, я обязательно сохраню его содержимое в пластиковом пакете, чтобы вы могли осмотреть его в любое удобное для вас время.

Ее лицо застыло.

Он понял, что сказал что-то не то. Иногда с ним такое случалось.

– Я здесь не для того, чтобы следить за вами, – сообщила она. – Моя работа – стратегический анализ. Я должна обеспечить безопасность Рая-1. Мы шесть месяцев будем работать вместе. Я не ваш куратор. Мы коллеги. Я просто хотела представиться.

– Вас зовут Петрова, – подытожил он. – А я Чжан. Вот и познакомились.

Он прошел мимо нее в зал отлета. Он просто хотел, чтобы все это поскорее закончилось.

7

Сэм Паркер даже не заметил, как пассажиры вошли в зал ожидания, будучи слишком занятым предполетной подготовкой корабля. «Артемида» должна была доставить людей из одного конца Галактики в другой с невероятной скоростью. За все десять лет, что он был пилотом, ему ни разу не доводилось летать на чем-то столь продвинутом.

Он понятия не имел, как ему удалось заполучить эту работу.

Когда-то у Паркера были мечты. Он хотел стать пилотом-испытателем, рисковать жизнью, пробуя космический корабль на прочность, лишь бы доказать, что он может. Чтобы попасть на такую работу, нужно было доказать, что ты крутой солдат, поэтому он записался в Службу надзора, как только ему исполнилось восемнадцать. Пробиться было сложно – он родился не в той части Солнечной системы, слишком далеко от Солнца. Жизнь в мире с низкой гравитацией сделала его чрезвычайно высоким и худым, и возникли сомнения, сможет ли он вообще поместиться в кабине современных звездолетов.

Но шанс он упустил не из-за пресловутых коленей и локтей. Причиной стала гордость. Летный инструктор спросил, выдержат ли его кости перегрузку при быстром маневре на истребителе класса «Корсар». Паркер попытался показать придурку, насколько крепки его кулаки. Оказалось, что инструктор будто отлит из чугуна. Он принял лучший удар Сэма и тут же нанес ему ответный. И по сей день, оказываясь в месте с повышенной влажностью, Паркер ощущал тот удар в челюсть. И ухмылялся про себя.

Инструктор отстранил его, запретил летать. Паркер брался за любую работу, позволявшую сесть за штурвал космического корабля: перевозил строительные грузы с одной базы на другую вокруг Нептуна, переправлял мусор в дальний космос, даже водил шаттлы для ВИП-персон вокруг Марса. На это ушли годы, но теперь…

В центре зала ожидания появилось масштабное голограммное изображение «Артемиды». Красавица, что и говорить. Она выглядела быстрой и мощной, как акула, с изящно изогнутыми линиями, которые сходились на мостике, похожем на клюв хищной птицы. Он должен был проверять защиту реакторов, но не смог удержаться и провел рукой по гладкому боку.

Масштабная модель корабля была одной из новых разновидностей голограмм – жесткий свет, как их называли. Само изображение было создано лазерным светом в результате дифракции. Паркер вообще ни к чему не прикасался – для эффекта прикосновения использовалась та же технология, что и для создания искусственной гравитации на кораблях. Световая волна отталкивалась от ладони, компьютер, создававший голограмму, анализировал движение руки, предсказывал, какая должна быть текстура под ней, и волна давила на ладонь с нужной силой. Такие технологии обычно встречались только на военных объектах, а не в гражданском космопорте. Вероятно, создание изображения стоило больше, чем ему заплатят за следующие шесть месяцев. Ему очень, очень нравилось это ощущение.

Казалось, он наконец-то чего-то добился. Доказал что-то миру. Он знал, что был чертовски хорошим пилотом. Может быть, и власти предержащие это поняли. Даже если его обязанности будут весьма ограниченными – на борту корабля имеется первоклассный искусственный интеллект, который и будет выполнять большую часть задач по пилотированию. Паркер будет управлять кораблем только в экстренных случаях или в ситуациях, с которыми искусственный интеллект не сможет справиться, что довольно маловероятно. Но все же. Кто-то проникся к нему доверием настолько, что назначил на эту должность.

– Она прекрасна, – прозвучал сбоку женский голос.

– Думаешь? У меня ключи от настоящей штуки. Хочешь, прокачу? – Он широко улыбнулся, оборачиваясь. Ему прислали список пассажиров «Артемиды», но ему и в голову не пришло прочитать имена. Он знал, что на борту будет женщина из Службы надзора, и…

…и, обернувшись, он понял, что совершил ошибку.

Он должен был прочитать имена. Тогда бы не был так ошарашен.

– Сэм, – проговорила она, и в ее голосе прозвучали нотки, которые ему очень понравились. А взгляд ее понравился еще больше. Она моргнула, и ее лицо изменилось. – Мистер Паркер, я имею в виду. Мне очень жаль, я не ожидала. Ну… – Она покачала головой. Натянула очень официальную улыбку. Провела рукой по боку мундира, поправляя его. – Не ожидала вас увидеть.

– Петрова. То есть лейтенант Петрова. Надеюсь, я вас не разочаровал, – сказал он. Его улыбка не угасла, хотя для этого пришлось постараться. Почему она так вежлива с ним?

Она протянула руку, и он пожал ее. Крепкое пожатие, пальцы прохладные и сухие. Да ладно, она серьезно?

Было время – правда, очень давно, – когда у них были совсем другие отношения. Было время, когда они приветствовали друг друга страстным поцелуем, а не рукопожатием.

Люди меняются. Они не разговаривали сколько, шесть лет? И последний раз это был только быстрый обмен сообщениями; он даже не знал, как она теперь выглядит.

«Хорошо, – подумал он. – Она выглядит очень хорошо».

– Давно не виделись, – произнес он просто чтобы поддержать разговор.

– Давно.

Он изучал ее глаза, ища в них хоть что-то.

– Я… – засмеялась она, – я не знаю, как себя вести в подобной ситуации.

– Естественно, – отозвался Паркер, – зато я знаю, потому что со мной такое постоянно случается.

Его улыбка ничуть не померкла, хотя внутри все уже начинало умирать. День их встречи был худшим в его жизни. Его тогда выгнали из летной школы Службы надзора. Она же в тот день окончила Академию и хотела отпраздновать, а ему нужно было хоть как-то отвлечься от тяжких мыслей. Было бы неверно сказать, что онивстречались. «Встречались» – это когда много разговариваешь, ходишь на ужин или танцы, а они провели целую неделю в гостинице космопорта, почти не вспоминая о еде.

А потом… ну, естественно, после этого они разошлись в разные стороны. Конечно, договорились поддерживать связь. Он несколько раз писал ей. Она прислала ему свою фотографию в форме, когда получила первое задание. Он забыл ответить. Прошли годы.

И вот он здесь.

Со своей бывшей на совершенно новом корабле.

В отчаянии он попытался сменить тему.

– Скоро отчалим. Следующая остановка – Рай-1! Путешествие обещает быть вполне комфортным, тем более что большую часть мы проведем в криосне. Нас только трое. Ты уже познакомилась с попутчиком? – спросил он, кивком указав на мужчину, одиноко сидящего у иллюминатора. – Какой-то доктор.

Он увидел облегчение на ее лице. Он снимал с нее все обязательства, и она это знала.

– Чжан Лэй, – кивнула она. – Мы познакомились. У него, кажется, невероятные полномочия, но я не смогла найти ничего о его предыдущих местах службы.

– Я и сам только одним глазом глянул на список пассажиров, – сказал Паркер. – Интересно, в чем смысл нашей миссии. Не так уж дешево доставить врача на Рай-1. Как думаешь, что там происходит?

– Что ты имеешь в виду?

– Мы же не летим прямо на какую-нибудь чумную вечеринку или что-то в этом роде?

– Чума? – рассмеялась она. – По крайней мере, на этот счет могу тебя успокоить. С Раем-1 все в порядке. Нет. Мы с доктором Чжаном не выполняем секретных миссий. Мы с ним просто команда раздолбаев.

Паркер промямлил в ответ: «Что?» – и увидел, что она старается не рассмеяться.

– Вчера я очень сильно облажалась и сорвала давно планируемую операцию Службы надзора. Что касается Чжана, у меня сложилось впечатление, что у него тоже имеется темное прошлое. Поговори с ним пять минут, и, я уверена, ты тоже так решишь. Он умудрился трижды оскорбить меня, пока выходил из поезда.

Паркер хихикнул.

Она заговорщически улыбнулась.

– Мы никому не нравимся. Мы персоны нон грата. Наша миссия – убраться к чертовой матери и не возвращаться, пока наши имена не забудутся.

Это многое объясняет, решил он. Он-то думал, что «Артемиду» ему передали в знак доверия. Что он кому-то там понравился.

Но нет.

Он просто капитан корабля отверженных. Что ж. В этом как будто больше смысла?

Паркер почувствовал, как внутри все съежилось, словно он был фигуркой из мокрой папиросной бумаги, едва стоящей на ногах и готовой рухнуть под собственным весом.

Он заставил себя сделать вдох. Петровой не нужно знать, о чем он думает.

– Что ж, добро пожаловать на борт. Возможно, путешествие дух не захватит, но точно будет невероятно неловким. Слушай, я должен поговорить с доктором Чжаном. Убедиться, что он готов к отлету.

– Конечно.

Он кивнул и прошел мимо нее. Но, прежде чем он успел отойти, она дотронулась до его плеча. Он замер.

– Сэм, – произнесла она тихо, почти шепотом. – Я правда рада тебя видеть. Очень рада. Может быть… может быть, поговорим позже? Когда будет свободная минутка?

– Когда захочешь, – сказал Паркер и улыбнулся. А потом действительно ушел, потому что знал – если скажет еще хоть слово, то потом пожалеет.