Цитаты из книг автора «Дэвид Уоллес»

не хотел, чтобы мастерская или достоверная игра затмевала абстрактные идеи и технические инновации картриджей,

«Приятных людей в небольших удобных комнатах, где каждый сантиметр доступного пространства используется с поразительной эффективностью

Посвящать чему-то всю свою жизнь. Это как будто достойно одновременно и уважения, и жалости. Наверное, мы все просто умираем как хотим отдать за что-нибудь наши жизни. За Бога или Дьявола, политику или грамматику, топологию или филателию – сам предмет кажется вторичным по отношению к этой готовности отдать всего себя, в высшей степени. За игры или иглы, за кого-нибудь другого. Есть в этом что-то жалкое.

Вскоре он уже посылал мяч на 60 ярдов без помех, упражняясь на поле наедине с ассистентом спецкоманд – мечтательным человеком с «Голуазом» во рту, который применял метафоры с небом и полетом и называл Орина «эфебом» – телефонный звонок тайком младшему брату показал, что Орин напрасно переживал, и это не оскорбление.

В чем АА из метрополии Бостона правы, хоть и банальны, – что и поцелуи, и зуботычины судьбы иллюстрируют изначальное личное бессилие отдельного человека перед действительно значимыми событиями его жизни [100]: т. е. почти все важное, что с тобой происходит, происходит не благодаря твоим планам. Судьба не звонит заранее; судьба всегда высовывается такая из переулка в плаще и говорит «Пс-с», чего обычно даже не слышишь, потому что слишком торопишься на или с чего-нибудь важного, что пытался спланировать.

100. Как это формулируют, например, белофлаговцы, 99,9 % того, что происходит в отдельно взятой жизни, на самом деле от человека не зависит, а тот 0,1 %, что под контролем, по большей части состоит из выбора принять или отрицать неизбежное бессилие над остальными 99,9 %, и от попыток разобраться во всем этом у Дона Гейтли лоб багровеет.

Верхнее освещение в каждой комнате ЭТА обеспечивает небольшая углеграфитовая лампа, направленная вверх, на сложнолегированную отражающую панель на потолке.

Полное имя Маман – Аврил Мондрагон Тэвис Инканденца, доктор педагогических и философских наук. Ее рост – 197 см без каблуков, и все равно Самому, если он не горбился и стоял прямо, она доставала только до уха.

Мое полное имя – Гарольд Джеймс Инканденца, и мой рост – 183.6 см без обуви.

В бостонских АА учат жить с мимолетной тягой, внезапными мыслями о Веществе; говорят, что внезапная тяга к Веществу в разуме истинного наркомана неизбежно всплывает на поверхность, как пузыри в ванной карапуза. Это пожизненная Болезнь: мысли удержать невозможно. Но главное, чему учат АА, – Отпускать их, мысли. Впускать, когда им вздумается, но не Тешить. Главное – не приглашать мысль или воспоминание о Веществе, не предлагать выпить и устроиться в твоем любимом кресле, не болтать о старых добрых временах. Главным в Демероле был не просто утробно-теплый кайф серьезного наркотика.