Цитаты из книг автора «Дэвид Хокинс»

В их сознании произошел какой-то важный и решительный сдвиг

Стало ясно, что вся боль и страдание исходят исключительно из эго, а не от Бога. Эта истина была безмолвно передана умам пациентов. Незнание этого было ментальным блоком для другого немого кататоника, не говорившего многие годы. Истинное Я сказало ему посредством ума: «Ты обвиняешь Бога в том, что причинило тебе эго». Он вскочил с пола и, к изумлению наблюдавшей происходящее медсестры, начал говорить

Это можно объяснить только тем, что сострадание Присутствия изменило реальность каждого пациента таким образом, что они пережили выздоровление на уровне, превосходящем мир

Боль прекратилась, поскольку они чувствовали себя любимыми и внутри них царил покой

того, кем она являлась на самом деле, она излечилась; то, что произошло с ее умом и телом, больше не имело никакого значения.

Ее внутреннее «я» сияло сквозь ее глаза, и подлинное Я соединилось с этой любящей сущностью. В этот момент, благодаря собственному распознанию

Затем пришло понимание, что она просто нуждается в любви, вот и все

прошлое, настоящее и будущее – это просто артефакты восприятия, так же как иллюзия отдельного «я», подверженного рождению и смерти. По мере того как ограниченное, ложное «я» растворялось во всеобщем истинном Я, его подлинном источнике, возникало невыразимое ощущение возвращения Домой, к состоянию абсолютного покоя и освобождения от всех страданий

За годы, проведенные во внутренней тишине, сила Присутствия росла. Жизнь больше не была личной; личности не существовало. Личное «я» стало инструментом бесконечного Присутствия, жило и поступало так, как было нужно. Люди чувствовали необыкновенный покой в ауре этого Присутствия. Ищущие искали ответов, но поскольку больше не существовало такого человека, как Дэвид, на самом деле, сами они были ловко замаскированными ответами, идущими от их собственного истинного Я, которое не отличалось от моего. Из глаз каждого человека сияло то же самое истинное Я.

Появилась необходимость прекратить обычную практику медитации в течение часа утром, а затем перед ужином, потому что это усиливало блаженство до такой степени, что было невозможно функционировать. Переживание, подобное тому, которое испытал тогда мальчик в сугробе, повторялось, и становилось все труднее покидать его и возвращаться в мир. Невероятная красота всего сияла во всем его совершенстве, и там, где мир видел уродство, была только вечная красота. Эта духовная любовь наполняла все восприятие, и все границы между «здесь» и «там», «тогда» и