Цитаты из книг автора «Дэвид Брукс»

Он смотрел на человеческую натуру свысока, но с сочувствием. В Древней Греции говорили, что Демосфен стал великим оратором не вопреки заиканию, а благодаря ему. Недостаток стал стимулом развивать соответствующий навык. Герой обретает силу в момент величайшей слабости. Джонсона сделали великим моралистом его недостатки. Он понял, что никогда их не преодолеет, что его жизнь не станет одной из банальных историй о торжестве добродетели над пороком, в лучшем случае это будет история о том, как добродетель научилась жить рядом с пороком. Он писал, что искал средства не для излечения от своих недостатков, а для облегчения их проявлений. Осознание постоянной борьбы позволяло ему сочувствовать изъянам других. Он был моралистом, но добросердечным моралистом.

«С Джонсоном невозможно спорить, — сказал однажды писатель Оливер Голдсмит, — если его выстрел не попадает в цель, он добивает противника прикладом».

Задачу писателя Джонсон видел еще и в том, чтобы служить читателям и возвышать их. «Долг писателя всегда в том, чтобы делать мир лучше», — написал он однажды.

Сэмюэла Джонсона всегда восхищала, озадачивала и ужасала вольная природа ума. Все мы отчасти, как Дон Кихот, писал он, боремся со злодеями, порожденными нашими фантазиями, и живем в идеях собственного сочинения, а не в реальности, как она есть. Разум Джонсона не знал отдыха и был не в ладах с самим собой. В одном из «опытов» о приключениях он писал: «У нас не так много оснований удивляться или оскорбляться, когда мы обнаруживаем несходство во мнениях с другими; ведь мы очень часто несхожи сами с собой».

Клайв Стейплз Льюис отмечал: если на вечеринке вы сознательно стараетесь произвести хорошее впечатление, вряд ли вам это удастся. Это получается, только если вы думаете о других гостях. Если вы беретесь за творческий проект, стараясь быть оригинальным, скорее всего, ничего оригинального у вас не выйдет.

Даже такие прекрасные явления, как товарищество и дружба, искажаются, если им не сопутствуют высокие порывы. История с воровством груш — это еще и история о плохой дружбе. Августин понимает, что вряд ли он совершил бы такой поступок в одиночку. Именно компанейский дух, желание произвести друг на друга впечатление заставили мальчишек сделать то, что они сделали. Мы так боимся, что нас исключат из группы, что готовы пойти на поступки, которые были бы для нас немыслимы в иных обстоятельствах. Не соотнесенные с верными целями, сообщества бывают более жестокими, чем отдельные люди.

Что же за таинственное существо есть человек, размышлял Августин, почему оно не может выполнить собственную волю, почему знает о долговременной своей выгоде, но гонится за кратковременными удовольствиями, почему так много делает для того, чтобы испортить себе жизнь? И он пришел к выводу, что человек сам себе враг. Нужно воспринимать себя с недоверием. «Я очень боюсь того, что скрыто во мне»13, — писал он.

каждую возможность, получить каждый опыт. Они хотят сразу все сладости на витрине и говорят «да» каждому продукту на магазинной полке. Они боятся упустить хоть что-то, что выглядит интересно. Однако, не решаясь ни от чего отказаться, размениваются на мелочи. Хуже того, превращают свою жизнь в погоню за удовольствиями, жадные до всякого переживания и полностью сосредоточенные на себе. Они становятся хитрыми тактиками, берут на себя осторожные полуобязательства, не отдавая себя по-настоящему более высокой цели. Из-за одного всепоглощающего и удовлетворяющего «да» они уже не могут сказать сотни «нет».

Другими словами, человек с эллинистическим мировоззрением стремится видеть вещи такими, какие они есть, и исследовать то прекрасное и полезное, что находит в окружающем мире. Он подходит ко всему гибко, как к игре. «Избавиться от невежества, видеть вещи, как они есть, и тем самым лицезреть их во всей их красоте — вот простой и притягательный идеал, который эллинизм предлагает человеческой природе»3. Эллинистический ум обладает «воздушной легкостью, чистотой и сиянием». Он полон «приязни и света».

Как и большинство пишущих людей, она осознавала главный парадокс литературного творчества: писатель изливает на бумагу самое сокровенное, но никогда не знает, какие чувства его слова пробудят в далеком читателе.