Цитаты из книг автора «Дэвид Бирн»

По словам научного писателя Филипа Болла, в ответ на гипотезу о том, что в славянской и в большей части испанской музыки используются минорные тональности для счастливой музыки, музыкант и музыковед Дерик Кук заявил, что жизнь этих народов была настолько тяжелой, что они даже не представляли себе, что такое счастье.

Я бы немного смягчил это заявление, сказав, что обертоны, создаваемые нашим нёбом и голосовыми связками, могут стать заметными, потому что, подобно вибрирующей струне Архимеда, любой производящий звук предмет работает с иерархией тонов. Эта математика применима к нашим телам и голосовым связкам, а также к струнам, хотя Пурвес все же близок к истине, когда говорит, что мы настроили наши ментальные радиостанции на тона и обертоны, которые сами производим как в речи, так и в музыке.

Существует биологическая основа для музыки, и эта биологическая основа и есть сходство между музыкой и речью, — подытожил Пурвес. — Вот почему мы любим музыку. Музыка гораздо сложнее, чем [пропорции] Пифагора. Причина не в математике, а в биологии»7.

Согласно Святому Августину (жившему в IV веке), все люди слышат этот звук непосредственно перед смертью, и в этот момент космос раскрывает свои тайны перед ними — здорово, конечно, но самую малость поздновато, чтобы эту информацию как-то использовать.

NАSА записало неслышимые электромагнитные сигналы — мы бы даже не назвали их звуковыми волнами, — когда зонды «Вояджер» и «Кассини» пролетали мимо ряда планет. Затем эти сигналы обрабатывались и преобразовывались в звуковые колебания, которые попадали в диапазон человеческого слуха. Коллекция этих звуков была выпущена в виде альбома под названием Symphony of the Planets. Это в основном эмбиентный дроун — довольно приятный в целом, хотя Меркурий немного пугает.

Самые ранние свидетельства того, что древний человек действительно создавал музыку, относятся к эпохе примерно 45-тысячелетней давности. Неандертальцы и другие «обитатели пещер» играли на флейтах, которые, похоже, были основаны на диатонических звукорядах. Диатоника — знакомая почти каждому из нас интервальная система из семи нот.

Адорно утверждал, что, напоминая дегуманизированным массам об их человечности, классическая музыка — именно классическая и никакая другая! — угрожает капиталистической системе и именно поэтому эта музыка подвергается дискриминации. Но постойте-ка, разве Гитлер не любил классическую музыку? И разве классическая музыка не поддерживается теми же самыми капиталистами, о чем свидетельствуют симфонические залы и оперные театры, красующиеся в центре многих городов мира? Если, по мнению Адорно, это дискриминация по отношению к классической — что ж, от такой дискриминации по отношению к моей музыке я бы и сам не отказался.Легче найти доказательства открытой травли поп-музыки тоталитарными левыми. В 1928 году в Советском Союзе постановили, что исполнение американского джаза карается шестью месяцами тюрьмы[42]. Джаз в застенках. Хип-хоп все еще остается андеграундом на Кубе, и до недавнего времени поп-музыка не слишком свободно чувствовала себя в Китае. Правительство бывшей Восточной Германии было обеспокоено подрывным влиянием рок-н-ролла, поэтому попыталось «привить» своему населению поддельный популярный танец под названием «липси».G Власть имущие видели в поп-музыке — не в классической музыке —

Отмывание репутации держится на предположении, что люди, которые поддерживают прекрасную музыку, не склонны совершать отвратительные преступления, в отличие от тех неприкаянных, кого часто можно увидеть в дешевых барах или клубах, где играют техно. Участие в давках и слемах на концертах популярной музыки не ведет к такому же духовному подъему, как неподвижное сидение в полной тишине на балете.

Художник Александр Меламид высмеял убеждения о мистической и моральной силе искусства с помощью слайд-шоу из фотографий, на которых он держит репродукции известных шедевров таких художников, как Ван Гог и Сезанн, перед сельскими жителями в Таиланде. Не без иронии он рассказывал о своих надеждах, что знакомство с этими «духовными» произведениями возвысит «язычников» и что произведения искусства, возможно, даже обладают некоторыми целебными свойствами. Это было уморительно отчасти потому, что Меламид в течение всего показа сохранял невозмутимое выражение лица, но суть, так или иначе, была очевидна: вне контекста великие западные шедевры не обладают преображающим эффектом, которого от них принято ожидать там, откуда они родом.

Хотя постоянно поддерживается идея, будто искусство предназначено для всех и все могут извлечь из него выгоду, я бы не сказал, что широкая презентация искусства полностью демократична. Эта открытая, на первый взгляд, версия культуры на самом деле довольно иерархична. Смотрите, слушайте, цените, но даже не думайте, что когда-нибудь сможете сделать это сами! Всё, что считалось «настоящим искусством», не имело ничего общего с реальностью повседневной жизни.