Сердце Леонида пропустило удар, а затем забилось так сильно, что он был уверен – она слышит его биение. Он протянул руку и осторожно коснулся её ладони – кожа была тёплой и мягкой, такой живой в этом заколдованном лесу, где казалось сама жизнь под угрозой.

– Эля, – его голос был хриплым от эмоций, – что бы ни случилось, что бы ни принесло нам будущее, я не хочу тебя потерять. Ни как спутницу, ни как… – он запнулся, не зная, как выразить те чувства, которые росли в его сердце с каждым днём, с каждым взглядом, с каждым случайным прикосновением.

Она сжала его пальцы в ответ, и этот простой жест сказал больше, чем могли бы сказать любые слова. В её прикосновении он почувствовал ответ на свои невысказанные вопросы, подтверждение того, что чувства не односторонние.

Но внезапно магическая тишина леса была нарушена. Внезапно амулеты на поясе Леонида загорелись ярким светом, отбрасывая пляшущие тени на стволы деревьев. Из-за деревьев появились фигуры – не люди, а что-то, что когда-то было людьми. Их глаза горели зелёным огнём, а движения были слишком плавными, слишком быстрыми для живых существ.

Их было пять. Трое мужчин и две женщины, если судить по силуэтам. Одежды висели на них лохмотьями, кожа была серой, как у мертвецов, но они двигались с хищной грацией. Один из них – высокий мужчина с длинными седыми волосами – нёс в руках посох, увенчанный черепом какого-то животного.

– Тенепоклонники, – процедил сквозь зубы Леонид, выхватывая жезл. – Те самые огни, о которых говорил стражник.

Жезл в его руке был сделан из древесины мирового древа и увенчан кристаллом лунного камня. Подарок наставника на день совершеннолетия. Камень засветился холодным белым светом, реагируя на магию Леонида.

Эля мгновенно оказалась рядом с ним, спиной к спине, кинжал сверкнул в её руке. Серебряный клинок, выкованный мастерами-гномами и освящённый в храме Света. В этот момент их связь проявилась не только в словах – их магия начала резонировать, создавая защитный барьер вокруг них.

Леонид почувствовал, как магия Эли сплетается с его собственной – её сила была словно необузданной, неукрощённой, но невероятно мощной. И это слияние было похоже на то, как если бы два ручья слились в одну реку.

Тенепоклонники остановились на расстоянии десяти шагов, изучая их. Тот, что с посохом, заговорил, и его голос был как шелест сухих листьев:

– Артефакт… чувствуем… вкус древней силы… – Отдай его нам… добровольно… и смерть будет быстрой…

– Никогда, – твёрдо ответил Леонид.

Тенепоклонник засмеялся – звук, похожий на скрежет ржавого металла.

– Тогда… мы возьмём его… с твоего трупа…

Бой начался без предупреждения. Теневики атаковали молча, что делало их ещё более жуткими. Но Леонид и Эля двигались как единое целое – когда он создавал щиты из света, она наносила точные удары серебряным клинком.

Первый тенепоклонник – молодая женщина с изуродованным лицом – бросилась на Элю с нечеловеческой скоростью. Её пальцы превратились в когти, а из пасти капала черная слюна. Эля увернулась в последний момент, её кинжал вошёл в грудь атакующей, и существо рассеялось с воем.

Леонид тем временем сражался с двумя теневиками одновременно. Его жезл извергал потоки белого огня – священная магия, которая была смертельна для существ тьмы. Но они были быстрыми и хитрыми, атаковали с разных сторон, не давая ему сосредоточиться.

Один из них – низкорослый мужчина с выпученными глазами – попытался обойти Леонида сбоку, но Эля метнула в него второй кинжал. Клинок попал точно в сердце, и тенепоклонник рухнул, превращаясь в зелёную пыль.

– Хорошо, – выдохнул Леонид, парируя удар когтей третьего противника.

– За спиной! – крикнула Эля.

Леонид обернулся как раз вовремя – четвёртый тенепоклонник – полная женщина с пустыми глазницами – прыгает на него сверху. Он выставил жезл… и белый огонь окутал атакующую, но она успела полоснуть его когтями по плечу.

Боль была невыносимой – не только физической, но и духовной. Когти теневиков были пропитаны магией отчаяния, и каждая рана заставляла жертву переживать самые тёмные моменты её жизни.

Видения захлестнули Леонида. Он увидел смерть своего наставника. Почувствовал вину и беспомощность того дня, когда не смог его спасти. На мгновение замер, парализованный болью и воспоминаниями.

– Леонид! – голос Эли вернул его к реальности.

Он встряхнул головой, отгоняя наваждение, и увидел, что последний тенепоклонник – тот самый высокий с посохом – готовится нанести решающий удар Эле.

Время замедлилось. Леонид видел, как посох с черепом поднимается в воздух, как из пустых глазниц черепа вырывается зелёное пламя, направляясь прямо в сердце Эли. Он видел её лицо – бледное, но решительное, кинжал в поднятой руке, готовность умереть, защищая его.

Нет.

Что-то взорвалось в груди Леонида – не магия, а что-то более глубокое и мощное. Любовь, превратившаяся в ярость. Отчаяние, ставшее силой.

– Не смей к ней прикасаться! – взревел он.

Белый огонь вырвался из него потоком такой мощности, что деревья вокруг затрещали от жара. Теневик не успел даже вскрикнуть – он просто исчез, обратившись в ничто.

Тишина, которая последовала за боем, была оглушительной. Леонид стоял, тяжело дыша, жезл дымился в его руке. Рана на плече кровоточила, но он её не замечал. Всё его внимание было сосредоточено на Эле.

– Ты ранен, – сказала она, мгновенно оказавшись рядом. Её лицо было бледным, но глаза горели от беспокойства.

– Пустяки, – ответил он, осторожно коснувшись её щеки. – Ты жива. Это главное.

– Мы… мы сделали это, – прошептала Эля.

– Вместе, – подтвердил он, не отпуская её. – Всегда вместе.

И в этот момент он понял, что его чувства к ней стали не просто привязанностью. Это была любовь – глубокая, всепоглощающая, которая делала его не слабее, а сильнее.

***

Они нашли небольшую поляну в стороне от тропы, где солнечный свет проникал сквозь листву достаточно ярко, чтобы можно было разглядеть повреждения.

– Снимай рубашку, – сказала она деловито, доставая из рюкзака склянку с лечебным зельем.

– Эля, я…

– Не спорь. Когти тенепоклонников ядовиты. Если не обработать рану немедленно, яд доберётся до сердца.

Он покорно снял рубашку, стараясь не думать о том, как близко она к нему. Её пальцы были прохладными и нежными, когда она обрабатывала рану. Каждое прикосновение отзывалось дрожью в его теле.

– Будет больно, – предупредила она, поднося склянку к ране.

Лечебное зелье шипело, соприкасаясь с ядом, и Леонид стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть. Но боль была ничтожной по сравнению с пытками, которые он переживал, когда Эля склонялась над ним, её волосы касались его плеча, а её дыхание согревало кожу.

– Почему ты это делаешь? – спросил он тихо.

– Что именно? – она не подняла глаз, продолжая обматывать его плечо бинтом.

– Заботишься обо мне. Рискуешь жизнью. Ты же знаешь, чем это может закончиться.

Эля замерла, её руки застыли на его плече.

– А ты почему делаешь то же самое?

– Я…

– Когда этот теневик чуть не убил меня, ты не думал о последствиях. Ты просто действовал. Почему?

Леонид закрыл глаза. Он мог солгать, мог найти какое-то рациональное объяснение. Но ложь застряла у него в горле.

– Потому что я не могу тебя потерять, – признался он. – Потому что мысль о мире без тебя кажется мне невыносимой.

Её руки задрожали.

– Лео…

– Я знаю, что не должен этого говорить. Как ты меня назвала? – он весело улыбнулся, – мне нравится, – лицо его снова стало серьёзным, – знаю – это может всё усложнить. Но когда я увидел, что этот монстр готов тебя убить… – он поднял глаза и встретился с её взглядом. – Я понял, что готов сжечь весь мир, лишь бы ты была в безопасности.

Слёзы заблестели в её глазах.

– А я готова отказаться от всего, лишь бы остаться с тобой, – прошептала она. – И это меня пугает больше, чем любые тенепоклонники.

Между ними не было больше недосказанности. Всё, что они чувствовали, висело в воздухе, требуя ответа.

– Что мы делаем? – спросил он.

– Не знаю. Но знаю одно – я не хочу больше притворяться, что между нами ничего нет.

Он протянул руку и коснулся её лица, убирая слезинку со щеки.

– И я не хочу.

Они сидели так, глядя друг другу в глаза, когда компас в руках Эли начал неистово вращаться. Стрелка крутилась так быстро, что превратилась в размытое пятно.

– Что происходит? – Эля посмотрела на прибор с тревогой.

Леонид почувствовал, как зеркало в его рюкзаке начало вибрировать. Не просто дрожать – пульсировать, как живое сердце.

– Мы близко, – сказал он, поднимаясь и натягивая рубашку. – Храм где-то рядом.

***

Следующие два дня их путешествия были наполнены напряжённым ожиданием. Лес постепенно редел, уступая место каменистой местности, а затем – горным склонам. Воздух становился холоднее, а ветер – пронзительнее.

Они почти не говорили о том, что произошло между ними на поляне. Но что-то изменилось. Леонид ловил себя на том, что украдкой наблюдает за Элей, запоминая каждое её движение, каждое выражение лица. А она… она больше не отводила взгляд, когда их глаза встречались. Напротив, в её взгляде была открытость, которой раньше не было.

По вечерам они сидели у костра ближе, чем раньше. Их плечи касались, их руки иногда переплетались, когда они изучали карты. Это было невинно и одновременно интимно – как будто они учились быть близкими заново.

Во вторую ночь Эля проснулась от кошмара. Леонид услышал её приглушённый крик и мгновенно оказался рядом с её спальным мешком.

– Что приснилось? – спросил он, не решаясь коснуться её.

– Тьма, – прошептала она, дрожа. – Бесконечная тьма, которая поглощает всё. И ты… ты исчезаешь в ней, а я не могу тебя найти, – слёзы потекли по её щекам.

Не думая о последствиях, он лёг рядом с ней и обнял. Она прижалась к нему, её дрожь постепенно утихла.

– Это был всего лишь сон, – прошептал он в её волосы.

– А что если нет? Что если это предупреждение?

– Тогда мы будем к этому готовы. Вместе.

Они пролежали так до рассвета, не спя, слушая дыхание друг друга. И когда первые лучи солнца коснулись их лиц, Леонид понял, что никогда в жизни не чувствовал себя более счастливым и более напуганным одновременно.

***

На третий день они достигли горного перевала, с которого открывался вид на долину внизу. И там, на дальней стороне, возвышался древний храм.

Руины возвышались перед ними как чёрный палец, указывающий в серое небо. Покрытые мхом и украшенные символами Хранителей Реальностей, они излучали ауру древней силы и забытых тайн.

И чего-то ещё. Чего-то враждебного.

Храм был больше, чем Леонид представлял по описаниям в книгах. Пять башен поднимались к небу, соединённые арочными переходами. Центральная башня была самой высокой, и на её вершине можно было различить площадку, на которой когда-то горел священный огонь.

Стены были сложены из чёрного камня, который, казалось, поглощал свет. Резьба покрывала каждый дюйм поверхности – сцены из жизни Хранителей, изображения магических ритуалов, и что-то ещё… что-то, что заставляло глаза скользить мимо, не желая фокусироваться.

– Защитные заклинания, – пояснил Леонид, заметив затруднения Эли с рассматриванием стен. – Они не дают разглядеть самые важные секреты.

– Тогда как мы узнаем, что искать?

Он достал зеркало из рюкзака. Артефакт практически светился теперь, когда они были так близко к своей цели.

– Оно покажет нам дорогу.

***

Спуск в долину занял несколько часов. Тропа была древней, вырубленной в скале, но время и стихии изрядно её разрушили. В нескольких местах им пришлось карабкаться по осыпи, помогая друг другу.

Когда они наконец достигли основания храма, солнце уже клонилось к закату. Массивные ворота были закрыты, но амулет Леонида засветился при прикосновении к металлу.

Амулет не просто засветился – он вспыхнул ослепительно, словно предупреждая об опасности. Ворота медленно открылись со звуком, который был похож на стон умирающего.

– Мы ещё можем уйти, – сказала Эля, и в её голосе не было страха – только понимание того, что после этого шага пути назад не будет.

– Можем, – согласился Леонид. – Хочешь?

Она покачала головой.

– Нет. Что бы ни ждало нас там, мы встретим это вместе.

Они переступили порог храма.

Внутри храма царил полумрак, прорезаемый лишь слабым свечением их амулетов. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом ладана и чего-то ещё – древнего и забытого.

Их шаги гулко отдавались от каменных стен, покрытых той же загадочной резьбой. Коридор вёл их глубже в храм, мимо пустых алтарей и разрушенных статуй.

В центре храма находился огромный зал, потолок которого терялся в тенях. А в центре стояло второе зеркало – точная копия того, что было у Леонида, только в серебряной раме.

Но что-то в нём было не так. Отражение показывало не их самих, а пустоту – бездонную, голодную тьму.

– Леонид, – голос Эли дрожал, – я не думаю, что мы должны…

Но было поздно. Когда они приблизились, оба артефакта начали резонировать, излучая пульсирующий свет, который становился всё ярче, всё болезненнее.

Зеркала пели – высокую, пронзительную ноту, которая проникала в самые кости. В этом звуке слышались голоса – тысячи голосов, говорящих на забытых языках.

– Вместе, – сказал Леонид, протягивая Эле руку, но в его голосе казалось звучала неуверенность.

Она взяла её, и они одновременно коснулись зеркал.

Мир взорвался не просто светом – болью, страхом, отчаянием. Реальность расплавилась и перестроилась заново. Когда видения прояснились, Леонид и Эля обнаружили себя всё в том же зале, но теперь перед ними стояли их двойники.

Ибыла полная уверенность, что эти двойники знали все их секреты, все их страхи.

Двойник Леонида был не просто холоден – он излучал презрение и жестокость. Одет он был в чёрные одежды мага, но ткань словно поглощала свет. Его глаза горели красным огнём, а улыбка была полна злобы.

Двойник Эли выглядела как она сама, но в ней не было ничего живого. Её зелёные глаза были пусты, как у мертвеца, а движения – механическими, как у куклы.

– Наконец-то, – сказал двойник Леонида голосом, который был похож на его собственный, но искажённый презрением. – Мы так долго ждали встречи с вами.

– Кто вы? – спросил Леонид, инстинктивно заслоняя Элю.

– Мы – это вы, – засмеялся двойник. – Ваши истинные лица, освобождённые от лжи и самообмана.

– Ложь, – твёрдо сказала Эля.

– Ложь? – двойник Эли повернулась к ней с хищной улыбкой. – А что есть правда, милая? Что ты влюблена в этого слабака? Что думаешь, будто он ответит тебе взаимностью?

– Замолчи, – процедил Леонид.

– О, он защищает тебя, – продолжала двойник Эли. – Как трогательно. Но ты знаешь правду, не так ли? Ты знаешь, что он просто использует тебя. Как удобную спутницу, как живой щит, как…

– Хватит! – крикнула Эля, но в её голосе слышались слёзы.

ПсевдоЛеонид тем временем обратился к оригиналу:

– Ты думал, что любовь сделает тебя сильнее? Посмотри на себя. Ты готов пожертвовать миссией ради этой девчонки. Твой наставник был прав – ты слабак.

Слова резанули. Как он узнал о словах наставника? О тех болезненных воспоминаниях, которые Леонид никому не рассказывал?

– Помнишь тот день? – продолжал двойник. – Когда мастер Аргус умирал, а ты стоял рядом и ничего не мог сделать? Помнишь его последние слова?

– Не смей, – прошептал Леонид, но воспоминания уже захлестнули его.

Мастер Аргус лежал в постели, иссушённый магической болезнью. Его когда-то могучие руки дрожали, глаза потускнели.

– Ты слишком мягок, мальчик мой, – прошептал он. – Слишком привязываешься к людям. Это твоя слабость. И однажды она погубит не только тебя, но и всех, кого ты любишь.

– Он знал, – сказал двойник, наслаждаясь болью в глазах Леонида. – Знал, что ты обречён на провал. И вот ты здесь, – он повел рукой вокруг, – влюбленный в первую встречную девчонку, готовый забыть о своём долге.

Тьма сгущалась вокруг них, питаясь их сомнениями. Эля тоже боролась с наплывом тёмных мыслей. Её двойник говорил именно то, чего она боялась больше всего.

– Он никогда не полюбит тебя по-настоящему, – шептала двойник. – Ты просто попутчица. Удобная. Когда всё закончится, он найдёт кого-то лучше. Красивее. Умнее. Достойнее великого мага.

– Нет, – едва слышно прошептал Леонид, но его голос звучал неуверенно.

– Нет? – засмеялся его двойник. – Тогда докажи. Выбери – она или миссия. Ты не можешь спасти и её, и мир. Один выбор, Леонид. Кого ты оставишь умирать?

В этот момент храм содрогнулся, и Леонид понял – это не просто испытание. Это ловушка. Если они поддадутся сомнениям, тьма поглотит их навсегда.

Но что если двойники правы?

Он посмотрел на Элю – на её бледное лицо, на дрожащие руки, на слёзы, которые она пыталась сдержать. И вдруг понял.

– Ты ошибаешься, – сказал он своему двойнику, и его голос окреп.

– Что? – двойник нахмурился.

– Я сказал – ты ошибаешься. Я не выбираю между ней и миссией. Потому что без неё миссия бессмысленна.

Он протянул руку Эле, не сводя глаз с её лица.

– Эля. Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, переживём ли мы то, что нас ждёт. Но я знаю одно – я люблю тебя. И это не делает меня слабее. Это даёт мне силу, о которой я даже не подозревал.

Слёзы потекли по её щекам, но она улыбнулась – впервые за всё время в храме.

– И я люблю тебя, – сказала она, держась за его руку. – И мне всё равно, что говорят эти… Потому как, то, что между нами, реально. А они – просто тени наших страхов.

В момент их соприкосновения зеркала засияли, но теперь это был тёплый, исцеляющий свет. Двойники начали отступать, корчась от боли.

– Это невозможно, – прошипел псевдоЛеонид. – Любовь – это иллюзия! Она делает людей слабыми!

– Нет, – ответил Леонид, притягивая Элю ближе. – Слабость – это страх любить. А мы больше не боимся.

– Мы настоящие, – добавила Эля. – А вы – просто отражения наших самых тёмных мыслей.

Свет становился всё ярче. Двойники корчились, их формы начали расплываться.

– Ты пожалеешь об этом, – прохрипел двойник Леонида. – Когда придёт время выбирать между её жизнью и судьбой мира…

– Тогда я найду третий путь, – твёрдо ответил Леонид. – Потому что любовь не ослепляет – она позволяет видеть то, чего не видят другие.

Двойники растаяли с криком ярости, а храм наполнился золотистым светом. Зеркала перестали пульсировать, и в наступившей тишине они услышали только биение своих сердец.

– Мы справились, – прошептала Эля.

– Мы, – подтвердил он, и это слово теперь имело совсем другой смысл.

Их лица были так близко, что он видел золотистые искорки в её глазах, видел, как её губы слегка приоткрылись. Медленно, давая ей возможность отстраниться, он наклонился к ней.

Она не отстранилась.

Их поцелуй был не просто нежным – он был полон отчаяния и облегчения, страха и надежды, всех тех эмоций, которые они пережили вместе. Когда они разделились, мир вокруг них изменился. Не физически – но что-то фундаментальное сдвинулось во вселенной.

Они больше не были просто двумя людьми. Они стали чем-то большим.

В этот момент храм начал содрогаться по-настоящему. Древние камни не выдерживали силы активированных артефактов. Трещины побежали по стенам, а с потолка посыпались камни.

– Бежим! – крикнул Леонид, хватая второе зеркало.

Они выбежали из рушащегося храма, не разжимая рук. Когда за их спинами обрушились древние стены, поднимая облако пыли и осколков, они знали, что их путешествие обрело новый смысл.

– Что будет дальше? – спросила Эля, когда они остановились на безопасном расстоянии.

– Дальше мы будем вместе, – ответил Леонид, поднося её руку к губам. – Что бы ни случилось. И теперь у нас есть не только два зеркала, но и…

– И что?

Он улыбнулся, глядя на артефакты, которые теперь тускло светились синхронно, как два сердца, бьющиеся в унисон.

– И сила, которой не было у Хранителей Реальностей. Сила, рождённая из любви.

На горизонте уже зажигались первые звёзды. Впереди их ждал долгий путь домой, а потом – поиски остальных артефактов. Но теперь они знали: что бы ни встретилось на их пути, они встретят это вместе.

Им безусловно было невдомёк, что впереди их ждали испытания, по сравнению с которыми всё пережитое до сих пор покажется детской игрой. И только их любовь могла стать ключом к спасению мира. Или его погибели.