Кстати, это не фигура речи. Внутри меня действительно осталась маленькая девочка. Она либо должна перестать плакать и забиваться в угол при любой ситуации, отдаленно напоминающей ей жуткое прошлое, расправить платьишко, шагнуть снова к людям с открытыми объятиями и чистой улыбкой, или пусть уж умрет, решив, что во взрослом жестоком мире таким нежным малышкам не место. Вначале я соглашалась лишь на первый вариант, потом поняла – меня устроит любой, только бы душу перестало рвать на части в этом нелепом реанимационном балансе. Не случалось ни одного, ни другого