Цитаты из книг автора «Денис Чернаков»

– А чей голос? Посмотри, пожалуйста, кто это говорит. – Маленький мальчик. Ему лет пять. – Скажи, а что этому мальчику нужно больше всего на свете? – Любви, – сказал я, и мой голос дрогнул. – Дай ему ее. Приди к нему ты, взрослый, и дай. В воображении я подхватил этого мальчика, прижал к себе. Погладил по светленьким волосам. Посадил на колени. Сказал о том, что у него все будет хорошо, что он нужный и любимый, что я его не оставлю. Это происходило в воображении. В реальности же у меня текли слезы, невыносимо щипало в горле и носу, но дышать становилось легче с каждой секундой. Отстраненно отметил – все происходит в публичном месте, но меня это совершенно не волнует.

Я сам себя поправил: «Нет, Артур не „как будто дома“. Он действительно дома. Он дома везде в этом мире».

Лакированные ботинки блестели так, словно его занесли на руках в это заведение.

В ушах зазвенело. Полыхнули воспоминанием слова терапевта: «Мужчина никогда не ударит женщину. Но если ты ведешь себя, как вызывающий, грубый мужик, то можно и по морде получить».

скажу, молодой человек… Так как ответ на вопрос не подразумевался, женщина продолжила

Кстати, это не фигура речи. Внутри меня действительно осталась маленькая девочка. Она либо должна перестать плакать и забиваться в угол при любой ситуации, отдаленно напоминающей ей жуткое прошлое, расправить платьишко, шагнуть снова к людям с открытыми объятиями и чистой улыбкой, или пусть уж умрет, решив, что во взрослом жестоком мире таким нежным малышкам не место. Вначале я соглашалась лишь на первый вариант, потом поняла – меня устроит любой, только бы душу перестало рвать на части в этом нелепом реанимационном балансе. Не случалось ни одного, ни другого.

Обрадовался, предвкушая то тепло, которым наполнены ее послания. Но оно было иным. Хлестким и острым, как косой питерский дождь.

Я приземлился и закрутилось: хмурые протрезвевшие соотечественники, паспортный контроль с настолько пронзительными взглядами работников пограничной службы, что невольно задумаешься о скором введении железного занавеса, таксист с тихим отчаянием в глазах. Хотя я мог это все придумать, возвращаясь из лета в хмурую серую зиму. Единственное, что не вызывало сомнений – слякоть.

Оказалось, что творилось многое, но ничего нового. Тут воют, там подавили, здесь запретили. Ввели новый антиконституционный закон. Того убили, те опять готовятся к войне с Россией, у нас еще одни учения прошли. Тот и тот президенты встретились.

Оперся на парапет набережной, на которой невесть как оказался. Внутри что-то расправлялось, как смятая бумага на влажном воздухе…