Глава 2. Тавромахия

– Знал я одного Даню. Как же у него была фамилия? Черт, не вспомню. Он все статейки в одном журнале пописывал. Тот мне запомнился любовью к ночным покупкам вазелина с водкой, а также старушкам, которым предлагал пришивать яйца, ждать, пока они приживутся, а потом отрывать. И так раз за разом, – Ринат говорил быстро, с надрывом и, судя по всему, находился в весьма возбужденном состоянии.

Впрочем, сказать этого наверняка было нельзя, так как они с Даней были знакомы несколько минут. А до этого работали в разных сменах и никогда не пересекались. Разве что на проходной, но там вилось столько народу, всех не упомнишь.

Хотя Ринат обладал выразительной внешностью и наверняка бросался в глаза среди толпы. Он был рослый: пожалуй, повыше двух метров. Худощавого телосложения, но жилистый. Лицо его с наголо бритой головой имело хорошо выделявшиеся скулы и слегка раскосые глаза.

– И вот скажи мне, – продолжал рассуждать дылда, сидя на лавке в раздевалке (даже в таком положении он макушкой почти доставал Дане до плеч), – за каким хером ты здесь забыл? Решил деньжат срубить по легкой? Повелся, да?

– Чего ты к нему пристал? – неожиданно вступились за Даню.

Заступившегося звали Стасом. Они с Ринатом являлись напарниками. Стас выглядел совсем иначе: среднего роста, крепкого, но не крупного телосложения, с короткими русыми волосами, слегка заостренным носом и голубыми глазами. У Рината же глаза были темные, издалека казавшиеся черными.

В Стасе угадывалось нечто хищническое, однако было видно, что напоказ он этого не выставляет, предпочитая держаться с людьми в подчеркнуто вежливой манере. Вот и сейчас, заметив, что его напарник взял не соответствующие ситуации ноты, поспешил сгладить момент.

– Не видишь, что ли? – продолжил Стас, вертя в руках какую-то безделушку. – Паренек новенький. А ты на него сразу насел.

– Мне интересно, чего он тут забыл, – попытался оправдаться Ринат, не сводя глаз с Дани. – За каким он подписался на это дело? Ты, Стасон, оглянись, сколько нас здесь. Человек десять? Пятнадцать? Не маловато ли для такого дела? А я скажу тебе: нас так мало, потому что дураков нет. И никому такая херня не уперлась.

– Тебе ведь уперлась, – парировал Стас, улыбаясь: было видно, спор с коллегой забавлял его.

– Я ради денег, – незамедлительно признался он.

– Так вот и он тоже из-за денег.

– Есть разница. Он молокосос, только взгляни на него. Ведь зассыт и нас за собой потянет.

– Так ты ему растолкуй, поделись опытом. У тебя хорошо получается, – примирительно ответил Стас. – Наезжать не надо, нам еще тут вместе куковать хрен знает сколько.

Спорить ему надоело – он полез в шкафчик, который выделили каждому из присутствующих.

Ринат, уязвленный столь легко и быстро разрешившейся перебранкой, выглядел разочарованным. Он смерил Даню взглядом, коротко выругался и поднялся. Наверное, тоже собирался полезть в шкафчик, все-таки следовало переодеться, но его внимание привлек стоявший около Дани человек. Ринат словно бы лишь сейчас удосужился заметить его и уставился, явно собираясь что-то высказать.

Имени того человека никто не знал, да и учитывая, что он прибыл из бригады гастарбайтеров, вряд ли это имя можно было запомнить или выговорить с первого раза. Выглядел незнакомец, как и все его собратья: короткая стрижка и смуглая кожа. Единственное, что волос у данного экземпляра имелось куда меньше, да и цветом они были уже по большей части пепельным.

Дане вдруг подумалось, что он походил на какого-то очень дальнего родственника Рината. Но озвучивать догадку он, естественно, не решился.

На неизвестного узбека у Рината имелись свои планы. Гастарбайтеры занимали в основном мелкие должности и привлекались для всякой грязной работы, от того и отношение у персонала к ним было пренебрежительное. Вот и Ринат, похоже, решил это обыграть.

– Эй, – с вызывающей интонацией обратился он к незнакомцу. – Тебя как звать?

Тот отреагировал с некоторой задержкой.

– Равшан, – ответил он, посмотрев на Рината лениво-безразлично.

– Сколько здесь ваших? – емко поинтересовался Ринат, несколько оскорбленный такой пренебрежительной реакцией.

– Каких «наших»? – опять же с толикой лености и безразличия отреагировал он, говоря при этом практически без акцента. – Я один из своей бригады. Остальных не знаю, они с другой фермы.

– И с какой ты фермы? – не слишком любезно уточнил Ринат.

– А002, – пояснил Равшан, и на его лице мелькнуло нечто вроде презрения.

– А ты с какой? – Ринат, почему-то проигнорировав откровенный выпад, адресовал вопрос уже Дане.

– Ни с какой, – тот замялся и, чувствуя, что этим самым вызовет какую-нибудь нехорошую реакцию у своего собеседника, поторопился добавить. – Я с завода кормов.

– Мать твою, – с придыханием бросил Ринат и полез в шкафчик.

Даня остался стоять как есть. Он посмотрел на Равшана, и они встретились взглядами – глаза гастарбайтера блеснули.

– Надевать форму пора, – довольно миролюбиво произнес он.

Сказал и, поправив полотенце, которым был обмотан по пояс, удалился. Даня, который тоже прикрывался полотенцем и держа под мышкой запечатанный пакет с униформой, понял, что разговор на этом окончен и пошел искать себе шкафчик.

Помещение было ему незнакомо, из разговоров он знал лишь, что это чья-то чужая раздевалка, которую спешно освободили специально для их группы.

Ринат немного ошибся с количеством присутствующих – здесь насчитывалось семнадцать человек, из которых десять были гастарбайтерами. Чуть позже к ним присоединился восемнадцатый, их непосредственный начальник.

Сам он назвался Федорчуком Дмитрием Дмитриевичем. Однако все остальные называли его Орангутаном. И действительно – угадывалась в нем некая схожесть с этим животным.

Дмитрий Дмитриевич был широк в плечах и определенно обладал недюжинной силой. В глаза сразу бросались его верхние конечности – руки у начальника были длинные, с большими ладонями и толстыми цепким пальцами.

Лицом он был груб, с косматой и непослушной рыжей шевелюрой на голове.

Орангутан обладал резким, звонким голосом, поэтому, когда громким выкриком оповестил о своем появлении, все сразу же умолкли. Даже гастарбайтеры, возможно, не понявшие смысла, по интонации сообразили, что пришел кто-то важный.

Семнадцать человек повернулись практически одновременно. Орангутан обвел их тяжелым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Смотрел при этом он с прищуром, как если бы в чем-то подозревал каждого и пытался вывести на чистую воду.

– Глядь, какой павлин. Интересничает, – прошептал один из стоящих рядом с Даней работников и, подмигнув, толкнул локтем в бок соседа.

Парня этого звали Антоном, и он был с завода по утилизации трупов – краем уха Даня слышал, как тот представлялся другим мужикам. Лицо обычное, русые волосы, большие глаза, очки. Голос у него был такой, что всякая фраза, произнесенная им, звучала с толикой бесшабашности. Одним словом, парень казался весельчаком.

Фраза, брошенная Антоном, долетела и до Орангутана. Тот не расслышал сказанного, но моментально уловил источник звука и уставился на шутника. Даня решил, что сейчас тому несдобровать, но начальник вместо разборок недобро улыбнулся и приступил к разъяснению сложившейся ситуации.

– Слушать сюда, – начал он, шмыгнув носом. – И ты тоже, шутничок ебаный. С сегодняшнего дня вы работаете на ликвидации очага инфекции. Для тех, кто в танке, херня эта называется африканская чума свиней. Пиздецома такая, что мы тут для вас, долбоебов, притащили врача, который вам сейчас обрисует перспективы.

Орангутан умолк и отодвинулся, уступая место молодому интеллигентного вида мужчине в белом халате. Тот настолько неожиданно вышел из-за спины начальника, что никто даже и не сообразил, каким образом он смог незаметно попасть в раздевалку.

– Я раньше, когда у Неришева работал, – послышался еще один приглушенный голос, принадлежавший потрепанному на вид мужчине с отталкивающей наружностью, – была там такая херня, пацаны рассказывали. Так один говнарь устроился на работу, а потом свинтил, и куча хозяйств заразилась. Из-за одного пидораса.

– Слышь, ебала завалили! – рявкнул Орангутан и с извиняющимся видом, развел руками перед врачом.

Мужчина в белом халате слегка смутился, но затем, откашлявшись, выдвинулся вперед, тоже обведя всех взглядом. Смотрел он, правда, больше для проформы, потому как глаза его ни на ком не задерживались, да и вообще не выражали какую-то заинтересованность.

– Добрый день, – размеренным голосом поприветствовал он и, заложив руки за спину, взялся расхаживать из стороны в сторону, будто арестант на прогулке. – Я ветеринарный фельдшер, зовут Сдобкин Иван Викторович. Сегодня меня пригласили с целью разъяснить и обрисовать сложившуюся ситуацию. На данный момент мы с вами находимся в незавидном положении и, не побоюсь этого слова, в эпицентре страшной и очень высококонтагиозной болезни. Для несведущих поясню: африканская чума свиней до того заразна, что если бы ею, к примеру, заболел кто-то из вас и попал в Москву, меньше чем через неделю все население мегаполиса оказалось заражено. Я подчеркиваю, меньше чем за неделю все население. К счастью, данная инфекция не передается от человека к человеку и для нашего организма не представляет опасности…

Он внезапно умолк, как-то бездумно уставившись на стоящую перед ним толпу людей. Наверное, как пришло на ум Дане, обрисовывал перспективы того, будь эта болячка человеческой.

Во время паузы по рядам загулял шепоток. Однако Орангутану было достаточно одного взгляда, чтобы пресечь все на корню.

Тем временем ветеринарный фельдшер вышел из ступора и, вновь заходив туда-сюда, вернулся к своему рассказу.

– Для представителей Sus domesticus данное заболевание до того опасно, что не предполагает никаких протоколов лечения, а единственным возможным вариантом является полная депопуляция. Так же должен быть установлен карантин, а следом последующая дезинфекция всех помещений и уничтожение зараженного биологического материала. Собственно говоря, этим вам и предстоит заняться, – тут он осекся, услышав со стороны Орангутана странный звук, напоминавший то ли кашель, то ли подавленный возглас негодования.

Фельдшер вовремя и, главное, правильно понял этот намек и сменил вектор своего монолога. То, чем им предстояло заниматься, как и что делать – это все было не его ума дело и относилось к зоне ответственности Дмитрия Дмитриевича.

– Африканская чума свиней, – вернул он нить разговора в верное русло, – крайне заразное заболевание. Поэтому все вы, вызвавшиеся добровольцами для помощи в локализации очага инфекции, должны с понимаем отнестись к тому, что в ближайшее время все будете изолированы, и вам придется постоянно находится на территории комплекса в специально отведенных для этого помещениях.

– А ближайшее время, это насколько? – донеслось из толпы.

– Слышь, дохуя умный, что ль? – опередил с ответом Орангутан. – Пока с работой не разберетесь, хуев вам в две калитки. Давай док, продолжай, у нас времени тут не вагон и маленькая тележка. Разжуй им, а дальше я сам.

– На данный период, – ветеринарный фельдшер все-таки решил перейти наконец-то к конкретике, – у нас заражена ферма В222. К счастью, она не крупная, поголовье ее составляет около 10 000 особей. Наша с вами задача локализовать очаг заражения. Мы должны будем умертвить животных, утилизировать останки, а затем провести мероприятия по дезинфекции и санации. Для этого нужно соблюдать строгий карантин: вы не должны покидать пределов обозначенной зоны, не вступать в контакт с другими людьми. Именно из-за этого у вас забрали личные вещи и одежду…

Тут Орангутан легким движением подцепив медработника за белый халат, вывел его с первого плана. Иван Викторович исчез так же незаметно, как и появился.

Орангутан весьма уничижительно выразился в адрес фельдшера, а следом достал из кармана записную книжку.

– Значится так, – с деловитым видом раскрыл он ее. – Задача у вас простая: ходить за врачами, помогать им. Надо будет вытащить все туши наружу. Другие группы готовят ямы для сжигания. Начнете загружать дохлятину, чтобы ее потом перевезли к ним. Там начнем все сжигать. Если надо, вы тоже помогаете и снаружи. Ясно?

Он оглядел подчиненных. Исходя из всеобщего молчания, поставленной задачей прониклись все.

– А хули, вы еще не готовы? – вдруг спохватился он, увидев, что некоторые не успели переодеться. – Пять минут на сборы!

Бросив на них полный презрения взгляд, Орангутан вышел из раздевалки прочь. Тут же те, кто не успел облачиться в униформу, незамедлительно приступили исправлять эту оплошность.

Даня оказался в числе оных, поэтому старался одеться как можно быстрее, хотя его порядочно отвлекали люди, принявшиеся обсуждать произошедшее.

– Про Москву, думаю, напиздел коновал, – поделился какой-то мужик своим мнением.

– А тебе откуда знать, деревня? – тут же поддел Ринат.

– Ты в сам-то Москве был? Видел, какой город большой?

– Да. А ты? – уверенно ответил Ринат и встал вплотную, по всей видимости, чтобы подчеркнуть разницу в росте (оппонент приходился ему гораздо ниже).

– Я много где был, – ничуть не смутившись, парировал мужик.

Ситуация обрисовывалась напряженная, и если бы не Стас, вклинившийся в перебранку, вполне возможно, конфликт мог перейти в горячую стадию.

– Ринат, отвали от человека. Чего ты ко всем лезешь, – Стас встал между ними и одной рукой отодвинул своего напарника, а сам повернулся к мужику и обратился уже к нему. – Тебя как звать, друг? Ты мне раньше на глаза не попадался.

– А вы с какой фермы, ребят? – собеседник по достоинству оценил миротворческие потуги и умерил пыл.

– С Б111.

– А я с племенной, – он изобразил некоторое подобие улыбки, обнажив щербатый рот, и протянул руку. – Меня Тугун кличут.

– Я Стас. А этот дылда неугомонный, Ринат. Ты на него внимания не обращай, он всегда такой заведенный.

– Бывает, – Тугун слегка кивнул головой в знак солидарности. – И ты что думаешь насчет всей хуйни?

– А чего тут думать? Работать надо. За такие деньги я полгода, а то и год буду потеть. А здесь за пару недель можно озолотиться.

Тугун ничего не ответил, а Стас предпочел перевести свой взгляд на Даню.

– Дружище, – прямо-таки добросердечно апеллировал он к нему, – ты пока уши развесил, все переоденутся. Дмитрич ждать не любит, так что, если не хочешь лишнего головняка, поспеши.

Поймав на себе многочисленные взгляды, Даня моментально внял его словам и стал поспешно натягивать одежду. Стас же подошел к Ринату и взялся ему что-то усердно высказывать, но конкретики слышно не было.

Тугун повернулся к своим двум товарищам (один низкий с хитрым прищуром и зализанными назад волосами, второй какой-то корявый, кривой) и начал тоже о чем-то вещать скороговоркой.

А вот Антон, дождавшись, пока кончится перебранка, вдруг обратился к двум гастарбайтерам, стоявшим неподалеку и с живым интересом следившим за Ринатом и Тугуном.

– Граждане мусульмане, – без толики смущения, с живым и открытым видом поинтересовался он у них, – а вы как смотрите на то, что вам придется иметь дело со свининой? Нету ли в этом чего-то предосудительного со стороны вашей религии?

Гастарбайтеры, очевидно, не смогли перевести его слова на родной язык, но, видя, как тот вполне себе добродушно им улыбается, тоже улыбнулись ему в ответ. Скорее всего, на это Антон и рассчитывал. Кое-кто прыснул от смеха.

– Зачем так шутишь? – отозвался откуда-то сбоку Равшан и возник рядом. – Они тебя не понимают. Нехорошо. А насчет веры, это их дело. Тебе кто-то нехорошее говорил с их стороны? Нет? Ну и не надо к ним лезть.

– А ты у них, я смотрю, за главного? – влез в разговор Ринат, который каким-то образом отделался от напарника.

– У нас главный есть, – пояснил Равшан, оценивающе разглядывая Рината и стараясь угадать, к чему тот клонит.

– Тогда чего ты им рты закрываешь?

– Они по-русски не понимают.

– Как же они тут работают? Развелось черножо…

– Блять, вы чо, охуели?! – громогласно раздалось у них за спинами. – Вы у меня тут сейчас все по-камбоджийски заговорите, мать вашу! Сказал, сука, переодеться и на выход, а они, блять, устроили тут римский форум. Все выходим! Кто не успел, будет работать с голой жопой, мне похуй! Бегом-марш, блять!

Общество пришло в движение и стало спешно покидать раздевалку. Даня под шумок успел натянуть верх комбинезона и выбежал вслед за коллегами.

– Прямо как в армии, – ляпнул Антон, который, несмотря на нагоняй, продолжал улыбаться, и, казалось, происходящее его крайне забавило.

Перед выходом образовалась небольшая пробка – резво натягивать резиновые сапоги высотой почти до колена было не с руки, и для этого требовалась определенная сноровка. Те, кто работал довольно долго, справлялись проворнее, нежели чем новички.

А новичков, судя по всему, хватало. Замешкался и Даня. Стас, который почему-то оказался поблизости, стоял уже обутый и отвесил еще один подбадривающий и нравоучительный совет, после чего чуть ли не последним покинул помещение.

В большом прямоугольном боксе Орангутан выстроил их, словно школьников на праздничной линейке. Тут же стояло несколько человек в белых халатах, среди которых нашелся и недавний лектор, который на фоне своих коллег почему-то виделся этаким заморышем: другие смотрелись посолиднее.

– Значится так, – Орангутан умерил свой пыл и общался куда более пристойно и сдержаннее. – Будете работать парами. Каждая пара переходит в подчинение ветврачу. Ходите следом и выполняйте их указания. Херней, – он прочистил горло, – не заниматься. Делаем только то, что велено. Все понятно? Вопросы есть?

– А поделиться на пары, это по двое, что ль? – раздался чей-то голос.

Орангутан приложил неимоверные усилия и как можно более любезнее уточнил, что спрашивать подобные очевидные вещи явный моветон. Однако, раз такой вопрос возник, он возьмет на себя ответственность и единолично разделит всех на свое усмотрение.

Даня вздохнул с облегчением, что тут присутствовали врачи, и страшно было представить, в каких выражениях Дмитрий Дмитриевич обрисовал бы свои мысли в отсутствии оных.

А потом Орангутан поставил его в пару с Тугуном. Что же – это представлялось много лучшим вариантом, нежели чем с Ринатом. Впрочем, самого Рината определили вместе с Равшаном, и, вероятно, сделано это было неспроста.