У бедняжки вдруг сменилось выражение лица – оно сделалось необычайно растерянным.

– Мое имя… – она опустила глаза. – Имя …

– Да, имя. Твое имя, – попытался подсказать ей Арк.

– Вот блин, – она посмотрела на него с зарождавшимся в глазах ужасом. – Я его не знаю…

– Не помнишь, как тебя зовут? – чуть ли не выкрикнул Лех.

Девушка отпрянула, будто ее обожгло пламенем, и выставила вперед руки, как бы защищаясь.

– Значит так, старые извращенцы, – с резко сменившейся интонацией обратилась она к ним. – Что вы со мной сделали! Почему я не помню собственного имени?!

– Это мы-то? – от всей души усмехнулся Лех и глянул на Арка. – Слышал? Вот тебе и благодарность за спасение.

Девушка, похоже, не поняла, что он имеет в виду, и с вызывающим видом продолжала смотреть на обоих, ожидая пояснений.

– Подожди, – осадил Арк и подошел к ней ближе, почти вплотную. – Что ты помнишь? Как ты попала на поезд?

– На какой еще поезд?! – она стала таращиться по сторонам, рассматривая каморку. – Где я вообще нахожусь?

– Не помнишь про поезд? – не отставал Арк.

– Так, – она предприняла попытку встать с дивана, но тут же завалилась обратно: ноги ее плохо держали. – Что с ногами? Я не могу подняться.

– Лучше пока посиди, – Арк опустился на корточки, и их глаза оказались практически на одном уровне друг с другом: девчонка была совсем небольшого роста. – Попробуй что-нибудь вспомнить. Нам нужно знать, кто ты и каким образом попала в этом место.

Сделав вид, что это бесполезная затея, Лех махнул на них рукой и отошел к столу, где опять приступил листать журнал.

Проводив его взглядом, девушка стала думать. Минут пять она молчала, а Арк дожидался.

– Я не могу ничего вспомнить, – вынесла она вердикт. – Почему так? Будто с утра проснулась и все. Чистый лист. Так что рассказывайте сами, почему и как я тут оказалась. И что это за место? И кто вы такие?

– Мы работаем здесь, – повторил Арк, – занимаемся…

– Тринадцать по горизонтали! Водоворот в Норвегии, вызывавший неподдельный ужас у моряков. Первая буква «м», – неожиданно выкрикнул Лех. – Ну что, барышня, такое сможешь разгадать?

– Мальстрем, – дала она ответ, потратив на раздумья совсем немного времени.

– А вот это уже что-то, – Лех встал и подошел к Арку, показывая ему кроссворд.

– Подходит, – удивленно резюмировал тот и вопросительно глянул сначала на Леха, а потом на незнакомку.

– Значит, что-то она да помнит, – Лех свернул журнал в трубочку и тоже сел на корточки. – Писать и считать умеешь?

– Умею…

– Значит, не все так плохо, – он похлопал Арка по плечу, – по крайней мере, сможет за собой ухаживать и кое-что делать по хозяйству.

– Но мое имя…

– Волосы у тебя интересные, – не дал ей договорить Лех, – длинные и цвет… Как пшеница или лён какой-нибудь. Вот что, – он почесал свернутым журналом щеку. – Так и будем тебя звать: Лён.

Судя по виду, девушка столь сильно возмутилась, что даже растерялась.

– Тут у всех имена из трех букв что ли? – только и сообразила она с ответом.

– Это еще на самые плохие варианты, – Лех с заметным усилием выпрямился во весь рост. – Ладно, Арк, решай с ней вопросы сам. А у меня обход. Работа в первую очередь.

Он достал затертый портфель черной кожи, сунул под мышку и был таков.

– Почему Лён? – стоило ему уйти, сразу спросила девушка. – Я уверена, у меня есть нормальное имя.

– Я на твоем месте не стал бы с ним спорить, – посоветовал Арк (удивленный не только угаданным тринадцатым вопросом, но и тем, с какой легкостью и без пререканий Лех решил судьбу девушки) и присел на диван. – Ладно, давай заново. Попробуй хоть что-нибудь вспомнить.

– Не получается. Не помню, как попала сюда, – взялась перечислять она, – не знаю, как меня зовут и откуда я. В голове что-то такое вертится, но не могу за него ухватиться, ускользает.

– Но вопрос в кроссворде ты угадала верно.

– Потому что я не могу вспомнить о себе, но знаю про остальное, – с готовностью отвечала она, и становилось понятно, что в отсутствие Леха общаться ей было проще.

– Ладно, – отстал он. – Может, потом вспомнишь, я слышал, такое бывает. Амнезия…

– Я в курсе, что такое амнезия, – перебила она. – А теперь можно мне нормально объяснить, где я нахожусь?

– Конкретно сейчас ты в нашей, если можно так выразиться, комнате отдыха. Мы тут отдыхаем. Еще на этаже есть мастерские. У меня своя, у Леха своя. Занимаемся ремонтом техники. Лех, например, специализируется…

– Вы тут только вдвоем? – снова вклинилась она.

– Нет. Есть еще мастера, но они сейчас либо в командировках, либо в отпусках. Плюс начальство, административная часть. Но, – он развел ладони, – там все разъехались отдыхать, в том числе и директор. Осталась только бухгалтерия на третьем этаже.

– Так, – с живым интересом стала спрашивать она далее, – а кроме этих ваших мастерских, что тут еще есть? Как называется город?

– Тут промзона в основном. Совсем рядом комбинат, там цеха, производство, ТЭЦ. На западе жилая застройка, спальные районы. Со стороны севера пустыня. А на юге… – он призадумался, – там вдалеке отроги гор, но что перед ними, я не знаю, никогда туда не ходил.

– Какая еще пустыня? – не сразу дошло до нее сказанное.

– Обычная. Песок и камни.

– Обычная? – она с подозрением прищурилась. – Как этот город называется?

– Ло-е-чэн, – медленно выговорил он.

– Как? – нахмурилась его собеседница. – Это на китайском?

– Да.

– То есть, – девушка окинула взглядом помещение, – мы в Китае?

– И да, и нет, – учтиво улыбнулся Арк.

– А поподробнее?

– Когда-то давным-давно, – вздохнул он, явно не горя желанием рассказывать, – это все построили в качестве подарка советские рабочие. К какой-то там важной и памятной дате. В центре есть стела, там все подробно расписано.

Арк взял паузу, словно пытаясь что-то вспомнить.

– Но город возвели на отшибе, – продолжил он рядовым тоном, – и ехать сюда особо никто не захотел. А для местных оказалось привычнее жить по-старому и они тоже не стали переезжать. Поэтому город долго стоял пустым. Через много лет началась программа реновации. Вот правительство и стало набирать специалистов, чтобы они смогли привести все в порядок для…

– То есть территориально мы сейчас в Китае? – не стала она дослушивать до конца его историю.

– Внутренняя Монголия, если быть совсем точным.

– Вот черт, – новость ее огорчила, однако затем она спохватилась и стала хлопать себя по карманам. – У меня, наверное, должны быть с собой какие-то документы!

– Я уже проверил твои карманы, – со смущенным видом сознался Арк. – У тебя ничего с собой не было.

– Ты рылся в моей одежде?

– Надо было узнать хотя бы, кто ты.

– Точно, я приехала сюда на поезде, – прошептала она, продолжая проверять карманы. – Так, ладно. Рассказывай еще. Про себя и про твоего этого друга, который ушел.

– Говорю же: мы здесь работаем вместе. У нас обоих трехлетний контракт. Что-то вроде вахты.

– А до этого ты чем занимался?

– Да так… – неохотно ответил он, – всяким разным. Это не важно.

– Так обычно говорят, когда хотят что-то скрыть, – насторожилась она, смерив его недобрым взглядом. – Но мне какое дело? Я оставаться не намерена. Выведи меня, а лучше отведи к кому-нибудь нормальному из начальства.

– Осталась только бухгалтерия, – напомнил он.

– Вот и отлично, поговорю с ними, – полная решимости, она еще раз попыталась подняться.

И у нее вышло, хотя держалась на ногах неуверенно.

– Может, тебе пока стоит отлежаться? – заботливо предложил Арк.

В несколько грубоватой форме его предложение было решительно отвергнуто. Девушка хоть и выглядела этакой фарфоровой куколкой, но характером была не обделена.

Предупредив, что действует она на свой страх и риск, ему ничего не оставалось делать, как отвести ее. Будь Лех рядом, им вдвоем удалось бы переубедить девушку, но в одиночку Арк отчего-то не желал вступать с ней в перепалки. Хочет в бухгалтерию – пускай идет, ей же хуже.

Выведя гостью из каморки (несмотря на протесты, он все-таки взял гостью под руку, чтобы не упала), Арк повел ее по пыльному коридору в сторону лестницы.

– Все, хватит меня держать, я сама, – запротестовала она, вывернулась и пошла, опираясь о стенку. – Долго нам еще?

– До конца и по лестнице наверх.

Вместо ответа девушка только фыркнула, отвернувшись и сделав вид, что разглядывает коридор. Тот, правда, ничем не отличался от тысяч других. Стены его ровно до двух третей высоты были выкрашены темно-зеленой краской. Выше шла побелка. Пол был сложен из незамысловатой плитки, кое-где пошедшей волной.

По левую сторону располагались окна – Лён проявила интерес и пыталась рассмотреть пейзаж за ними. Но получилось увидеть лишь щербатую асфальтовую дорожку да бетонный забор, за которым высились какие-то постройки, явно нежилые.

Добравшись до лестницы, начали подниматься. Для девушки это оказалось тяжелым испытанием, но от предложения помощи она снова отказалась.

– Пришли, – Арк остановился, облокотившись на перила. – Дальше прямо. Там одна дверь, не ошибешься.

– Не пойдешь со мной? – с вызовом поинтересовалась она, вглядываясь в мрачный коридор (свет там не горел).

– Ты же такая самостоятельная, – попробовал отшутиться он, – справишься.

Истинную причину, по которой не пожелал идти с ней, Арк озвучить не решился.

– Ну и пожалуйста, – бросила она.

В этот момент по лицу Арка проскользила тень – он словно бы что-то вспомнил, нечто давно забытое. Наверное, из-за этого и повел себя необычно – вместо того, чтобы дождаться девушку, он спустился на этаж ниже, где уселся на одну из ступенек, да так и сидел, пока та не вернулась.

Лён с растерянным видом кое-как доковыляла до Арка и присела рядом.

– Что там такое? – вопросила она, порядком озадаченная.

– Ты о чем? – Арк постарался изобразить, что не понял, о чем шла речь.

Актер из него вышел никудышный и это тут же подметила его собеседница.

– Не валяй дурачка, – пристыдила она. – Я спрашиваю, что это за чертова дверь и кто там за ней?!

– Я же сказал, бухгалтерия.

– За дуру меня держишь?!

Арк промолчал.

– Объяснить ты можешь? – чуть успокоившись, вновь обратилась она к нему. – Я подошла к двери и постучалась. Сначала тихо было. Хотела еще раз постучать, но оттуда скрежет и бульканье послышалось. А после этого металлическую дверь выгибать начало!

– Прям уж выгибать, – стушевался он, стараясь не смотреть в ее расширившиеся от удивления глаза.

– Прям выгибать, – повторила она, отбивая каждое слово, – металлическую дверь.

– Там было темно, мало ли чего могло померещиться, – Арк поднялся, всем видом демонстрируя, что собрался возвращаться. – Ты еле на ногах стоишь. Я думаю, у тебя сотрясение. Ударилась головой. Это все объясняет. Пойдем лучше к нам, полежишь на диване, придешь в себя. А то вдруг еще чего привидится.

– Мне не привиделось, – огрызнулась она, но, пускай и нехотя, двинулась за ним вниз.

К тому времени, когда они добрались до каморки, их уже поджидал Лех. На старой плитке он разогревал чайник и занимался тем, что сидел и разглядывал его пузатый бок, покрытый копотью.

– А-а-а, – дружелюбно протянул он, – вы как раз вовремя. Я чай поставил. Будете?

Арк качнул головой в знак согласия, девушка же сделала вид, что не слышала его реплики.

– Куда ходили?

– Она захотела прогуляться до бухгалтерии.

– И как успехи? – не без иронии полюбопытствовал Лех и полез доставать кружки.

– Может, тогда объясните, что там происходит, раз так смешно? – раздраженно раздалось со стороны дивана.

– А в чем, собственно, дело, Лён? – вполне искренне задался вопросом Лех.

Арк немало удивился, когда вместо ругательств и возмущений девушка вежливо рассказала, что там видела.

Лех приходился заметно старше Арка – вероятно, теперь эта деталь стала очевидна и для нее, и, возможно, поэтому она стала вести себя с ним более вежливо. Даже по поводу своего нового имени ничего не сказала против.

– Так тебя разыграли, – громко сказал ей Лех, а потом наклонился к Арку и прошептал. – Ну как девчонка? Нормальная?

В ответ Арк молча кивнул.

– Хреновые розыгрыши, – отозвалась она.

– Люди там странные, со своим юмором. И им очень не нравится, когда их тревожат, – опять нарочито громко произнес он, а следом добавил вполголоса, снова обращаясь к Арку. – Не будем пока ей ничего рассказывать?

Тот жестом показал, что согласен.

– Интересно, что происходит, когда вы приходите получать зарплату? – попыталась съязвить Лён.

– Не знаю, успел ли тебе рассказать мой коллега, – ни капельки не смутившись, взялся объяснять Лех, – но мы на контракте. По его условиям зарплату нам платят не ежемесячно, а кладут на специальный счет.

– Все равно ее некуда тратить, – счел нужным уточнить Арк.

– Верно, – благосклонно отозвался Лех, выставляя кружки на стол и насыпая туда чаю.

– А еда и все остальное?

– Поставляется за счет организации, нанявшей нас, – Лех показал, что сбить его с толку не так-то просто.

– А дверь? – вспомнила она. – Почему дверь начала выгибаться? И почему она железная?

– Эх, – испустил вздох Лех, наполняя кружки кипятком. – Там же бухгалтерия, у них деньги и документы всякие, естественно, такое будут хранить под защитой.

– Вам же не платят зарплату, – возразила Лён.

– А ты думаешь, мы одни тут только работаем? – Лех отпил из кружки, от которой поднимался дымок. – Горячо. Садись, попей чаю лучше.

– Твой друг мне сказал, что здесь больше никого нет, что тут только вы и бухгалтерия, – все никак не унималась она.

– Теперь и ты с нами, – отделался короткой репликой Лех и принялся пить чай, далее на беседы не отвлекаясь.

Его примеру последовал и Арк. Похоже, девчонка изрядно утомила их своими разговорами – в привычной жизни говорить им приходилось в разы меньше. А бывали дни, что они и вовсе обменивались одной-двумя фразами.

Лён, осознав, что на данном этапе дополнительной информации ей из них не выбить, тоже села пить чай. В животе у нее было пусто: она словно бы не ела много дней.

После чаепития Лех завалился на диван, сказав, что ему надо полежать часок-другой, а Арк, сославшись на работу, ушел, прихватив с собой какую-то сумку.

Лён осталась сидеть за столом, откуда вскоре переместилась в кресло. Она вновь попыталась что-либо припомнить, а когда ей этого не удалось, стала просто слушать.

Вначале каморку наполнял лишь храп Леха, но затем она стала различать звуки, идущие с улицы: стучал по стеклам дождь, завывал ветер. Кажется, пару раз долетали обрывки человеческой речи – какие-то смутные отголоски, которые нельзя было разобрать. Как только она их слышала, то сразу вставала и подходила к окну, надеясь увидеть там кого-либо. Но, увы, пространство за окном оставалось безлюдным.

В один из таких моментов абсолютно бесшумно подкрался Лех. Он что-то сказал у нее за спиной – она так испугалась, что даже вскрикнула. А Лех полез возиться с плиткой.

– Как с памятью? Прояснилось что-нибудь? – деликатно осведомился он.

– Нет.

– У тебя такой задумчивый вид был, я предположил, ты что-то вспомнила, – Лех, поставив чайник, подошел к ней и посмотрел на окошко. – Не советую долго всматриваться, это нагоняет тоску.

– А я и не всматриваюсь, – парировала Лён. – Я думала.

– И о чем же?

– Хочу свалить побыстрее, – хмуро ответила она.

– И куда хочешь свалить?

– Куда-нибудь. А где ваш второй?

– Арк? Так он ушел на ночную смену. Теперь до утра не вернется.

– Какая ночная смена? Еще светло.

– У него свой график, – с какой-то неопределенностью ответил тот.

Лён глянула на небо, по которому ползла и ползла нескончаемая армада облаков. Не находилось ни одной прорехи – все было залито свинцом.

И тут она поняла, что в отсутствие такого ориентира, как солнце, невозможно было определить, какая часть дня перед ней. Серый цвет все уравнивал, и казалось, это могло быть и раннее утро, и полдень, и близившийся вечер.

– Мерзкая погода, – заметила она.

– Осень… осенью здесь всегда так, – поддакнул Лех, а после короткой паузы поинтересовался. – Арк тебе успел рассказать что-нибудь про это место?

– Ваш друг мне сказал, что мы в китайском городе с невыговариваемым названием, который находится на территории Внутренней Монголии.

– Теперь ты понимаешь, что «свалить» так просто не выйдет?

– Но как-то же остальные отсюда уехали? Ваш друг сам говорил, что в отпуск кто-то там ушел.

– Не все так просто, – Лех обошел кресло и достал из-за него коробку из плотного картона. – Есть хочешь?

Лён глянула на нее: на боку виднелась напечатанная надпись «Великая стена».

– Что это? – недоверчиво покосилась она на Леха.

– Тушенка, – он поставил коробку на стол и показал содержимое. – Не Бог весть какой деликатес, но употреблять в пищу можно без опасений.

Лён не торопилась с ответом.

Консервы выглядели, мягко говоря, не презентабельно: банки были какие-то помятые и в следах ржавчины. Этикетка наклеена криво и пугала своим откровенным минимализмом – вместо информации тут имелся только черный профиль коровьей головы на светлом фоне. И все.

Однако есть ей хотелось сильно. Лён казалось, что она вообще до этого никогда не ела – так сильно чувствовался голод.

– Ну так что? – поторопил ее Лех. – Разогревать на тебя?

– Давайте, – махнула она рукой.

Лех что-то одобрительно пробурчал себе под нос и, открыв консервы (пришлось ему с этим повозиться, потому как банки перекашивало вкривь и вкось), поставил их бок о бок на плитку.

Пока еда разогревалась, Лех вернулся к своему журналу с кроссвордом и с задумчивым видом что-то там высматривал. Лён же отвернулась к окну, не в силах смотреть на тушенку. Но потом вспомнила про их прервавшийся разговор и решила его продолжить.

– Давай сперва поедим, а потом ты свои вопросы задавать начнешь, – не отрываясь от кроссворда, ответил Лех, – болтовня отбивает у меня аппетит.

И она отстала.

Вскоре тушенка разогрелась, наполнив комнату довольно специфическим запахом, который был приятен и неприятен одновременно.

Лех пригласил гостью за стол, выдав гнутую алюминиевую ложку. Лён глянула в банку – до самого верха та была забита волокнистыми кусками мяса с кусочками белесого жира.

Отведать все это она решилась только после того, как ее собеседник отправил несколько ложек себе в рот. На вкус оказалось не так уж и плохо и весьма сытно. Правда, несколько пресно. Но чего-то большего от еды в подобной упаковке ожидать вряд ли стоило.

Когда тушенка была съедена, Лех поставил разогреваться чайник. Все это время Лён нетерпеливо поглядывала на него, дожидаясь момента, и, наконец, вновь обратилась к нему.

– Поверь, это не та тема, которую ты хотела бы услышать, – предупредил он, не вдаваясь в подробности.