Наше желание контролировать настолько сильно, а сознание, что мы это делаем, — настолько отрадно, что люди часто ведут себя так, будто в состоянии контролировать даже то, что управлению не поддается. Играя в азартные игры, например, люди ставят на кон больше денег, если противники кажутся им несведущими в игре, — как будто верят, что сумеют проконтролировать процесс вытягивания карт из колоды и получат таким образом преимущество39. Они сильнее уверены, что выиграют в лотерею, когда могут контролировать номер на своем билете40, а при игре в кости сильнее уверены в победе, если бросают кости сами41. Они рискнут большей суммой, если кости еще не брошены, чем когда те брошены, но результат пока неизвестен42, и поставят больше, если именно им будет позволено назначить выигрышную комбинацию43. Поведение людей в каждой из этих ситуаций выглядело бы совершенно абсурдным, если бы они считали, что контролировать не поддающиеся управлению события не могут. Но если где-то в глубине души они верят, что могут — хоть чуть-чуть, но могут, — тогда поступки их выглядят вполне разумными. И кажется, где-то в глубине души большинство из нас действительно в это верит. Почему смотреть футбольный матч в записи не так интересно, даже если мы не знаем, какая команда выиграла? А потому, что сам факт, что игра уже состоялась, перечеркивает всякую возможность докричаться через экран телевизора, через кабельную систему до стадиона и помочь тем самым мячу влететь в ворота! Возможно, самое странное в этой иллюзии контроля не то, что она существует, а то, что она оказывает почти такое же положительное психологическое воздействие, как и настоящий контроль. Фактически те люди, которые кажутся невосприимчивыми к этой иллюзии, находятся в клинической депрессии44 — они склонны точно оценивать, насколько способны контролировать события в той или иной ситуации45.