Цитаты из книг автора «Дэн Симмонс»

И/ослепленный гордым превосходством/Ты упустил из виду этот путь/Которым я прошел к извечной правде\\Во-первых/как царили до тебя/Так будут царствовать и за тобой/\Ты///не начало не конец вселенной\\Праматерь Ночь и Хаос породилиСвет///первый плод самокипящих сил/Тех медленных брожений/что подспудноПроисходили в мире\\Плод созрел/Явился Свет/и Свет зачал от Ночи/Своей родительницы/весь огромныйКруг мировых вещей\\В тот самый часВозникли Небо и Земля/\От нихПроизошел наш исполинский род/Который сразу получил в наследствоПрекрасные и новые края\\Стерпите ж правду/если даже в нейЕсть боль\\О неразумные///принятьИ стойко выдержать нагую правду///Вот верх могущества\\Я говорю/\Как Небо и Земля светлей и краше/Чем Ночь и Хаос/что царили встарь/Как мы Земли и Неба превосходнейИ соразмерностью прекрасных форм/И волей/и поступками/и дружбой/И жизнью/что в нас выражена чище/Так нас теснит иное совершенство/Оно сильней своею красотойИ нас должно затмить/как мы когда-тоЗатмили славой Ночь\\Его триумф///Сродни победе нашей над начальнымГосподством Хаоса\\Ответьте мне/

[О вы, кто дышит только жаждой мести/Кто корчится/лелея боль свою/Замкните слух/\мой голос не раздуетКузнечными мехами вашу ярость\\Но вы/кто хочет правду услыхать/Внимайте мне/\я докажу/что нынеСмириться поневоле вы должны/И в правде обретете утешенье\\Вы сломлены законом мировым/А не громами и не силой Зевса\\Ты в суть вещей проник/Сатурн великий/До атома/\и все же ты///монарх

Кратко, без двусмысленностей. Загляните в досье Черчилля и Струдинского. Реалистично, но с энтузиазмом, оптимистично, но с оттенком суровой решимости.

При всем почтении к вам, госпожа секретарь, я должен напомнить, что являюсь младшим офицером флота и недостаточно компетентен, чтобы высказывать свое мнение по столь важным вопросам.

Чтобы стать поэтом – настоящим поэтом – нужно воплотить в себе одном весь род людской. Надеть мантию поэта – значит нести крест Сына Человеческого и терпеть родовые муки Матери – Души Человечества. Чтобы быть настоящим поэтом, нужно стать Богом.

Можно доказать, что помимо новорожденных сиамских близнецов Слова и Идеи, в космическом хаосе нет, не будет и не может быть ничего чисто человеческого. (Да, наша ДНК единственна и неповторима, но столь же уникальна ДНК саламандры. Да, мы возводим всевозможные сооружения, но тем же самым занимаются и другие существа, от бобров до термитов, чьи зубчатые башни мы наблюдаем сейчас слева по борту. Да, мы ткем холст реальности из математических грез, но ведь вся вселенная насквозь пронизана математикой. Нацарапайте кружок, и из него тут же выглянет число «пи». Отправьтесь в другую солнечную систему, и там, под черным барахатом пространства-времени, вас ждут все те же формулы Тихо Браге. Но где под покровом биологии, геометрии или просто бесчувственного камня вселенная спрятала слово?)

Я понимаю теперь, что, пытаясь подтасовать результаты раскопок на Армагасте, я не мог возродить церковь. Самое большее, что я в силах был предложить ей, – это лжесуществование, подобное тому, что ведут эти несчастные ходячие трупы. Если Церкви суждено погибнуть, она должна сделать это со славою и в полном сознании своего возрождения во Христе. Она должна сойти во тьму не покорно, но достойно – бесстрашно и с твердой верой, как уходили до нас миллионы. Уйти, сохраняя живую связь с поколениями людей, стоявших перед лицом смерти. С теми, кто молча умирал за лагерной проволокой. С теми, кто сгорел в пламени ядерного пожара. С теми, кто корчился от боли в больничных палатах. С теми, кто погиб от рук погромщиков. Сойти во тьму – если не с надеждой, то с молитвой, что во всем этом есть смысл, нечто стоящее всей этой боли, всех жертв. У тех, кто ушел до нас, не было ни доказательств, ни фактов, ни убедительных теорий – лишь тонкая нить надежды да шаткая вера. И если они все же смогли сохранить свою хрупкую надежду пред ликом тьмы, то так же должен поступить я… и Церковь.

Еще хуже было то, что растущее внутреннее давление, которое я поначалу счел за проявление клаустрофобии, оказалось чем-то иным. Во мне набирало силу странное тошнотворное вращение, словно внутри зашевелилось некое могучее существо.

Мы всегда были способны совершать невыразимое,– прошептал он.– Она же способна совершать немыслимое. Теперь мы вольны следовать.

Системы и теории чисел пересекаются,– сказала Амрита. По ее напряженному голосу я вдруг понял, насколько серьезно она настроена.– Геометрии не пересекаются. Разные геометрии основываются на разных теоремах, постулируют разные аксиомы и дают начало разным реальностям. – Разным реальностям? – переспросил я.– Как это реальности могут быть разными?