Стадия DEF

Далековато я прокрутил…

Вуууууууфффф – само пространство вселенной срезонировало с проносящимся мимо огромным межгалактическим кораблём…

Хотите знать, куда летит эта громадина?

Рейс: Земля – вечность…

Но вы лучше взгляните на эту уродливую рожу в одном из здоровенных иллюминаторов.

Да, да – эта тварь, расплывающаяся в биомассе других тел в лучших традициях Кроненберга, когда-то давно была Дрейком Сэндлерсом – то есть мной…

Неподалеку от этой обесформленной туши по-прежнему продолжают рассасываться части тел бывших членов экипажа. Тут можно узнать чьи-то атрофированные руки, в другом месте – недоразвитые ноги, а на одной из этих куч не пойми чего расположилось моё растекающееся лицо. Но это ещё не всё, если вы заглянете в отсек обеспечения, то обнаружите мою гиперболизированную пищеварительную и дыхательную систему; в насосном отделении вас ждёт, как ни странно, здоровенный восьмикамерный миокард, качающий кровь по органам, разбросанным по всему кораблю; в грузовом – находится основная часть многокилометрового кишечника и прочая ерунда вроде полуторатонной печени, селезёнки, поджелудочной и одной почки, а отходы моей жизнедеятельности сливаются напрямую в систему переработки, после чего всё без критических потерь возвращается в меня. Ну и, конечно, в самом надежном месте возле реакторного ядра, где тепло, и располагаются непосредственные источники энергии, базируется моя центральная нервная система… Однако сейчас корабль, как и мой организм, находится, так сказать, на холостом ходу. Мы оба пребываем в состоянии, приближенном к анабиозу. Поэтому на корабле так холодно и темно…

Так что моя рожа на вершине горы из биомусора возле обзорной площадки, по большому счету, здесь просто так. Я оставил её в качестве реликта из чистой сентиментальности. Год от года черты моего бывшего лица постепенно расплываются, и буквально через пару миллиардов лет от него не останется и следа. Я специально всё так просчитал. Решил приурочить этот момент к историческому событию, когда Солнце, раздувшись до размеров красного гиганта, окончательно поглотит орбиту Земли, чем ознаменует конец всему человечеству в привычном понимании.

А пока моё искаженное лицо ещё не исчезло, лучше приглядитесь к тому, что отражается в глубине его покосившихся глаз. Верно, это не что иное, как галактика Андромеда. Мы проносимся мимо неё на рекордном сближении – каких-то 1.13 миллиона световых лет. А эти сияющие точки по всему небосклону – не звезды. Мы дрейфуем в межгалактическом пространстве, так что всё звезды остались далеко позади, а это – свет от бесчисленных галактик и звездных скоплений, которые находятся на непостижимом расстоянии в триллионы световых лет. И, признаться, мои человеческие глаза ничего подобного в жизни не видели.

Кстати, да, забыл сказать: я – первый землянин, который увидел наш родной Млечный Путь сверху. Вернее, под углом в 28°…

Что? Вам интереснее, что в данный момент происходит с людьми на Земле? Честно, не знаю. Но я дал им лучшее, что мог дать, а предугадать дальнейшее развитие человечества просто невозможно.

Я подсчитал, какой массы должен быть мозг, чтобы произвести подобные расчеты. Его удельный вес должен составлять не меньше 3% от массы вселенной или где-то один квиндециллион земных тонн.

Только при этом условии возможны хоть какие-то приблизительные расчеты.

Но заниматься этой ерундой мне, по правде говоря, просто лень. Меня устраивает и неопределенность.

В начале я сказал: «Далековато прокрутил», но это не совсем так. На самом деле, это всего лишь одна сотая от моего пути…

А сейчас самое время отмотать обратно к нашей основной истории:

Фффффф…

Скрывать не буду, благодаря своей сверхэмпатии я стал настоящим центром офиса уже на следующий день. А через пару – люди не могли даже представить, как работали без меня всё это время. Настолько я влился в коллектив.

Это оказалось не так уж сложно, если перестать циклиться только на себе и внимательней присматриваться к происходящему вокруг. Уже в баре после моего первого рабочего дня я стал испытывать новые поведенческие стратегии, и за счёт невероятной скорости обработки информации, которая била для меня ключом со всех сторон, их адаптация шла с невероятной скоростью.

Я смотрел людям в глаза. Повторял их жесты. Их движения становились моими движениями. Их мысли – моими мыслями. Их ощущения… Я чувствовал, как в моём мозгу кипят зеркальные нейроны вплоть до того, что я испытывал синестезию зеркального прикосновения⁵. После такого мне не составляло труда говорить с каждым на его персональном языке.

Да, в те дни я открыл для себя и это – все человеческие существа используют одни и те же знаки (слова) в совершенно иных значениях и даже не замечают этой подмены, от чего всё их общение превращается в настоящий фарс. Со стороны это выглядит примерно так: двое людей сталкиваются между собой со всего ходу, обмениваются невпопад парочкой фраз, а затем быстро разлетаются в разные стороны, совершенно не подозревая, что они разговаривали на разных языках и в самом деле совсем не поняли друг друга.

Иллюзия коммуникации.

В общем, когда мы пришли в бар, он был ещё пуст – оставалось добрых полтора часа до полноценного открытия. Несмотря на это, все участники сходу накатили, но это шло мне только на пользу – народ расслабился чутка. За исключением, разумеется, Леи – той самой помощницы Администратора.

Она по-прежнему была как лёд. В начале она ещё хоть с кем-то разговаривала, но потом вконец откололась от всех.

Я же общался, знакомился, наблюдал, изучал своих новых компаньонов, но, в отличие от остальных, хоть и пил, совсем не хмелел.

Со временем в зал стали подтягиваться другие посетители. Из колонок заиграла музыка, а когда Чед – наш тимлид – достаточно поднабрался, он подсел ко мне, и мы наконец нормально представились друг другу:

– Чед Брин! – перекрикивает грохот музыки.

– Приятно познакомиться! – жму руку. – Зови меня Дрейк!

Его лицо было залито тусклым красным сиянием от неона и голограмм над баром.

Чед расспросил меня, кто я, откуда и чем раньше занимался. А я, в принципе, отвечал ему всё как есть.

Он удивился немного. Сказал, что многие ребята наоборот мечтают перебраться на тёмную сторону, полагая, что там реальное бабло. Но я ответил – там тоже жизнь не сахар. Чед вздохнул и пробормотал:

– Кто бы сомневался…

И, точно для смелости, он смочил горло светлым пенящимся лагером, которое ему только что обновил бармен.

Потом он поинтересовался, был ли я знаком с Администратором до этого, и снова удивился, когда я ответил, что сегодня мы с ним встретились впервые. Чед недоумевал, как мне удалось перепрыгнуть предварительные этапы собеседования. Я сказал, что и сам не знаю, а когда в двух словах описал, как всё происходило, он процедил себе под нос:

– Так и знал, что он что-то мутит, падла…

Позже он вернулся ко мне и пояснил, что положение Администратора очень шаткое. Сравнительно недавно его лишили даже номинального места в Правлении и уже несколько раз за последние пару лет пытались вышвырнуть из фирмы:

– Но это очень цепкая тварь! – говорит он, по-прежнему перекрикивая музыку и опираясь локтем на стойку.

Только после этого я стал понимать, что происходит. Мне стала ясна нездоровая заинтересованность Администратора моей персоной, причины его странного поведения, и для чего он вообще привлек меня.

– Так что будь осторожен, чтобы он не втянул тебя в какое нибудь дерьмо!

Чед продолжил рассказывать, что от старика уже давно нет никакой пользы, только под ногами мешается и сует нос, куда не надо.

А я, по-быстрому обмусолив новую информацию в мозгу, вскоре стал демонстративно оглядываться по сторонам и перебил его:

– Слушай, извини, – по-прежнему делаю вид, что высматриваю кого-то среди людей. – А ты не видел Лею?

Она уже некоторое время назад ушла и так и не вернулась.

– Лею? – переспрашивает Чед и тоже принимается вертеться. – Была где-то здесь. Зачем она тебе?

По правде говоря, эти разговоры о работе успели порядком утомить меня за этот день.

К тому же я знал, что впереди меня ждут беседы поинтересней.

– Да как-то неудобно выходит, – говорю. – Это всё-таки я её с нами пригласил…

Всё смотрю по сторонам, но её по-прежнему нигде не видно.

– Давай так, – возвращаюсь к Чеду. – Я пойду посмотрю, где она, а потом вернусь, и мы продолжим, – хлопаю его по плечу, – пойдёт?

Он кивает с кислой рожей:

– Как скажешь… – Чед поворачивается к барной стойке. Он берёт пиво и перед тем, как отхлебнуть его, говорит: – Берегись, новичок, она холодная, как лёд!

Затем заливается светлым пивом.

– Без тебя знаю, – бормочу себе под нос и отправляюсь на танцпол, полный дрыгающихся тел…

А про то, что Лею позвал я – это правда.

После того, как мы закончили работу и толпой двинулись на выход, Лея заметила меня и подозвала к себе. Она тоже уже собиралась: закидывала вещи в сумку. Но прервавшись, положила на стойку пластиковый ключ и толкнула его мне:

– Как я поняла – объясняет, – личный пропуск вам выдадут после обработки документов, а пока Администратор просил передать вам это.

Я беру карточку и разворачиваю.

– Не забудьте вернуть ему, когда получите свой, – добавляет она.

На другой стороне вижу имя, фамилию, должность и фотографию с серьёзной рожей Администратора.

«Ну конечно, отдам я ему. Вдруг пригодится?»

А вслух говорю:

– Спасибо.

Затем убираю карточку в карман и снова возвращаю взгляд на Лею. Она натягивает на себя чёрный приталенный пиджак.

– Слушай, – спрашиваю её. – Тут ребята собрались в бар неподалёку, – указываю большим пальцем через плечо на шумную компанию, удаляющуюся в глубь коридора. – Ты не хочешь с нами?

Она уже взяла сумку и собиралась уходить, но после моего предложения замерла, уставившись на меня со слегка растерянным, но в тоже время возмущённым видом.

– Нет, – выдавливает из себя. – Я не хожу отдыхать в такие места.

Но я уже был в состоянии отличить смущение от напускного высокомерия.

– Да ладно тебе, – внимательно смотрю на неё. – Я тоже буду чувствовать себя там, как белая ворона…

В общем, я нашёл способ её уговорить, и она согласилась при условии, что ненадолго…

Когда я вышел в центр танцпола и оглянулся по сторонам, мой взгляд быстро отыскал её среди народа. Она сидела за столиком на балконе второго этажа возле ограждений и в одиночестве потягивала коктейль.

Я быстро поднялся по винтовой лестнице и окунулся в полутьму балкона.

– Куда пропала? – громко спрашиваю, приближаясь к ней.

Она замечает меня ещё на подъёме. Одну сторону её лица озаряет ослабевшее малиновое сияние, доносящееся от проекций над барной стойкой, а другую – холодно-синий свет неоновых полос на стене неподалёку.

– Да там музыка очень грохочет, – отвечает мне сквозь шум. – Тут как-то поспокойней.

Но у самой выражение, будто спрашивает себя: «Нахрена я вообще сюда приперлась?»

Присаживаюсь к ней за столик и некоторое время смотрю в её потемневшие, но по-прежнему голубые, как океан, глаза. Они переливаются в полумраке в нежном свете сине-малинового сияния.

– Совсем скучно, да? – интересуюсь у неё.

– Да нет, – зажато жмет плечами. – Вроде нормально.

Я продолжаю внимательно рассматривать её, чем вскоре вызываю у неё чувство дискомфорта.

– Проблемы с коллективом? – спрашиваю.

За доли секунды черты её лица приобретают жесткость:

– Тебе про меня что-то сказали?

Мотаю головой:

– Нет, – отвечаю. – И без этого видно.

Это классика. Незавидная участь любой помощницы-секретарши: либо ты спишь с боссом, и все тебя презирают, либо ты не спишь, но это никому не доказать.

Лея неуверенно отводит глаза.

– А знаешь, что ещё видно? – привлекаю её внимание к себе обратно. – Им всем плевать, – указываю взглядом вниз на сотрудников офиса, что скопились возле стойки. – Каждый из нас занят исключительно самим собой. Так что зря паришься.

Признаться, в тот момент я даже не подозревал, насколько сейчас прав.

Она секунду смотрит на меня, затем делает ещё глоток коктейля:

– А кто тебе сказал, что мне до этого есть дело? – произносит она с наносным безразличием.

От такого неумелого притворства я не выдерживаю и ухмыляюсь. А вместо того, чтобы ответить, я продолжаю смотреть на неё так внимательно, что где-то в глубине души она начинает чувствовать себя голой. Кажется, она ощущает, что я вижу её насквозь…

– Что?

В тот момент жду нами пробежала похожая искра, как с той девушкой в вагоне метро.

И как-то так вышло, что к концу вечера мы отправились к ней домой.

Однако до этого произошло ещё кое-что удивительное.

Пока мы продолжали разговаривать, сидя на балконе, музыка из колонок после очередного трека вдруг умолкла, и на сцену над танцполом внизу вышла группа неказистых мужичков. Они стали готовиться к выступлению, а один из них, самый пожилой, взял бас-гитару и, даже не подключая её к колонке, стал так забвенно разыгрываться, что до меня сразу дошло, чего мне не хватало – вот чего именно я не понимал…

Но к тому моменту Лея уже допила коктейль и пред тем, как подняться, спросила меня:

– Ну что, пойдём к остальным?

* * *

А вот утро было холодное…

Хотя… сперва, наверно, стоит упомянуть о снах, которые я видел в ту ночь.

Дело в том, что я впервые спал без инъекции накануне, и это был полный улёт. Вы не представляете, насколько яркими, запоминающимися и фантастически реалистичными могут быть сны. После них даже было немного больно возвращаться в этот серый, будничный мир реальной жизни. В ту ночь я побывал в странных местах, оказывался на мгновенье в других странах, наблюдал за необычайными явлениями природы, встречал людей, которых не видел больше половины жизни…

Но во всём этом присутствовала капелька бреда, присущая снам, а те фантомы – друзья и родственники из прошлой жизни – были молчаливые, как тени…

Когда же я открыл глаза, Лея уже встала.

Алкогольное опьянение прошло, и ей стало стыдно из-за нашей связи. Всё утро она избегала моего взгляда. Мы вышли из квартиры без завтрака, а в лифте она сказала: «Знаешь, по-настоящему, у меня кое-кто есть». Конечно, это была неправда. Просто она боялась – неудачный жизненный опыт. Разумеется, я бы мог всё исправить, но жениться, заводить детей, строить дом и сажать деревья не было у меня в планах.

Я вызвал ей такси до работы, а сам поехал на метро.

Перед отъездом она неуверенно махнула мне рукой через мокрое от утренней влаги окно.

День был странный.

Город заволокло туманом – густым, как молоко, – от чего все многокилометровые небоскребы бесследно растворялись через считанные десятки этажей над головой.