Да, жизнь его вообще потрепала. А всё из-за того, что наша страна хоть и менялась до неузнаваемости временами, но интересы у неё оставались всё те же – претензия на мировое господство, в то время как люди тонули в говне.

Я присаживаюсь на красный потрёпанный диван из кожзама и придвигаюсь в упор к широкому окну.

Довольный тем, что изжога и другие неприятные ощущения скоро пройдут, я, расслабляясь, откидываюсь на спинку и, посмотрев на улицу через полуоткрытые жалюзи, решаю, наконец, разобраться, что не так с моим осязанием.

«И что вообще за дерьмо в меня этот дед вколол?»

Словно инопланетянин, я осторожно касаюсь кончиками пальцев стола, оценивая свои ощущения и совершенно не узнавая пластмассовую поверхность на ощупь.

Затем принимаюсь лапать его обеими руками.

«Похоже на диссоциатив какой-то…»

Так нихрена и не поняв, я хватаю следующий объект для изучения – салфетку из раздолбанной салфетницы и, прикрыв глаза, начинаю мять её в руках.

Не сразу, но всё же я узнаю её – да, точно, это самая обычная салфетка, но такое ощущение, что прямо сейчас мне открываются сотни её новых граней, которые я раньше не замечал, а секунду назад ещё не был способен дифференцировать из-за их бесчисленного количества.

Но я вдруг выпускаю её из рук, внезапно почувствовав вкус бумаги у себя на языке.

Мерзкой, дешёвой, шершавой бумаги, наверняка прошедшей тысячи кругов переработки, перед тем как попасть ко мне в руки.

Тут же открываю глаза, пытаясь понять, что же происходит, но, когда привкус проходит, я, недолго думая, хватаю солонку со стола.

Я принимаюсь по-новому ощупывать стекло и его проскальзывающие под пальцами грани. Снова закрываю глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Никогда в жизни я так внимательно не прислушивался к ним, а сейчас обнаруживал способность всецело погружаться в это… Но, когда я случайно задеваю крошечные гранулы соли у основания горлышка, на языке вдруг (по-другому и не описать) взрывается соленый привкус. На этот раз я не открываю глаз. И чем внимательней прислушиваюсь к вкусу, тем сильнее он становится. Такое чувство, что он разливается по полости рта, а когда эти ощущения захватывают меня без остатка, где-то в голове я даже начинаю различать присущие только этим соленым гранулам звуки. Это трудно описать, они словно кристально-океанические…

Увлеченный ощущениями, я всё глубже проваливался в собственную вселенную бесконечной вариативности ассоциаций и интерпретаций. Не глядя, я хватал со столика всё подряд и внимательно вслушивался в тающую на языке многоцветную музыку сахара (перед моим внутренним взором плыли целые картины); всматривался в приятные покалывания, пробегающие по всему телу, от радужной оды, которую спровоцировала капелька соуса BBQ, размазанная по подушечкам пальцев; и вмалчивался в трехмерный фрактальный трип от горошков черного перца, перекатывающихся в ладони…

В один из таких моментов мне даже показалось, что я наблюдаю, как кристаллизуется время… но эту иллюзию разрушила пробежавшая по помещению забегаловки легкая вибрация, которая из-за моего обостренного восприятия показалась мне настоящим землетрясением…

«Какого черта?» – думаю я, не сразу поняв, что происходит.

Затем открываю глаза и, вынырнув из мира собственных проекций, замечаю еле подрагивающие предметы на своём столике и тихо позвякивающую посуду на соседних.

Странно, до этого я никогда не замечал, что здесь такое происходит.

Но быстро проскочив по цепочке вспыхнувших ассоциаций, до меня кое-что доходит.

«Ну конечно…»

Откуда ни возьмись в голове всплывает где-то мельком увиденный план подземных тоннелей города и подробная карта района. Всё это накладывается друг на друга (плюс – берётся в расчет время, специфический род и диапазон вибрации), и я прихожу к выводу:

«Да, точно, прям под этим местом должна проходить линия метро. И, кажется, состав именно здесь начинает торможение…»

Довольно скоро эта легкая дрожь, вернувшая меня в реальный мир, затихает.

«Но как же я раньше этого не замечал?»

Начинаю вертеться по сторонам, чтобы понять, заметил ли это кто-нибудь ещё, кроме меня. Но вокруг вижу, помимо Гопа, протирающего стойку, лишь четыре посетителя, которые с головой погружены в себя.

Один сидит за стойкой и тупо пялится перед собой, потягивая кофе.

Два других расположились в паре столиков от меня. Тот, что поближе, безостановочно бормочет, не вдаваясь в подробности, слушают ли его, а другой иногда кивает и даже что-то отвечает, продолжая думать о своём.

Четвертый сидит в другом конце зала и уплетает сэндвич с картошкой фри за обе щеки, не отрывая глаз от экрана гало-телефона.

Так, стоп.

«А когда они здесь появились?»

С тем, что жрет, всё ясно – он уже был, когда я пришел. А остальные?

Я поднапрягся и вспомнил, что пока залипал в свои ощущения, до меня с равным перерывом во времени раза три донёсся звон колокольчика, что висит над дверьми при входе.

«Что-то не сходится. Может, кто-то уже вышел?»

Пытаюсь разобраться с этим, но в эту секунду из сортира появляется мужик и, поправляя на себе штаны, проходит неподалеку.

«Понятно…»

Тогда я возвращаюсь к своему столу и, опустив взгляд, вдруг замечаю перед собой тарелку с яичницей из синтетического белка и двумя полосками ненатурального бекона.

«А это как тут оказалось?»

Снова я поднапрягся и вспомнил, как не так давно ко мне подходил этот громила Гоп. Он сунул тарелку мне под нос со словами: «Bon appétit», – но я был настолько поглощён своими экспериментами, что на отвали ответил:

«Ага, спасибо», – и даже не обратил на него внимания.

Я опять покосился на других посетителей заведения – на этих ходячих мертвецов, которые ничего не видят, ничего не слышат и ничего не замечают, – а после меня пронзило осознание того, что всё это время вплоть до этого момента я жил точно так же, как они – ни черта не замечая. Каждую долбанную секунду вокруг меня происходило столько всего, но из-за своей невосприимчивости и тупости я упускал целые пласты жизни из-под носа… Меня переполнило ощущение, что всё это время, вплоть до этого момента, я бродил в густом тумане, и только сейчас я случайно выбрался из него. Словно всё до этого момента было невнятным сном, и только сейчас я очнулся…

И тут кое-что произошло.

Краем глаза я неожиданно замечаю, как через огромные окна справа от меня мазки солнечного света попали на край барной стойки и стали стекать вниз – в проход между столами.

Я поворачиваюсь и поднимаю взгляд через стекло: солнечный диск прямо на моих глазах, дрожа и искажаясь, выглядывает из-за крыш небоскребов напротив. Его сияние постепенно заполняет помещение и вскоре касается меня.

«Невероятно…»

Полузакрытые жалюзи на окнах режут столбы света горизонтальными линиями и оставляют в них темные прожилки.

Но, несмотря на невообразимость происходящего, кажется, я единственный, кто это замечает…

Когда сияние добирается до моих глаз, я закрываю веки. Я чувствую, как тепло растекается по коже на лице. Как свет опускается всё ниже и через некоторое время уже касается моей руки. Он начинает греть её, то время как другая рука, что лежит на бедре в тени под столиком, остается чуть влажной и холодной.

Я ощущаю всё это единовременно: тепло, лицо, руки, кожа на них и даже дыхание – всё в одно мгновение.

И тут по моему телу пробегают мурашки и всё внезапно обретает смысл.

Я ещё внимательней прислушиваюсь к себе и к окружающему миру, и даже немного удивляюсь тому, насколько безгранична моя концентрация. Тому, что с каждой секундой она становится только сильней. Это искренне изумляет – впервые в жизни ощутить кристально ясное мышление.

Я досконально чувствую каждую частичку своего тела и вместе с тем, несмотря на закрытые глаза, ощущаю всё происходящее вокруг, и воспринимаю это как неотъемлемую часть себя.

Чувствую, как стонет моя спина, как гудит башка, как ноет желудок, и как сердце тяжелыми ударами пытается вырваться из груди; но одновременно с этим я ощущаю, как поднимается солнце, как подрагивают окна от проезжающих мимо машин, как в заведении столовые приборы бьются о тарелки, и как проходит на глубине вагон метро…

Знаю, я истощил себя уже очень давно, и всё моё тело разваливается на части…

Знаю – мир, жизнь, прошлое, будущее и возможности… всё это было у меня под носом, но я этого не замечал…

Всё это время я был не здесь…

Но, несмотря на это, теперь я окончательно проснулся и готов всё изменить…

Когда же я, наконец, открываю глаза и опускаю взгляд на тарелку, думаю:

«А сейчас – самое время хорошенечко пожрать…»

* * *

«Пора выбираться отсюда…»

Когда я вернулся в свою каморку, работа пошла на ура.

В забегаловке я закинулся ещё парой легких, но богатых витаминами салатов. Не надо быть гением, чтобы понять: плачевное состояние моего организма, в частности, является последствием неправильного питания. Последние лет пять я ел раз в день и по преимуществу какое-то дерьмо. А ведь телу нужны биологически значимые элементы и минералы. К тому же в «Crepes&Beer» довольно вкусно кормят. Забавно, раньше я этого не замечал – сжирал всё и даже голову не включал.

Перед началом работы я посмотрел на таблетки, которыми всегда закидывался перед тем, как заняться делом. Красные пилюли в блистерной упаковке лежали там же, где я их оставил вчера – на левом краю стола. Подумал:

«Ну уж нет. Обойдусь без этого дерьма».

И скинул их в ящик стола, по содержанию напоминающий мусорную корзину. А ведь ещё вчера я не представлял жизнь без этих препаратов. Подсел, как свинья.

Кстати да, болевые ощущения в теле притупились слегка – я перестал на них концентрировать свое внимание. То же самое касается и приступов синестезии. Я постепенно привыкал к новым тактильным ощущениям старого мира и повышенному восприятию своих органов чувств. Было забавно, когда я, не глядя, провел пальцами по клавиатуре и понял, что могу прочитать все полустертые буквы, цифры и знаки на ощупь, как слепой.

А потом работа сама собой закрутилась.

Я был предельно сфокусирован.

Но в то же время моя концентрация была такой естественной.

Мысли и идеи сами собой появлялись у меня в голове, несмотря на то, что последние годы я бился за каждую секунду продуктивной работы. Любая умственная активность вызывала у меня лавину сопротивления. Внимание так и норовило куда-то ускользнуть. Я постоянно обнаруживал себя то на сторонних сайтах, то смотрящим какую-то ерунду, то прокручивающим ленту новостей, до которых мне не было никакого дела. Но теперь эта проблема испарилась. Теперь мой мозг сам будто требовал подкинуть ему задачку, да посложнее.

Уже через час работы я имел полноценный концепт алгоритма, над которым работал последнее время.

Почти четыре месяца назад вместо уплаты довольно крупного долга один знакомый делец скинул мне рабочий Kill-Chain к уязвимости от сервера одного очень большого казино. Для тех, кто не в теме: Kill-Chain – это что-то вроде инструкции по взлому с полным списком инструментов (вирусов и прочей лабуды) для получения доступа к ресурсу. Оставалось дело за «малым»: придумать и написать алгоритм, а также вирус, чтобы его встроить…

Вообще такие наборы обычно используют для того, чтобы ломануть сервер какой-нибудь организации, а потом шантажировать её с целью выкупа. Но за это можно присесть, и надолго – законы за киберпреступления в нашей стране были очень жестоки. Ещё вариант: продать уязвимость конкурентам, но и здесь можно влипнуть. Поэтому я выбрал третий вариант.

А именно – выдоить эту корову по-полному.

Всё оказалось намного проще, чем мне думалось поначалу. По моему новоиспеченному плану я должен был взломать главное казино нашего города с помощью заполученного мной Kill-Chain’а и внести небольшие изменения в работу программ по выдаче псевдослучайных чисел, а также софта, регулирующего процент выдачи игроку. Затем скрыть следы взлома, оставляя крохотный канал связи с моими утилитками, а вот уже всем остальным должны заняться мои тридцать шесть ботов, которые, симулируя человеческий распорядок дня из шестнадцати стран, будут обдирать казино, дергая за онлайн рычаги в тот момент, когда программа будет поднимать процент на сдачу слот-машин до небес.

И если у меня всё получится (а в этом я не сомневался), я сумею воплотить в жизнь настоящую Американскую мечту. Это как заполучить Святой Грааль. Кто не мечтал нагнуть казино и жить на его бабки?

Сам знаю лучше вас. Нет смысла отвечать: об этом думал абсолютно каждый «крекер³» нашего города.

Но всё же, пока я отстукивал на клавиатуре алгоритм и код вирусника, в моей голове фоном проскакивала мысль: «Неужели это всё, на что я способен?.. Может, я упускаю что?..»

Я работал без перерыва часов так семь. И отвлекся лишь однажды, в момент, когда солнце стало опускаться за дома. Подумал:

«Может, подняться и поглядеть на закат? – Но через секунду: – Нет, как-нибудь в другой раз…»

Всегда я так.

Но, надо сказать, за столь короткий срок я выполнил объём работы, с которым не справился бы, наверное, и за полгода.

Все прошлые четыре месяца я вроде как работал над тем, чтоб это провернуть, но, по правде говоря, занимался полной ерундой. Только сейчас мне стало очевидно – всё это время я только делал вид, что думал, а на самом деле пробуксовывал на месте. Вместо того, чтобы реально подумать и решать вопрос, мой мозг прокручивал пустые умственные операции, которые ни к чему не приводили, и всё же высасывали из меня остатки сил. А всё потому, что я и сам не верил, что это возможно, и не считал себя достойным сорвать подобный куш. А ещё это значит, что, несмотря на громогласные заявления и позу озлобленного на весь мир, ещё буквально сутки назад я не был готов ничего менять. И вместо того, чтобы действовать, я блуждал в потёмках собственного усталого разума.

Но теперь эта усталость прошла. Я чувствовал это. Я ощущал себя настоящим супергероем, суперменом под транквилизатором – спокойным, уравновешенным, но вместе с тем способным перевернуть весь мир. Только лазеров из глаз не хватало. Хотя вместо них у меня была такая концентрация, которой даже супермен бы обзавидовался…

Когда наконец-то завершил все дела на сегодня, я встал и впервые за десять лет хорошенько размял спину, которая за эти годы превратилась в долбаный зигзаг. А потом взглянул на часы – на циферблате было без восьми минут десять, – и подумал:

«Ну, что? Пора в подвал…»