Трое с битами, на которых они побежали, вблизи оказались тоже подростками. Портер взял левее и проскочил между машин. За ним никто не побежал, целью был Гас. Его не спутать, бритая голова с торчащими ушами, огромная оранжевая куртка, дозиметр на груди… к нему ринулись все трое. Но впереди Гаса оказался Сумми. Он рванул вперед, наклонив голову и выставив правое плечо, по привычке настоящего футболиста. Парень с битой не успел среагировать, и оказался на полу, Сумми склонился над ним и несколько раз ударил его в лицо. По низкому потолку метался луч его фонарика, зажатого в кулаке.

Гас принял удар биты на скрещенные руки, толстая куртка смягчила удар. Но сбоку из темноты по его бритой макушке ударила еще одна бита. В банде Жака, как потом понял Портер, было не меньше восьми человек. Решение Гаса бежать было верным.

Гас охнул и упал на колени. Еще один удар биты попал в плечо, и Гас упал на бетонный пол. Портер сам не понял, как, но бросился к нему. «Остаться бы в темноте…», – запоздалая мысль пришла к нему в голову, когда он с разбегу ударил ногой в спину парня с битой, замахнувшегося на Гаса. Удар оказался сильным, парень выронил биту и упал сверху на Гаса. Портер подхватил с пола оружие и развернулся в поисках врага. А их было много. Докинз сцепился на полу с одним противником, а ещё один скакал вокруг них и бил ногами, стараясь попасть Докинзу в голову. Но хуже всего было Сумми – его окружили сразу трое. Он отмахивался кулаками, в ближнем бою биты не слишком помогали его противникам, а ростом и габаритами Сумми превосходил их всех.

Портер замешкался и едва заметил летящую сбоку биту. Он подставил свою, но неловко. Споткнулся и почти упал. Второй удар пролетел в паре дюймов от головы. Портер наугад ткнул битой, заставил противника попятиться. А тот вдруг взмахнул руками и упал. Это Гас пришел на помощь, подсек ноги. Портер бросился вперед и опустил свою биту на голову пытающегося встать противника. Раздался хруст. Парень рухнул на пол.

– Отлично, По, этот не встанет! Сейчас мы их задавим, – покачиваясь, поднялся Гас. Вся левая сторона его головы была залита кровью. Он выругался, уворачиваясь от биты, поймал за воротник куртки нападавшего и с огромной силой дернул его за шею вниз, навстречу своему колену. Удар, бита выпала у подростка из рук, Гас, не отпуская его шеи, размахнулся и ударил коленом снова, ломая нос и выбивая зубы.

Портер размахивал трофейной битой рядом с ним, отгоняя еще одного из банды Жака. Тот был такого же роста, как Портер и, видимо, тоже не особенно умел драться. Портер взмахнул битой и ринулся на него, но тот развернулся и убежал в темноту. Портер пропустил момент, когда из-за грузовика справа вынырнул еще один чернокожий и ударил Гаса в спину. Гас закричал и упал на колени. Сзади в него вцепился еще один черный. Портер двинул тому битой в лицо, прямо в зубы. Парень завыл, закрывая лицо руками, упал между машин . Портер ударил его битой по шее, в том застилающем глаза тумане ярости, когда уже не важно, как и куда бить. Главное бить. Гас привалился спиной к колесам большого белого минивэна. Портер протянул ему руку, помогая встать.

– Суки, – хрипел Гас и шарил левой рукой у себя за спиной. – Уходим, По…

Гейгера качало, он завалился набок. Портер потащил его, бросив биту. Он чувствовал, как Гас наваливается на него всем весом, цепляется за одежду, стараясь не упасть. Из темноты выскочил Докинз, подхватил Гаса под вторую руку, и они почти побежали, уже втроем. Света включенных фар позади хватало, чтобы не спотыкаться. Звуки драки остались позади. Гас шипел, теряя сознание, но Портер надеялся, что они выберутся, что Гас найдет дорогу. Бесконечные ряды темных машин пугали его. Докинз матерился без остановки, у него был, похоже, сломан нос, он размазывал кровь по лицу,

– Где Сумми, По? Где Тушкан? – Гас пришел в себя и попытался идти сам. – Вон, наш поворот, парни. Докинз, ты видел Сумми? – Гас сделал попытку развернуться. – Мы должны за ним вернуться, По! По, мы не уйдем без него!

Портер тащил его, слушая только крики сзади. Догоняют? Хрен им! Вот и дверь, лестница вверх, они не помещаются на ступеньках втроем. Пыхтит Докинз. Там, где часть лестницы осыпалась, они тащат потерявшего сознание Гаса волоком. Свет…

Выбрались и упали на раскореженные бетонные плиты. Еще на лестнице Портер понял, что дело плохо. Гас явно чувствовал себя гораздо хуже, чем после нескольких ударов. Он был без сознания, но когда его положили на спину, он сразу дернулся, стараясь перевернуться, и пришел в себя. Докинз наконец догадался сунуть руку под его стеганую куртку. В боку у Гаса торчал нож. Странная короткая рукоять.

– Его порезали, По! Вот твари. Здесь нож. Его срочно нужно в госпиталь.

Докинз сам едва шел. Ему крепко досталось. Портер взвалил тело Гаса на спину и пошел. Длинные ноги Гейгера волочились сзади. Докинз плелся рядом, пошатываясь и продолжая хриплым шепотом ругаться и качать головой. Он все размазывал по лицу и рукам кровь, а потом Портеру показалось, что и слезы. Это было дико, увидеть, что Докинз может плакать.

Они шли долго, Портеру казалось, что вечность. Уже была ночь, когда они добрались до освещенных жилых кварталов, до госпиталя на четырнадцатой улице. Докинз несколько раз перехватывал Гаса, но не мог пронести его и пары шагов, валился с ним и уже не стыдясь плакал от бессилия и злости. Портер перехватывал тело Гаса и нес один. Он не знал, откуда у него взялись силы. Но он тащил, молчал, тяжело дышал и шел с телом Гаса на плечах. Может, Гас уже умер? Мысль эта несколько раз приходила в голову Портеру. Но она была второстепенной, неважной. Важно было идти.

В какой-то момент над ними кружил дрон. И Докинз размахивал руками и кричал, но помощь не пришла, и они сами дошли до госпиталя.

Портер сидел в длинном коридоре с осыпающимися лохмотьями старой краски на стенах. Гаса увезли в операционную. Докинза тоже увели. Портер сидел один и думал о том, как такое могло быть. И почему он цел? Он никогда не дрался по-настоящему. Стычки в школе не в счет. Он никогда не считал себя сильным. Как вышло, что он один остался совершенно невредим? Через полчаса мимо него провезли на тележке Гаса. Он был под наркозом. Лицо его серело бледной, костлявой неподвижностью. Умер? Нет. Он будет жить, так сказал врач. Из спины Гаса извлекли нож. Если бы его вынули раньше, Гас истек бы кровью. Хорошо, что не трогали, так сказал врач. Кто за него заплатит? Портер не знал. Наверное, у Гаса будет чем заплатить. Он сталкер.

И еще одно дело. Портер устало поднялся. У него осталось немного денег, и кофе с сэндвичем в буфете холла пришлись кстати. Портер знал, что не сможет сейчас вернуться домой. Остался Сумми. Огромный весельчак остался один где-то в темноте. Карман Портера оттягивал фонарь, который он взял у Гаса. И еще нож. Странный нож, что вынули из его спины. Т-образная рукоять из полированного дерева похожа на рукоять штопора. Она сама ложится в кулак, и тогда из кулака торчит короткий обоюдоострый клинок. Врач отдал нож Портеру, сказав, что ему эта дрянь не нужна, а военная комендатура не станет разбираться в драках бездомных подростков. Портер знал это и без него. После войны власть в их части города принадлежала военным. По сути, это тоже была банда, но они придерживались каких-то собственных правил, законов. Может, поэтому порядка в городе было гораздо больше, чем за его пределами. Власть защищала себя и тех, кто мог за это платить. Если бы Портер проходил в школе историю, он бы знал, что власть всегда была такой. Но ни истории, ни философии в мире Портера не было. Зато был Сумми-тушкан, отчаянный футболист и хвастун, который пробил им путь к бегству. Портер вышел из госпиталя. Наверное, можно было найти кого-то из родственников или друзей Тушкана. Были ведь у него друзья, кроме Гаса и Докинза? У такого общительного здоровяка они обязаны быть. Его команда хотя бы. Ведь Сумми играл за школьную команду, был квотербеком. Так он говорил. Да, все это можно было сделать: найти, собрать, рассказать… только Сумми-тушкан сейчас один. Там, в темноте. Если к нему идти, то прямо сейчас. И Портер шел. Он быстро добрался до спуска в подземный паркинг. Путь запомнился. Без Гаса на плечах дорога показалась ему короткой. Не больше часа. Лестница снова осыпалась у него под ногами, но это было привычно и не страшно. Перебираясь через завал на лестничной площадке, он поразился, тому, что смог пройти здесь с Гасом на спине.

Темнота и тишина встретили его как старого знакомого. Портер подобрал обломок кирпича и положил на приметную крышу белого огромного пикапа. Это будет ориентир. На всякий случай. Хотя ему казалось, что он запомнил место и дверь, и всю эту чертову дорогу. Он шел узким проходом между машин. Они когда-то считали секунды своего ускорения до ста миль в час. Теперь это неважно. Белые кожаные салоны, черная бархатистая алькантара, потертая ткань невзрачных седанов. Красавцы, стоившие целое состояние, разделили темноту и тишину со скромными обитателями городских окраин. Всего четверть века прошло, и вот они стоят здесь ненужные, забытые, негодные даже в металлолом. Уж чего-чего, а металлолома в послевоенном мире более чем достаточно. Портер шел, словно по кладбищу автомобилей. Среди недвижных пыльных склепов прошлого.

Так… кажется, здесь. Точно. Луч фонарика уперся в фигуру человека, привалившегося к черному боку угловатого седана. Сумми. Портер подошел, понимая, что не успел, что пришел слишком поздно. Но поздно не значит напрасно. Сумми-тушкан не дышал. Портер коснулся его лба. Прохладный. Но пока еще не такой ледяной, как застывшее навеки железо вокруг. Портер направил свет в лицо Сумми и вздрогнул. Здоровяка и весельчака было не узнать. Нос расплющен и свернут в сторону. Раздувшиеся почерневшие губы, вместо глаз – синие кровоподтеки. Чудовищно изуродованный Сумми дрался до конца. А потом, видимо, сумел подняться и сесть рядом с машиной. Но выйти уже не смог. Правая рука его была неестественно вывернута, наверное, сломана. Он держал ее на коленях, прижимая к себе. Ждал, что за ним вернутся.

– Прости, Тушкан. Прости, что тебя оставили одного. Мы с тобой никогда не были друзьями. Но и пусть. Я понимаю, как тебе здесь было больно и одиноко. Прости, что я так поздно…

Портер говорил шепотом. Не потому что он боялся возвращения банды Жака. Он чувствовал, что подземелье опустело. Надо что-то сделать. Вынести отсюда Сумми ему не по силам. Тогда… Портер пошел вдоль ряда мертвых автомобилей, дергая двери. Наконец одна оказалась открытой. Портер подтащил неподъемное тело Сумми к большому темному автомобилю и затянул его на заднее сиденье. Устроил поудобнее. Захлопнул дверь и посветил внутрь фонариком. Сумми как будто уснул там. Привалившись к левой дверце и откинув голову. Волосы упали на его лицо.

– Пусть тебе будет здесь удобно, пусть тебе снятся девчонки, которые всегда говорили тебе «да», – прошептал Портер и побрел назад. Он опустил руку в карман и сжал в кулаке нож. «Мы все так умрем? Ненужные? В пыльной холодной темноте?»

Портеру четырнадцать. Он впервые столкнулся со смертью один на один. Впервые задумался о том, что смерть может случиться и с ним.