Тайпан Маккоя – самая ядовитая змея на суше. Яд ее многократно превосходит по силе яд кобры или гадюки. Токсичных веществ в одном укусе тайпана Маккоя достаточно, чтобы убить сто взрослых мужчин.

На сегодняшний день нет ни одного официально подтвержденного случая нападения тайпана Маккоя на человека со смертельным исходом.

Deep Seek

Хантер

роман

18+

Пролог

Война длилась слишком долго. Годы катились серыми могильными камнями. Была ли правая сторона? Кому это теперь важно. В какой-то момент стало ясно, что нет на планете такой силы, которая бы могла остановить это безумие. Правительства, ядерные державы, миротворцы – все они сражались друг с другом, объявляли себя освободителями, обвиняли противника в военных преступлениях.

Спасения не было. Бомбы, ракеты, штурмовые отряды и мародеры, не отличимые от штурмовых отрядов. И вдруг внезапно все рухнуло: связь, мировая сеть, спутниковые коммуникации и навигационные системы. И война затихла. Замерла. Оказалось, что для войны нужны не патроны и снаряды, а связь и логистика. В течение одного дня надежно защищенные секретные правительственные серверы сгорели. Превратились в груду металлолома дата-центры мировых гигантов. Башни мобильной связи застыли мертвыми стальными деревьями, а подземные и подводные кабели замерли, словно бесконечные кольца змея Васуки. Все кончилось? Нет. Следом за войной пришли болезни. Волна за волной они очищали планету от людей.

В эти последние дни в разрушенных городах появился таинственный Орден. Неизвестно, откуда он взялся и кем был основан. Незачем, да и некому было разбираться. Орден принес с собой все: медицину, энергию, продовольствие. Все, с одним условием – имплантация индивидуального чипа антиагрессии. Остатки человечества выстроились в очередь к храмам Ордена, и мир был спасен. Но спасение это стало глотком опиума перед смертью. Лишь единицы физически не приняли имплант. Некоторые из них стали хантерами – разведчиками Ордена. Мир медленно угасал. Крутился и шипел как виниловая пластинка, что дошла до последней дорожки и не может остановиться.

Вот он – одинокий хантер в опустевшем городе на берегу океана. Здесь и начинается наша история.

01. Девушка с глазами эльфа

У нее были глаза эльфа. Огромные, очень светлые глаза какого-то странного серо-зеленого цвета. Слишком светлые для этого темного мрачного города. Слишком красивые для этих мест и времени года. Слишком. Она выглядела усталой. Бледная кожа ее казалась прозрачной. Словно ей не хватало солнца. Словно ее жизнь вот-вот должна оборваться только лишь по причине своей неустойчивой, несовместимой с самой жизнью хрупкости. Впрочем, солнца в этом городе не хватало всем, а жизнь… Жизнь уже давно перестала быть способом существования белковых тел.

Портер отвел взгляд от ее лица, равнодушного, отстраненно-безучастного ко всему. Истерика? Химия? Острые высокие скулы, тонкие дрожащие губы. Совсем не стандарт красоты сегодняшней, красоты нарочито живой, бурлящей. Красоты крупных форм, больших мягких губ и струящихся по телу мерцающих татуировок. Девушка стояла босиком на залитом кровью полу и куталась в клетчатое одеяло. Она мерзла, а Портеру хотелось открыть окно. В этом душном доме совсем нечем дышать. Тяжелый, жаркий воздух угнетал его. Особенно после дождливой осенней прохлады улиц. И еще здесь слишком отчетливо пахло смертью. Не кровью, нет, хотя крови тоже было достаточно. Смерть отвратительна, когда приходит внезапно и забирает того, кто не готов к ней. Впрочем, те, кто добровольно идут навстречу смерти, пахнут так же. Те, кто медленно высыхают в шезлонгах жизнеобеспечения вирта, тоже пахнут. Вступившие в Церковь Уставших, забывшие себя в глубине виртуальной реальности, отравленные стимуляторами в рейвах новой волны… как мог бы сказать Филипп Марлоу, все мы пахнем смертью, только дорогу к ней выбираем разную.

Мертвый мужчина выбрал кратчайший путь, и поэтому зловоние его было удручающим. Удивительно, но он был из адептов Церкви Уставших. Черная, недвижная теперь, голограмма-татуировка иерарха Церкви говорила без слов. Впечатанный в кожу лба третий глаз был закрыт. А вот оба его синих глаза широко распахнулись и смотрели в потолок. Но ничего не видели. Этот человек собирался уйти и ждал своей очереди, своего жребия, что разыгрывали по ночам в подземной церкви Уставших. Он каждый день провожал кого-то в темноту небытия, закрывал чьи-то глаза, а вот свои закрыть не сумел. Зачем убивать того, кто добровольно идет к смерти и ждет ее? Зачем отнимать жизнь у того, кто не держится за нее и готов расстаться с ней в любую ночь? Зачем вообще убивать в этом безлюдном, едва живом городе, где людям больше нечего делить с другими людьми. Где имплантированный при рождении чип подавляет любые действия или эмоции, связанные с агрессией. Может быть, ответ – это она? Портер снова посмотрел на девушку с глазами эльфа. Вполне возможно. Несвоевременная смерть мужчины слишком часто бывает связана с женщиной, сказал бы Филипп Марлоу. Портер усмехнулся. Все подобные предположения – лишь его собственная игра в частного детектива из довоенного прошлого. Ему нравились таинственные и мрачные истории, он с удовольствием разыгрывал в своем воображении роль крутого парня в шляпе и черном длинном пальто. Филипп Марлоу – его герой. Во всем послевоенном мире не найдется, пожалуй, человека, который бы помнил это имя. Великие детективы прошлого, великие актеры прошлого. Все, что касается прошлого, уже давно никого не интересует. Ни прошлого, ни даже будущего. У этого тусклого города и разбитого вдребезги мира не осталось ничего, кроме настоящего. В этом настоящем мире убийство невозможно. Разве что нелепая случайность. Насильственные преступления не совершаются в обществе, где люди с рождения не способны на жестокость. Чип антиагрессии или «Чип мира», как его называли в самом начале, после войны устранил не только преступность, но и все связанное с ней: полицию, суды, тюрьмы, законы. Нет никаких законов. Зачем они нужны, если люди больше не могут причинить друг другу вред?

Тогда для чего Орден прислал его сюда? Это не работа для хантера. Разве что… Орден безусловно знал о его увлечении мрачными детективными историями, не мог не знать. Весь домашний сетевой трафик Портера состоял из темных историй, в которых Сэм Спейд или Мистер Марлоу идут по следу убийц. Вероятно, Орден рассчитывал использовать единственного человека, который всерьез готов рассматривать гипотезу умышленного преступления. Хантер по имени Портер. Человек без чипа. Вероятно. Хотя пути Ордена неисповедимы, а Хантер, получивший задание, не вправе требовать объяснений. Портер всего лишь пытался рассуждать как его любимый Филипп Марлоу, но все цепочки дедукции рушились, как только он встречался взглядом со светло-серыми глазами девушки-эльфа.

– Значит, это произошло совсем недавно? Полчаса? Час? Два часа назад? Вы все это время были здесь, с ним? Видели, кто это сделал? – Портер, задавал вопросы, не глядя на девушку и похлопывая себя по карманам в поисках пачки сигарет.

– Я не знаю, когда это случилось. Я только вернулась, а он здесь сидит, – девушка прерывисто вздохнула и постаралась еще сильнее завернуться в плед.

Руки Портера наконец перестали искать сигареты, он напомнил им, что бросил курить, искать нечего. А потом заставил их поглубже опуститься в карманы пальто. Он не собирался начинать заново, даже если ему придется разгребать и осматривать десяток таких же зловонных трупов.

– А где же вы были? – он взглянул на девушку как можно более равнодушно.

– На вечерней службе. Я готовилась к ночному Жребию. И Винсент там должен был быть. Но его там не было.

– Да, в таком виде не ходят на службу. Даже на вашу.

Девушка наконец внимательно посмотрела на Портера. Он что, пытается шутить? Она была невысокого роста, но держалась так, словно была выше Портера. Определенно, она ведет себя совсем не так, как обычные горожане. Равнодушно? Нет. Но и без истерики, без паники, без непреодолимого ужаса при виде смерти. Она ошеломлена. Пожалуй, сейчас не лучшее время для иронии. Портер знал, кого она сейчас видела. Слишком худого, слишком небритого, слишком злого чужака. Блуждающая татуировка черного ворона скользила по его бритому виску и высокому лбу. Ворон то распахивал крылья, то медленно поворачивал голову с массивным клювом. Татуировка действующего хантера. Человека без чипа. Таких она наверняка никогда не встречала, но наверняка слышала. Равнодушный к смерти, агрессивный, способный на жестокость. В отличие от нее и всех, кого она знала. Хантеров в городе немного. Портер и сам видел другого хантера всего несколько раз за последние пару десятков лет. А эта девушка слишком молодо выглядит, чтобы знать что-то об этой жизни или временах до Ордена, до войны. Ее чип-имплант с ней всю ее жизнь. Новое поколение. Они не знали даже боли имплантации. Сытое, увлеченное собой поколение. Такие не узнают хантера на улице. Даже в компании их киберпсов. Такие, как эта девушка-эльф, едва ли о чем-то думают всерьез. Слабые, озабоченные только поиском смысла своего бессмысленного существования. Именно поэтому такие приходят в церковь Уставших.

– Вы противник Уставших? Вам не нравится наша церковь?

– Секта. Ваша секта. И мне она, действительно, не нравится. Но вопрос не в этом. Мне интересно, почему ваш друг расстался со своей печенью здесь, в этой темной душной комнате. Вместо того чтобы принять ядовитую таблетку на вашей вечеринке.

– Винсента убили. Как вы можете так говорить? Вы должны найти того, кто это сделал, и…

Губы ее дрогнули. Портер все еще пытался понять, что с ней не так. Почему защитные функции ее чипа не срабатывают, когда она говорит об убийстве, почему она не лежит в эмоциональной коме, здесь, рядом с этим мертвецом, которого, очевидно, хорошо знала.

– И что потом? Когда я найду их, – спросил он, глядя в ее огромные глаза. – Мне нужно будет их убить?

Она дважды прерывисто вздохнула, но сохранила спокойствие.

– Наказать. Натравить ваших псов. Или изолировать. Или… что вы обычно делаете с преступниками?

– А вы? Что бы вы сделали? – разговор затягивался. Портер глянул на часы. Уже должны приехать техники-клинеры, забрать труп и очистить помещение. Девушка говорила об убийстве. И она не Хантер, не одна из отверженного племени.

– А я здесь при чем? – она не испугалась, напротив, удивилась вопросу.

– Что бы вы сделали с убийцей? Убили бы? Так же вырвали бы ему печень? Око за око? – Портеру любопытно было, сумеет ли он сказать или сделать хоть что-то, активирующее ее чип. В ее огромных глазах он видел слезы. – И, потом, откуда мне знать, может, это вы потрудились здесь, чтобы угостить ваших уставших друзей.

Получилось. Портер замолчал. Все очень просто: шок перекрыл осознание ситуации. Теперь все предсказуемо. Скажешь им про кровь, и приходит тошнота. Стандартная реакция. Девушка-эльф еще долго продержалась. Зачем он дразнил ее? Девушка отвернулась к стене, закрыла лицо руками, сжалась и согнулась в углу, давясь рвотой. Вот так. Хотел унизить, развлечься? Доказать себе и ей свою силу. Показать, что это не он, Хантер, ущербный, а – они, чипованные слизняки.

Дверь открылась. В квартиру вошли двое техников в серых комбинезонах и масках дополненной реальности. Клинеры. За ними въехала пневмотележка. Портер кивнул на труп, и двое молчаливых мужчин загрузили на тележку тело. Почему до сих пор этого не делают андроиды? Странно. Зачем к одной пневмотележке добавлять двух неприветливых людей? Хватило бы андроида с манипулятором. Потом Портер попытался себе представить, что видят эти люди в своих виртуальных масках. Ясно, что они не видят труп, иначе бы они уже скорчились в углу, выворачивая наизнанку желудки. Что они видят? Поломанный андроид-пылесос?

Один из техников провел магнитным считывателем вокруг головы мертвеца, еще раз.

– У него нет чипа. Можете забирать так, – сказал ему Портер.

Техник ничего не ответил. Он не видел крови, не видел смерти, его не удивило, что за левым ухом у мертвеца была кровавая дыра. Техники видели то, что показывали им их маски вирт-реальности. Сейчас Портер назвал бы их масками нереальности.

Кто-то вырвал у мертвеца чип-имплант. Это, конечно, осложнит дело. Запись последних часов жизни покойника разрешила бы все вопросы. Но тот, кто это сделал, ошибается насчет своей безнаказанности. Есть множество способов найти человека в этом огромном, но почти пустом городе.

– Эй, парни, а убрать? – черная, подсохшая уже лужа на полу, забрызганные кровью стены. Техники не обернулись и не ответили. Глаза их прятались за экранами шлемов, а наушники плотно перекрывали уши. В каком городе жили оба этих человека, Портер не хотел знать. Они не слышали его и, возможно, даже не видели.