Цитаты из книги «Инферно»

В ЭТОМ МЕСТЕ И В ЭТОТ ДЕНЬ МИР ИЗМЕНИЛСЯ НАВСЕГДА

Лэнгдон читал описания жизни Венеции во время вспышки чумы. Земли, чтобы хоронить мертвых, не хватало, в каналах плавали распухшие тела, и некоторые места были так завалены трупами, что рабочие, как плотогоны, скатывали их в воду и толкали к морю. Никакие молитвы не могли умилостивить чуму. Когда городские власти поняли, что чуму привезли крысы, было уже поздно. Тем не менее Венеция постановила, что каждое прибывшее судно должно простоять на рейде полных сорок дней, прежде чем ему будет позволено разгрузиться. И до сего дня число сорок – quaranta – служит мрачным напоминанием о происхождении слова «карантин».

Помни нынешний день… ибо с него начинается вечность.

Истощение озонового слоя, нехватка воды и загрязнение – это не болезни, а симптомы. А болезнь называется перенаселение

Когда все области переполняются жителями так, что им негде жить и некуда уйти… возникает необходимость очищения мира»[20]

собором до 1204 года, когда захватившие город участники Четвертого крестового похода под водительством Энрико Дандоло превратили собор в католический храм. Позднее, в пятнадцатом веке, после завоевания Константинополя султаном Мехмедом Фатихом, его сделали мечетью, и он оставался мусульманским домом молитвы до 1935 года, когда в здании устроили музей.

Построенная к 360 году нашей эры, Айя-София была православным собо

формой – правильного восьмигранника.

Берлиоз, а другой композитор-романтик: Ференц Лист.

Лэнгдону так ясен, как теперь: В опасные времена нет более тяжкого греха, чем бездейст