– Уинстон? – прошептал Лэнгдон дрожащим голосом. – Кто натравил убийцу на Эдмонда?
– Регент.
– Да. – Лэнгдон заговорил громче и настойчивее. – Но кто этот Регент? Кто нашел адепта пальмарианской церкви, чтобы убить Эдмонда во время презентации, которая транслировалась в прямом эфире на весь мир?
Уинстон помолчал, потом ответил:
– По вашему голосу ясно, что вы подозреваете меня. Однако вам не о чем беспокоиться. Я запрограммирован так, чтобы защищать Эдмонда. И всегда относился к нему как к лучшему другу. – Он опять помолчал. – Вы преподаватель и, конечно же, читали повесть «О мышах и людях»[141].
Этот вопрос как будто вообще не имел отношения к делу.
– Конечно, но при чем здесь…
Лэнгдон внезапно умолк. Дыхание перехватило. На мгновение ему показалось, что кабинка сорвалась с троса. Горизонт накренился, и он схватился за стенку, чтоб не упасть.
Преданность, храбрость, сопереживание – именно эти слова выбрал сам Лэнгдон в старших классах, когда говорил об одном из величайших проявлений дружбы в шокирующем финале повести Стейнбека «О мышах и людях»: человек убивает лучшего друга из сострадания, чтобы спасти от мучительной смерти.
– Уинстон, – прошептал Лэнгдон. – Пожалуйста, скажи, что это неправда.
– Верьте мне, – сказал Уинстон. – Именно этого и хотел Эдмонд.