устремленная к небу. Вокруг нее спиралью закручивался путь наверх – всего девять витков, каждый из которых был короче предыдущего и вел к вершине. По этому пути обнаженные фигуры с трудом тащились наверх, подвергаясь всевозможным наказаниям и преодолевая разные преграды.
– Это гора чистилища, – пояснил Лэнгдон. – И, к несчастью, этот мучительный подъем по девяти кругам – единственный путь из глубин преисподней к блаженству рая. На этом пути вы видите кающиеся души… каждая расплачивается за совершенный ею грех. Завистники должны идти с зашитыми веками, чтобы не взалкать; спесивцы смиренно сгибаются под тяжестью огромных камней, взваленных им на плечи; а сладострастники должны пройти очищение огнем, чтобы избавиться от зова плоти. – Он помолчал. – Но прежде чем вам будет дарована великая милость пройти по этой горе и очиститься от своих грехов, вам придется пообщаться вот с этим персонажем.
Лэнгдон вывел на экран увеличенное изображение фрагмента фрески Микелино, на которой крылатый ангел восседает на троне у подножия горы чистилища. У его ног очередь кающихся грешников ждет разрешения подняться на гору. Но вот что странно: в руках у ангела длинный меч, конец которого упирается в лицо первого в очереди.
– Кто знает, – обратился Лэнгдон к аудитории, – что делает этот ангел?
– Хочет пронзить голову? – предположил кто-то.
– Нет.
– Выколоть глаз? – выкрикнул другой.
Лэнгдон снова покачал головой.
– Есть еще варианты?
– Пишет у него на лбу, – послышался чей-то уверенный голос сзади.
– Похоже, у нас тут есть знатоки Данте, – улыбнулся Лэнгдон и снова пока