Ветер вокруг них стих, и небо, такое серое и грозное, обратилось пустотой, обрянутой со всех сторон промозглой чернотой. Бад унес их далеко от бескрайних полей, звуков журчащего ручья и чистого смеха Сиеры. Они остались наедине, окруженные стенами той самой тюрьмы, в которой Джерод провел множество одиноких дней.

Одиноких и несчастных.

Данте оттолкнула парня от себя, едва совладав с эмоциями, и заплакала, пряча лицо за счесанными ладошками. Она упала на холодный металл темницы, чувствуя себя как никогда разбитой.

- Зачем ты пришел? - сквозь слезы ее голос звучал надрывно, - Зачем снова появился? Ты сделал достаточно!

- Я не хотел, чтоб все выглядело именно так, Джина.

- Как "так"? Ты залез мне в голову! Заставил проникнуться твоей болью! Я поверила твоим словам! А ты запер моего друга и солгал, уверив в том, что с Бертой все хорошо! Она мертва, Бад, мертва! И это я убила ее, позволив секундной слабости взять над собой верх.

- Но ты не виновата в том-

- Уходи! Уходи, Бад! Я лучше проведу здесь остаток своей жизни, чем еще раз поддамся твоим словам!

- Мне жаль, что ты видишь все только в таком свете, но, если сейчас мы ничего не сделаем с твоей яростью, - Давид может погибнуть не только по моей вине, но и по твоей, Джина! Очнись, посмотри, где мы находимся!

- Д-Давид? - Данте оторвала ладони от лица, впервые посмотрев в лицо брюнета. Его слова дошли до нее, и теперь она не могла думать ни о чем другом, кроме карамельных глаз своего друга. Бад присел перед ней и протянул ладонь, но она не спешила идти на контакт так сразу, и немного отклонилась назад:

- Ты схватила его, чтоб закрыть от меня, помнишь? - спросил он, хотя и так знал ответ на свой вопрос, - Но твои эмоции оказались столь нестабильны, а мысли запутанны, что Джерод воспользовался этой слабостью и вытиснул тебя.

- Запутанны? - зацепившись за последние слова, Джина всполошилась и ударила его по протянутой ладони, отмахиваясь от помощи Бада, - Ты обманул меня!

- Я был честен..., - искры взметнувшихся глаз заставили проглотить его язык на секунду. Он прочистил горло, продолжая, - Не до конца, Джина. Все действительно так. Но попытайся я тебе объяснить, как, прошу заметить, и сделал это, поняв, что ты нашла его, - разве что-то поменялось бы? Ты тут же слетела с катушек, набросившись на меня, как на кусок мяса!

- Ты-... Ты хочешь сказать, что это моя вина? Что я должна была среагировать менее эмоционально, обнаружив своего друга запертым в твоем доме?

- Во имя Адского пламени, Данте! - застонал Бад, порядком устав от их словесной перепалки, - У нас совершенно не осталось на это времени, - парень пододвинулся к ней и попытался снова протянуть к ней ладони. Она посмотрела туда, где сквозь перевязь зияло его собственное проклятие, и поморщилась. Рана выглядывала из-за краев грязных лоскутов тряпки, напоминая ей причину всех его действий.

Он был прав. Со скрипом в сердце, она и сама понимала, что это было только ее виной.

Если бы она не согласилась с заманчивым предложением Джерода - ничего бы не было. Возможно, Бад убил бы ее еще тогда. Зато Берта не лежала бы сейчас под землей, а Давид не боялся быть сожранным собственной подругой.

- Он жив? - единственный вопрос, волновавший ее сейчас, сорвался с губ. Младший брат Гаспара кивнул.

- Пока жив, - для ясности отметил он. Она протянула ладони вперед и осторожно накрыла его руки своими. Его кожа была ужасно холодной, и Джина вздрогнула, впервые замечая его состояние.

Бад выглядел измученным, бледным и уставшим. Темные круги легли под его глазами, и он делал усилие всякий раз, когда размыкал губы, чтоб ответить на ее вопрос. Вот и сейчас он поджал их перед тем, как вновь дать словам литься наружу:

- Я знаю, как это звучит в данной ситуации, Джина, - выдавил из себя Бад, придвигаясь к ней поближе. Его пальцы поднялись вверх, скользя вдоль запястий, и холод встрепенул кожу, покрывая мурашками, - Но ты должна довериться мне и успокоить свое бушующее сердце если не ради меня или себя, то ради Давида. Ему сейчас, должно быть, очень страшно.

Маленький укол вины кольнул куда-то в грудь. Она не смогла ответить, но качнула головой, соглашаясь с его словами, и Бад, удовлетворенный ее немым согласием, закрыл обсидиановые глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях.

- Выдохни, - попросил он. Джина повиновалась, отпуская груз со своих плеч, и наклонилась вперед.

Они соприкоснулись лбами. Большими пальцами Бад гладил Данте по коже, рисуя беспрерывный круг, и, когда глаза ее налились свинцом, она услышала знакомые строки стихов, что он читал ей когда-то давно, убаюкивая беспокойную душу Джины.

Его тихий хриплый голос обволакивал, погружая с головой в омут и уволакивая в дали спокойствия, тишины и покоя. Ее сердце, изнывающее болью и тоской, смягчилось, и она обмякла в его руках, окончательно падая в объятья колдуна. Он подхватил блондинку, опустил ее голову к себе на грудь, и аккуратно вплел свои пальцы в ее непослушные волосы, продолжая читать.

Хрупкая тень Кьезе нависла над ней и последним, что она почувствовала перед тем, как провалиться в сон, - стали его сухие губы на ее вспотевшем лбе.

***

Почему он не почувствовал облегчения, когда оковы заклинания Ивэт пали, и дверь распахнулась настежь?

Он видел, как виновато Джина склонилась над его братом, осторожно смахивая прилипшую челку со лба Бада. Он выглядел просто ужасно. Бледный, в бессознательном состоянии, точно в бреду - брюнет шептал неразборчивые слова, не прекращая стонать от боли.

Ноги Гаспара подкосились, но мужчина нашел в себе силы устоять, хватаясь за косяк двери. Его глаза лихорадочно искали в темноте розовые клочки волос, и он нашел их хозяйку рядом с парнишкой, все еще находящемся в ужасе от катастрофы, носящей имя Джины Данте. Ивэт обернулась на звуки шарканья его ног, и, встретившись с ним взглядом, отвела глаза, поджав губы:

- Мы исчерпали единственную возможность Давида быть в безопасности, - Джина вздрогнула, как от пощечины, и ее голова еще ниже склонилась над Бадом. Она не смела вымолвить ни словечка, очевидно понимая, что все, произошедшее здесь, - только ее вина.

- Что мне делать? - спросил он Ивэт, чувствуя острую необходимость оттолкнуть девчонку в сторону, чтоб она больше никогда не касалась не то, что кожи - даже ресниц его брата. Злость захлестнула его, и он переступил порог комнаты, молниеносно сокращая расстояние от двери до ребят, распластавшихся на полу.

Гаспар грубо отпихнул ее руки прочь и подхватил Бада, прижимая худощавое тело парня к себе. Он сглотнул, чувствуя дрожь, охватившую младшего Кьезе, и чуть громче и настойчивее повторил:

- Что мне делать, Ивэт?

Она покачала головой:

- Не имею ни малейшего понятия. Отнеси его в другую комнату. Возьми настой валерианы, который я оставила на столе и заставь Бада выпить - это поможет унять его дрожь. Если в доме есть какие-то тряпки - укрой вплоть до кончиков пальцев на его ногах. Сейчас ему необходим покой. Я разберусь с ними и найду тебя.

- И как же? Ты сказала, что заклинать двери бесполезно. Как она останется здесь, если без проблем может выйти наружу?

- Иногда тебе стоит быть более внимательным к моим словам, - упрекнула розоволосая колдуна, - Она не сможет выйти без помощи Джерода. Сейчас он волен гулять там, где вздумается, но не Джина. Поэтому нет нужды беспокоиться о том, что она причинит какие-то неудобства.

- Какие-то неудобства? - язвительно повторил Гаспар, - Теперь ты так это называешь? По ее вине он едва дышит, Ивэт, и ты смеешь говорить об этом, как о какой-то несущественной мелочи?

- Я-я останусь, - тихо подала голос Данте, вжав голову в плечи, - Мне жаль, что все т-так обернулось... Я не хотела...

- Верится с трудом, - не контролируя себя, зло прошипел брюнет. Его радужки окрасились в багряный, и он переступил с ноги на ногу, радуясь тому, что его руки заняты, - Я столько раз уверял себя в том, что ты не способна навредить Баду, что все дело лишь в твоем проклятии, но теперь я ясно вижу - ты ничуть не лучше чудовища, сидящего внутри тебя.

Он знал - его слова были хуже хлыста, рассекающего плоть до костей, но Гаспар ничего не мог с собой сделать - злость была выше его здравого рассудка, и он плевался ядом, стараясь сделать девушке как можно больнее.

Чтоб знала свое место в этой истории.

Чтоб понимала, что ее жизнь - лишь милость, по которой она все еще дышит, и его брат - единственная причина, являющаяся доказательством этого неоспоримого факта.

Он развернулся, моля свои ноги унести его прочь, чтоб не сорваться с цепи и не свернуть ее хорошенькую шейку. Серые стены дома отражали его душевное состояние, и ему стало паршивее в сто крат, пока он нес Бада в безопасное место.

Распахнув заветную дверь, Гаспар склонился над лежаком и аккуратно опустил тело младшего брата, тут же накрывая его по шею тонким одеялом. Он бросился в комнату Ивэт, отыскал вышеупомянутый настой и вернулся обратно, откупоривая склянку на ходу.

Черт побери! Как же его трусило!

Он сел на лежак, опуская голову брюнета на свои колени, и обхватил лицо Бада, нажимая на челюсть, чтоб та разжалась. Влив большое количество настоя ему в рот, он тут же захлопнул его, прикрывая рукой. Бад поморщился и попытался выплюнуть жидкость обратно.

- Пожалуйста, ты должен потерпеть, - взмолился старший Кьезе, прижимая ладонь к бледным губам. Спустя какое-то время он прекратил сопротивляться, и его тело обмякло. Размеренное дыхание наполнило комнату, и Гаспар облегченно выдохнул, впервые за ночь поддаваясь эмоциям, опустошившим его в мгновение ока.

Да, он был зол на Джину за столь безответственное отношение к сложившейся ситуации. Но так же он и жалел о словах, сказанных ей в порыве гнева. Его истина, до смешного простая, била ему прямо в лицо. Ведь правда была не в том, что Данте виновата во всех несчастьях, свалившихся им на голову, нет. Это он, Гаспар, с самого начала был не прав.

И в тот день, когда отправил брата на верную погибель ради нескольких монет.

И в тот день, когда своими же руками подписал их Душам смертный приговор на дне котла с Адским пламенем.

- Только посмотри, до чего нас довела моя жадность, Бад, - горько усмехнулся мужчина, вглядываясь в белесое лицо единственного дорогого ему человека. Он склонился над ним в той же позе, в которой застал Данте, - Мне жаль, мне так жаль, что я обошелся с тобой чудовищным образом, не дав возможности решать самому, как прожить свою жизнь...

***

- Впредь держи свои эмоции под контролем, Джина, хорошо? - мягкость тона, с которым говорила Ивэт, насторожила блондинку. Она все еще не доверяла демону, но ей ничего не оставалось, и Данте кивнула в ответ, бросая робкий взгляд на спину друга.

Его высокая фигура плыла перед ее глазами, и она неуверенно скользила от курчавой макушки к плечам, отмечая ширину его тела. Он был ей знаком, но в то же время так нов, что глаза сами раз за разом находили Давида, стараясь зацепиться за каждую деталь, которую она упускала будучи слепой. Например, загорелую кожу его предплечий, то, какими сильными казались ей его руки и сколь широк был шаг Сонье, увеличивающий дистанцию между ними.

- Остановись, Давид, мы пришли, - окликнула его Ивэт, задержавшись у комнаты Джины. Он замер и тут же обернулся, скрывая ладони за широкими карманами своих потрепанных брюк. С тех пор, как все закончилось, они не обмолвились и словечком, перемещаясь по дому в сравнительной тишине.

Она охнула, замечая свежий порез на щеке Давида, и не смогла скрыть своего огорчения, догадываясь о причинах его помятого вида.

Еще бы, одежда друга походила на старые лохмотья, его шея была расчесана, а руки покрыты мелкими царапинами. Он не спешил заверить ее в том, что с ним все хорошо. Да и стоило ли? Она и сама бы не купилась на столь очевидную ложь.

Ивэт пропустила их вперед, оповестив о том, что ей придется заговорить дверь, и перед тем, как отправиться проведать братьев Кьезе, она еще раз попросила Данте о том, чтоб та отдохнула и не переживала по напрасну.

- Но как же..., - не согласилась с ней Джина. Розоволосая отвела от ее лица несколько прядей, лезших в глаза, и улыбнулась:

- С Бадом все будет в порядке, - заверила ее девушка, похлопав по плечу, - Я хорошо знакома с его состоянием, так что позволь себе немного расслабиться и не забивать голову негативными мыслями. Нам это сейчас ни к чему, верно?

Краткое воспоминание о собрате Ивэт промелькнуло перед глазами Данте, и она вцепилась в рукав демона, когда та уже собиралась уходить:

- Когда я была там, я видела... Не знаю, чем это было, но там была девушка, похожая на Абель... Джерод назвал ее Сиерой... Ты знаешь ее?

Если Ивэт что-то и знала, то мастерски не подала виду, улыбнувшись ей добродушно и мягко:

- Все это осталось позади, - опустив ладонь на светловолосую макушку, ответила девушка, - Ты, должно быть, сильно вымотана, и сейчас должна отдохнуть. Я загляну на рассвете и принесу вам что-нибудь перекусить, хорошо? Отдыхайте.

Дверь за ними спешно закрылась, и шаги Ивэт затихли, растворившись в тишине ночи.

Данте вздохнула, оборачиваясь к другу, и отступила от неожиданности на шаг, когда крепкие руки парня опустились на талию, притягивая девушку к себе.

Она затаила дыхание, не зная, как реагировать на резкий порыв Давида. Он прижался щекой к ее виску, по-медвежьи обнимая Джину:

- Господи, я так испугался, что с тобой что-то произойдет, - прошептал он в ее волосы, согревая кожу головы своим горячим дыханием, - Просто места себе не находил...

- Т-ты не боишься меня? - заикаясь, испуганно прошептала девушка. Она страшилась возможности прикоснуться к нему, помня, чем закончился первый и единственный раз их долгожданной встречи, о которой она мечтала столько ночей.

Давид оторвался от нее, его карамельные глаза изучающе опустились к ее лицу, и он улыбнулся самой чистой улыбкой, способной растопить девичье сердце за считанные секунды:

- Ты совсем дурочка? - беззлобно спросил он, все еще держа блондинку в своих объятиях, - Разве ты способна навредить мне?

- Но демон внутри меня-

- Тш-ш-ш, - Сонье приложил палец к ее губам, - Ничего не хочу слышать о нем. Мы с Бенилом не для того рвали свои задницы, чтоб сейчас я видел страх в твоих прекрасных голубых глазах, Джина.

Услышав кличку любимого питомца шатена, Данте распахнула губы, бросая очередной обеспокоенный взгляд на друга:

- Бенил? Он с тобой?

Парню пришлось отпустить ее, и он почесал затылок, выдавливая из себя недовольно:

- Ты же знаешь этого блохастого засранца. Стоило только почуять жареное - он тут же дал деру, оставив меня один на один со всем этим д-..., - Давид запнулся и издал смешок, - Небось гоняет своих белок в гордом одиночестве. Но я даже рад, что он не застал нас, иначе боюсь представить, чем бы обернулось его знакомство с этой зверушкой.

Под "этой зверушкой" определенно подразумевался Джерод, чуть погодя дошло до блондинки. Она хвостиком проследовала за другом, и они присели на лежак Джины, находясь в нескольких сантиметрах друг от друга и соприкасаясь своими коленями.

Это все еще виделось ей чем-то диковинным. Он сидел здесь, такой живой, яркий и теплый - такой же, каким она чувствовала его, не смея разглядеть за слепой пеленой своего проклятия. Его мозолистые пальцы касались ее рук, и он время от времени припадал к ее плечу головой, делясь тайной о том, как попал в этот дом.

- Так он не хотел навредить тебе? - удивленно переспросила она, когда Давид поведал ей о своей первой встрече с Бадом.

- Сложно однозначно ответить, - пожал плечами парень, - Он выглядел пугающе. Бенил слетел с катушек, и он не давал четких ответов на мои вопросы, чтоб я мог понять, что его связывает с тобой. Если бы Ивэт не появилась вовремя, боюсь, эта встреча закончилась бы нашей дракой или, что хуже, чьей-то гибелью, - он заметил ее удрученное состояние, и прикоснулся к щеке, мягко поглаживая бархатную кожу, - Эй, все в полном порядке. Я жив и нашел тебя. Целую и невредимую. Сейчас это самое главное.

- Но они держали тебя взаперти...