- Правда, - закатила глаза розоволосая, протягивая ему руку. Гаспар обхватил ее тонкую кисть, принимая помощь, - Сейчас есть проблема посущественнее.

- О чем ты?

- Абель не просыпается. Придется искать стих, которым он ее усыпил, - зло прошипела Ивэт, явно не воодушевленная такому положению их дел.

- Стих? - не понял парень. Он потянулся к мешковатой кофте, лежащей скрученной с его покрывалом, и Ивэт, вероятно, только сейчас заметившая, что он спал без верха, лихо развернулась к противоположной стене.

- А что не так со стихами? - рассматривая потолок, возмутилась она. Кровь прилила к щекам, и она пнула выступающую плиту перед ногами носком ботинка, - Вы, колдуны, если на то пошло, тоже их читаете, либо же поете. Вам просто важности ради хочется называть вещи другими именами. Заклинаниями, например, заговорами, называй, как заблагорассудится, суть остается одна, кхм...

- И что же? Демоны тоже прибегают к стихам? Я думал, это прерогатива исключительно ведьм, колдунов и Мар.

Ивэт вновь закатила глаза, разворачиваясь к брюнету в пол-оборота, - он уже успел облачиться в одежды.

- Ты начинаешь меня раздражать, колдун, - заявила она, скрещивая руки на груди.

Гаспар окинул ее взглядом с головы до пят, отмечая стройность фигуры и то, как ровно, словно по струнке, стояла его собеседница, стреляя гневными искрами из глаз. Уголки его губ дрогнули, едва-едва приподнимаясь.

- Прости, но я живу недостаточно, чтоб похвастаться тем, что встречал демона, тем более двух, - снисходительно бросил он, вызывая моментальное удивление.

- О, - протянула девушка, семеня по нему взглядом, и после, когда до нее дошел смысл его сказанных слов, она пару раз кивнула головой, - Вот как... Ладно, даже не знаю, как на это реагировать...

Старший Кьезе прошел мимо нее, попутно вытаскивая ключ из кармана, и остановился возле двери.

- Ивэт..., - тихонько позвал он демона.

- М? - оказавшись за спиной Гаспара, розоволосая поднялась на носочки, чтоб разглядеть, что так привлекло внимание парня.

- А как ты оказалась внутри?

Девушка тихонько засмеялась, убирая волосы за ухо. Замок оказался не тронут, да и ключей у кого-то, кроме Бада, не было, так что вряд ли она могла убедить его дать их ей.

- Это секреты демонов, Гаспар, - ответила Ивэт, и стук в дверь вызвал дрожь во всем его теле. Он провернул ключ, вытащил его и коснулся потертой поверхности, толкая вперед. За ней стояла Ивэт, довольно растянувшая губы в ухмылке. Парень обернулся назад, не веря своим глазам, и, не найдя там никого, снова повернулся к девушке. Она рассмеялась, больше не сдерживая свой смех, и прикрыла рот ладонью, - Рассказать?

***

Бад прибывал в скуке. Джина заснула несколькочасов назад, уговариваемая тем, что никто не вскроет ей брюха и не задушит во сне ради забавы. В итоге пришлось действовать грязно и вырубить ее с одного удара.

Как и в прошлый раз, ее пушистые золотистые ресницы приковывали взгляд. Он сидел на табурете, около головы блондинки, опершись локтем в колено, и наблюдал за тем, как спокойно Джина прибывала в царстве сна. Порой она морщила нос, отгоняя ладонью от себя что-то, а порой вертелась из стороны в сторону, не имея возможности найти свое место, чтоб устроиться поудобнее.

Вот и сейчас она повернулась лицом к младшему из Кьезе, выбрасывая руку вперед. Губы девушки зашевелились, и она тихонько обронила:

- Верни ее... Ее... Сейчас... Верни ее...

Данте поморщилась, отодвигаясь к стене спиной. Бад привстал со своего места, чуя неладное. Он схватил блондинку за плечо, слегка встряхнув:

- Эй, припадочная, - позвал он Джину, полагая, что это как-то ее разбудит. Девушка отмахнулась от него рукой, точно от надоедливой мухи, зудящей над ухом. Пространство наполнилось ее недовольным ворчанием:

- Весь твой род... Данте, запомни... Всех до единого вырежу... Отдай... Мне... Ее...

- Сумасшедшая, приди в себя, эй! - Бад хлестнул ее по щекам пару раз, и ладошка перехватила его кисть, прижимая к себе. Глаза Джины резко распахнулись, и Кьезе обмер, встречаясь с горящими радужками.

" Почему снова? "

- Она нужна мне! - взвыл демон внутри Джины, и ее тело тут же обмякло, рассудок потерялся, и за потухнувшим взглядом не осталось и следа появления нечисти внутри этого хрупкого тела. Бад тут же вскочил на ноги, не желая оставаться подле этой ненормальной еще хотя бы парочку мгновений. Кьезе выдернул свою ладонь, прижимая ее к груди. Частое дыхание стало плохим знаком.

Он испугался ее. Этой девчонки! Немыслимо! Разъяренный, Бад развернулся на пятках, решив для себя больше не появляться в поле зрения этой неудачницы до тех пор, пока его щепетильный вопрос не будет решен до конца. И тогда, возможно, он снизойдет до того, чтоб появиться около Джины. Да, так и будет!

Едва ли нога его сделала шаг вперед, как вырвавшийся вопль привлек его внимание вновь.

" Да вы потешаетесь надо мной! "

Брюнет кинул взгляд из-за плеча, и тело его двинулось многим раньше мысли, чтоб остановить девушку, руки которой сомкнулись на собственной шее. Она вцепилась в себя мертвой хваткой, и Баду пришлось наплевать на ноющую боль в ладони, на свою упертость и подведенные выводы, чтоб расцепить пальцы, плотно вцепившиеся в плоть.

- Как же я тебя ненавижу! - зло выплюнул ей в лицо младший брат Гаспара, - Почему ты не можешь просто оставить меня в покое, а?!

Джина не удостоила его ответом, злобно шипя проклятия.

Ничего не помогало.

Она будто намертво приросла руками к шее, и по сиплому свистящему дыханию девушки, Бад понимал, что еще немного, и у демона выйдет то, что им задумано - оборвать род Данте на последней ныне живущей наследнице. Тревожная нотка подобралась совсем близко, нырнув под кожу, и подсказала Кьезе ту очевидную правду, которая всегда витала в воздухе - если Джина умрет, умрет и он, Бад, тоже. Это меняло все в корне.

Брюнет обхватил ее голову руками и положил себе на колени, стараясь не придавать внимания тому, как редко срывался хрип из уст девушки. Бад сделал глубокий вдох, вбирая в себя, как можно больше, и комнату наполнил его мягкий мелодичный голос. Он читал на сон грядущий, осторожно перебирая светлые пряди сквозь пальцы. И, когда хрип затих, оставляя после себя едва слышимый свист из легких, Кьезе раскрыл глаза.

Джина окунулась в глубокий сон.

- Ненавижу тебя, - повторил Бад, качая головой. Он подложил под голову Данте подушку, свешивая ноги со старого лежака, и подтянулся вперед. Вцепившаяся в подол ночной рубашки, рука остановила его на пол пути. Брюнет фыркнул, недовольно подхватывая чужую ладонь, но та упрямо не хотела отпускать ткань. Закатив глаза, Бад сделал еще один глубокий вдох.

- Упрямая, невозможная, чокнутая, дура, тупица, - шепча оскорбления под нос, он улегся рядом, толкая свою "соседку" к стене. Закинув руку за голову, он недовольно уставился в потолок, и, когда считать трещины ему надоело окончательно, Бад вернулся к тому, с чего начал - рассматривал длинные пушистые ресницы и проклинал все, на чем свет стоял для этой девчонки.

Пальцы зудели от соблазна. Он тихонько потянулся к желаемому, пытаясь развеять догадку. Первая фаланга прошлась по дуге, огибая ее от начала и до конца. Этого оказалось мало, и Кьезе добавил к пальцу еще один.

Мягкие и воздушные.

С восторгом маленького ребенка, он, завороженный, опустил глаза ниже, натыкаясь на сомкнутые уста девушки, и беглая мысль, вспыхнувшая в его голове, отозвалась скользким желанием.

" Это сумасшествие ".

Бад отдернул от блондинки руку, соглашаясь с абсурдностью всей ситуации. Кьезе выдернул подол рубашки из цепких пальцев, тут же вскакивая. Решив, что с него на сегодня достаточно, он снял печать с двери, заперев девушку на обычный ключ. Вряд ли та придет в себя в ближайшие часы. Так хотя бы оставалась возможность пройтись по садам и принести немного еды перед рассветом.

Может, Гаспару тоже не спится...

***

Грозный взгляд голубых глаз испепелял. Элрой восседал на кресле, сложив перед собой замок сцепленных пальцев и опершись об него подбородком. Губы Данте вытянулись в ровную линию. Несколько молодых мужчин, переминая с ноги на ногу, молчаливо наблюдали за ним, ожидая указаний. Он махнул ладонью в воздухе, скучающе протянув:

- Старик Сонье слезно упрашивал меня вернуть его сына домой. Оказалось, мальчишка был привязан к моей дочери сильнее, чем мы думали. С ним увязался пес, передайте ищейкам одежду мальчишки и игрушки этого грязного животного, чтоб дело шло быстрее... Что не так, Клод? - видя, как один из мужчин вышел вперед, поинтересовался Элрой. Он не особо любил, когда его прерывали на середине речи, но решил не срываться на бас раньше времени. Мужчина средних лет сложил руки на груди, потопывая ногой на месте. Короткая бородка прибавляла ему парочку лет, а смуглая кожа выделялась на фоне бледнолицых товарищей. Его карие глаза очертили блондина, и он спокойно выдохнул:

- Все бы хорошо, Господин, но что делать в случае неповиновения, хуже того - преграды в его лице? Что, если он встанет на защиту Вашей дочери?

Элрой хмыкнул, потирая подбородок в раздумьях.

- Так как старик не уточнял, в надлежащем ли виде вернуть ему сына или нет, думаю, мне нет необходимости напоминать вам, что мне совершенно безразлично вернется он в семью с двумя ногами, либо же одной.

Клод прикусил язык, воздерживаясь от дальнейшего разговора, что не могло не радовать блондина. Данте довольно откинулся в кресле, вновь махнув кистью, и бросил мимолетное:

- Можете приступать.

Мужчины синхронно развернулись, оставив широкий зал позади, и едва их ступни коснулись последней плиты у выхода, Элрой напомнил им то, что могло задать нужный темп в решении его вопроса:

- Награду получит лишь тот, кто за волосы притащит ко мне обоих.

Клод обернулся, вздернув голову, и напоследок еще раз оглядел человека, продающего собственного ребенка. Высокие двери закрылись перед его носом. Брюнет почесал затылок, гадая над тем, как бы ему добраться раньше своих соперников и уговорить ребят вернуться без рукоприкладства - в конце концов он не был приверженцем того, чтоб избивать детей. Вряд ли они совершили что-то, за что можно было бы переламывать кости.

Заветный кусок ткани и мелкая приблуда оказались в руках спустя некоторое время. Клод склонился перед своим псом, протягивая ему скромные остатки вещей, что разделили на всех ищеек поровну, и погладил питомца по голове.

- Давай, Матис, ты ближе всех терся около пса семьи Сонье, у нас должно быть преимущество,- взъерошив темную шерсть, тихонько бросил он. Пес прильнул к его ладони, счастливо виляя хвостом, и захрипел, принюхиваясь. Клод схватил повод, вскинув глаза к готовой лошади, и, когда Матис сорвался с места, мужчина забрался на ретивого, следуя заданному маршруту. Закрыв на мгновение глаза, он взмолился о том, чтоб с детьми все было в порядке.

***

Когда луна осветила им путь, Давид устало поднялся с земли, отряхивая штаны от пыли и грязи. Он окликнул Бенила, рыскающего в округе, среди разваленных домов и брошенных заросших таверн.

Густые деревья тянулись вверх, кидая тени назад и сливаясь в причудливые фигуры, увидав которые, Сонье вспомнил о том, как они с Джиной пекли картошку на костре. Тогда Давид рассказывал подруге все байки, которые смог собрать, все страшилки. И хотя он сомневался в том, что слепой рассудок мог что-то нарисовать в своем воображении, от чего-то Джина тряслась, и в такие редкие моменты Давид мог приобнять девушку, уверяя ее в лживости сказанных слов. Блондинка всегда его лупасила в ответ, не замечая того, что страх давно успел смениться смехом. Она ерошила каштановые пряди на голове Давида, звонко вскрикивая от щекотки, и они вместе катались по траве, дурачась до того момента, пока не придет время доставать картофель из костра.

Следующими звуками между ними становилось шипение. Отдергивая обожженные пальцы, каждый из них соревновался в скорости, чтоб снять кожицу с клубня. Эти же пальцы опускались в горку соли, и Давид касался языка прежде, чем делал первый укус горячего лакомства.

Эти воспоминания грели парню душу. Он грустно улыбнулся, стараясь не думать о том, что с Джиной могло что-то произойти. Отгоняя наваждение и подступившие слезы, он махнул перед лицом ладонью.

- Бенил! - позвал он питомца, оглядываясь по сторонам. Эхо его устремилось вдаль, и стрекотание сверчков оказалось единственным отозвавшимся звуком. Он сплюнул собравшуюся слюну во рту и прошел вперед. Еще не хватало остаться одному среди этих развалин. Страх вплелся нитями в кожу, когда чуть поодаль послышалось шуршание сухих листьев, - Бенил?

Перед ним раскинулся сад спящих роз. Вскрик привлек его внимание, и он бросился вперед, без устали крича:

- Джина? Это ты, Джина? Не бойся, я сейчас!

Густые кусты, меж которых едва проглядывалась вытоптанная тропинка, царапали открытые участки кожи. Удивительно, здесь вряд ли кто-то бы остался жить, а сад облагорожен так, словно за ним ухаживали достаточно часто.

Сонье бежал, шепча под нос имя девушки быстрой скороговоркой, и когда последние куст был отодвинут, Давид споткнулся о выступивший камень, кубарем скатившись вперед. Перед его лицом махал хвост Бенила. Он поднялся, чувствуя, как ладони счесались, и взглянул на того, кто стоял перед его питомцем.

Это был парень, возможно, не старше самого шатена. Его темные волосы обрамляли бледное лицо, и чернявые пуговицы глаз уставились на Бенила. Рука брюнета, выставленная перед псом, собралась в кулак. Пес заскулил.

- Эй...

Незнакомец никак не отреагировал на его появление, чего не скажешь о Бениле. Пес бросился на брюнета, сбивая его с ног и зарычал. Сонье растерялся, совершенно ничего не понимая. Обычно тот не вел себя с незнакомыми людьми так агрессивно. Шатен подозвал питомца. Тот не среагировал должным образом. Вот тогда-то до Давида и дошло.

- Бенил, - осторожно начал Сонье, - Этот человек пахнет Джиной?

Пес залаял, накидываясь на брюнета. Давид схватился за небольшой нож, спрятанный сзади и придвинулся немного ближе. Чужая рука упиралась в пасть пса, отодвигая от себя надвигающуюся опасность. Брюнет оттолкнул от себя собаку, упираясь ногами той в грудную клетку. Бенил встряхнул головой, рыча громче, и, когда тело его дернулось, чтоб снова совершить прыжок на незнакомца, парень выставил ладонь вперед, бормоча что-то бессвязное.

Бенил свалился под ноги, закрывая лапами морду. Сонье ощетинился, не понимая, что происходит.

Кто этот парень? Почему он был связан с Джиной?

- Ты что-то знаешь, да? - вскрикнул он, решаясь подойти еще ближе, - Ты знаешь, где моя подруга?

- Никого здесь нет, щенок, - бросил в ответ брюнет. Давид сжал рукоятку ножа сильнее. Позади виднелось небольшое сооружение - разрушенное. Друг Джины сделал шаг влево, парень повторил за ним. То же самое произошло, когда он резко сорвался в противоположную сторону.

" Ясно ".

- Ты мне врешь. Что ты сделал с Бенилом?

- С этой лохматой тварью? - шатен шумно выдохнул, пропуская мимо ругательство, - Раз не терпится - можешь почувствовать на собственной шкуре.

Зубы плотно сомкнулись. Он рванул вперед, махнув перед лицом соперника ножом, и острый кончик мазнул чуть ниже век парня, царапая бледную кожу. Его соперника это привело в бешенство, слоило пальцам коснуться кровавой ленточки.

- Где Джина? Я тебя спрашиваю!

Тихий хохот пронесся вслед за легким летним ветром:

- Ты верно коллекционируешь всякий сброд вокруг себя, да? - усмехнулся брюнет, стирая кровь с лица, - Теперь понятно... Мало тебе одной собачонки, ты решил завести сразу две...

- Чт...? Закрой пасть, придурок!

Темные глаза сверкнули в темноте, он прикрыл веки. Для Давида это стало шансом, - воспользоваться глупой слабостью оппонента, чтоб напасть еще раз. Ноги его сами повели вперед, и, достигнув своей цели, он еще раз замахнулся, не ожидая, что глаза распахнутся, а на месте черных угольков вспыхнет две кровавых луны.

Тело замерло, вытянувшись прямо. Он хотел воспротивиться чувству тотального контроля, но ни один мускул не посмел дернуться под властью этих глаз.

- Вот так все и будет..., - кинул парень, ухмыляясь беспомощностью противника. Язык Сонье приклеился к небу. Он замычал, не имея возможности вымолвить хотя бы словечка. Бенил скулил, не отрывая от морды лап, - Ты сдохнешь здесь, рядом со своей псиной. А Джине, так и быть, я передам привет, если она это заслужит.

Он вытащил из подсумка кинжал, надвигаясь на Давида, и все внутри парня съежилось.

Как?

Как он его обездвижил?

Почему его глаза были такими странными?

Зачем держал при себе человека, совершенно не способного постоять за себя?

- Бад, - донесся откуда-то тонкий девичий голос, - Прекрати это. Сейчас же.

- Уйди отсюда, - раздраженно бросил " Бад ". Он напрягся, желваки заиграли, но брюнет подошел вплотную, не оставляя своей идеи. Рука его взмыла вверх, и Давид зажмурился.

" Прости меня, Джина ".