Глава 3

Утро следующего дня началось с выстрелов. Карина подскочила, вцепившись пальцами в одеяло и нервно осматриваясь по сторонам.

– Господи, вырубите его, – пробурчала Гаер.

Фор вытянула сотовый перед собой, уже сидя на кровати. На глазах у Карины она щёлкнула по кнопке и звук оборвался. Вместо пожеланий доброго утра, Фор махнула рукой, побуждая Карину продолжить спать. Но сна уже не было ни в одном глазу.

Водя ладонями по лицу, девушка крепко зажмурилась. Из-за резкого пробуждения она даже не запомнила событий её кошмара. Впрочем, ничего нового. Карина редко запоминала сны, даже если они были плохими.

Отбросив одеяло в сторону, Карина опустила ноги на пол. Фор уставилась на неё, медленно облачаясь в повседневную одежду, но ничего не сказала.

Первой покинув комнату, Фор оставила Карину наедине с крепко дрыхнувшей Гаер.

Натянув джинсы, Карина заправила кровать и подхватила свой рюкзак. Выйдя в коридор, она бесшумно прикрыла за собой дверь и бросила взгляд в телефон. Шесть тридцать утра и один пропущенный от матери. Ничего страшного. Как-нибудь переживёт.

Закинув рюкзак на плечо, Карина прошла дальше и безуспешно подёргала ручку двери ванной комнаты. Логично было предположить, что там уже разместилась Фор, так что девушка решила переждать на кухне.

Но на кухне тоже оказалось занято.

Подпалённая сигарета тлела в пепельнице, а за столом, изучая свежую газету, сидела Уголь. Она перевела взгляд на Карину, и они молча уставились друг на друга.

Карина чувствовала себя вполне комфортно, но их молчание слишком затянулось.

– Можно войти? – она первой нарушила их тихую идиллию.

Тогда Уголь взглянула на соседний стул и махнула на него головой, возвращаясь к газете.

Карина сбросила рюкзак на пол и приблизилась к предложенному месту, опускаясь рядом. Её взгляд замер на заполненной окурками пепельнице. Похожие остатки от сигарет покрывали ступени в подъезде этого дома.

– Куришь? – спросила Уголь, перелистывая страницу.

– Иногда.

Пачка сигарет, зажатая в чужой руке, зависла перед Кариной. Она заглянула в глаза её владелице.

– Будешь?

Карина молча взяла сигареты и достала одну. Из своего заднего кармана девушка извлекла зажигалку, несколько раз чиркнув колёсиком в воздухе. Третьим щелчком она выбила искру и подкурила, неумело затягиваясь горьким дымом.

– Жители Обители никогда не завтракают, – поделилась с ней Уголь, не отводя глаз от утренних новостей. – Только кофе и сигареты – вот и весь рацион.

– Почему?

– Кто знает, – туманно ответила Уголь, сложив газету пополам и отбросив на стол. Видимо, в новостях не оказалось ничего достойного её внимания. Затем она подхватила сигарету, что тлела в пепельнице, и вдохнула немного дыма.

Внимание Карины привлекла синяя униформа собеседницы. Она запихнула руку в карман штанов и щёлкнула по кнопке записи диктофона.

– Вы работаете в милиции? – спросила Карина.

– Ты.

– Что «ты»?

– Давай на «ты», – попросила Карину Уголь, обернувшись к ней. – И да, я работаю в милиции. А что? – поднося сигарету к губам, Уголь едва заметно ухмыльнулась.

– Просто… любопытно. Я не думала, что кто-то из Обители может работать в такой структуре, – ответила Карина, опуская глаза.

– Как думаешь, кем работают остальные девочки? – неожиданно спросила Уголь.

Карина стряхнула пепел щелчком пальцев.

Прежде она не задумывалась об этом. Раз уж даже Уголь работала в столь уважаемой структуре, то, возможно, другие девочки тоже.

– Думаю, Гаер работает с детьми, – предположила она. – Сахар – врач, Зазола – продавец, а Фор… сотрудник метрополитена?

Уголь громко хмыкнула. Её глаза прищурились, а пальцы забарабанили по гладкой поверхности деревянного стола. Она не отводила от Карины пронзительного взгляда, словно испытывая ее.

– Минус десять очков, гриффиндор, – произнесла Уголь наконец-то. – Фор таксует, Гаер и Зазола работают с людьми, а Сахар – домохозяйка, – закончив говорить, она опустила бычок в пепельницу, раздвигая накопившиеся окурки и ввинчивая его в гладкую стеклянную поверхность. – И я следователь.

– Звучит весьма солидно.

– Мой отец – представитель федерального комитета по борьбе с коррупцией. Я с детства мечтала связать свою жизнь с силовыми структурами, – поделилась Уголь, резко съезжая с темы под конец. – Дай свой телефон.

Карина поспешила пропихнуть руку в карман, извлекая сотовый. Уголь быстро набила нужные цифры, возвращая мобильник Карине.

– Раз уж ты теперь часть Обители, у тебя есть все её привилегии, – и она добавила, только тише: – Будут проблемы – звони – решим.

Карина не знала, как на это реагировать, поэтому просто поблагодарила, кивая.

– Ты же учишься?

– Учусь.

– Где?

– На журфаке, – ответила Карина, пряча телефон обратно в карман. – На Волгоградском проспекте.

– Это близко, – подметила Уголь. – Я подброшу тебя. – Залпом прикончив утренний кофе, она встала из-за стола и отправила кружку в раковину, где уже валялось несколько десятков грязных тарелок и чашек.

Карина не стала отказываться от столь удачного предложения. Быстро поднявшись, она пропихнула руку в карман и вырубила диктофон, подхватив свой рюкзак по пути.

Уже в коридоре Уголь быстро надела ботинки и достала бумажник из кармана. Тысяча рублей, зажатая в её пальцах, оказалась внутри стеклянной банки, наполненной мелочью и бумажными купюрами. Карина пошарила по карманам и вытащила двести, просовывая своё подношение в общую копилку.

Зашнуровав кроссовки, она вышла вслед за Углём. Последняя закрыла дверь на ключ, и они спустились вниз. Хруст битого стекла под ногами преследовал их шаги, даже когда девушки оказались на улице.

Взмахом руки Уголь разблокировала чёрный мерседес, затерявшийся среди других тачек.

Оказавшись внутри машины на переднем сидении, Карина пристегнула ремень и обняла свой рюкзак.

– Кстати, – голос Угля перебил взревевший мотор. – Зачем ты пришла в Обитель? – Тачка тронулась с места.

Уверено вертя баранку, Уголь вырулила из узкого пространства и прибавила газу, пробираясь сквозь оживлённые улицы к главной дороге.

– Мне сказали, что в Обители можно укрыться от родителей.

– И что ж такого сделали твои родители?

Карина бросила взгляд окно, провожая сразу несколько красных машин подряд. Слава Богу, что на этот вопрос у неё уже был заготовлен убедительный ответ.

Вновь просунув руку в карман брюк, Карина щёлкнула по кнопке диктофона. Это могло войти в привычку.

– Мой отчим – педофил, – совершенно буднично ответила она. – Мать – просто поехавшая.

– Весьма печально, – не менее сдержанно прокомментировала чужую историю Уголь, притормаживая на светофоре. – Кто рассказал тебе об Обители?

– Даша.

– Даша?

– Да. – Карина медленно закивала. – Познакомились на какой-то пьянке.

– Даша… не помню такую.

Внезапный рёв клаксона просочился сквозь опущенное окно. Протяжный настойчивый звук вынудил Карину резко накрыть уши руками, что не скрылось от внимания Угля. Она наблюдала за съёжившейся девушкой несколько секунд, прежде чем догадалась нажать на кнопку, поднимая стекло.

– Не любишь шум гудка?

Карина выдохнула, медленно отстраняя ладони от своей головы. Она забралась пальцами в волосы, нервно перебирая те, чтобы успокоиться.

– Не люблю громкие звуки, – поморщилась Карина, собирая волосы в хвост.

– Тяжёлая у тебя судьба, – стуча пальцами по баранке руля, протянула Уголь.

– Можно вопрос?

Машина тронулась с места. Уголь не произнесла ни слова. Карина приняла безмолвие за одобрение, потому продолжила:

– Почему Гаер называет тебя «хозяйка», хотя Зазола считает, что настоящая хозяйка – Сахар?

Уголь ухмыльнулась, роняя косой взгляд на Карину.

– Четыре буквы, – ответила Уголь. – Если не догадаешься сама, значит, тебе пока рано знать.

Машина притормозила на обочине. Карина отстегнула ремень, в очередной раз кивая головой.

– Спасибо, – произнесла она. – За то, что подвезла, и за разговор.

– Без проблем, – пожимая плечами, ответила Уголь.

Карина вышла из машины, осторожно захлопнув за собой дверцу. Чёрный мерседес резко сорвался с места, и Уголь быстро умчалась вдаль.

***

Тяжёлые металлические двери лифта разъехались в разные стороны, и Карина шагнула внутрь. Ненавязчивая музыка, доносящаяся из колонок, должна была расслабить жителей многоэтажки, но каждый раз, слыша один и тот же звон колокольчиков с тихим завыванием солистки, Карине хотела только одного – бежать отсюда прочь.

Но вместо этого она лишь смотрела в зеркало. Вот бы его разбить. Впрочем, это всего лишь детская мечта. Подростковый бунт неудавшейся анархистки.

Остановившись на восьмом этаже, лифт выпустил Карину на волю.

Она прошла по длинному коридору новостройки, пихая ключ в замочную скважину. Несколько оборотов, и дверь со скрипом открылась. В нос тут же забился запах свежей выпечки.

Мать всегда пекла капустный пирог, когда отчим возвращался из командировки.

Захлопнув дверь, Карина стряхнула обувь. Голоса родителей доносились из кухни. Она последовала на звуки, натыкаясь взглядом на расслабленную фигуру Сергея.

– Привет, Карина, – заметив девочку, поздоровался мужчина, сдержанным жестом приглашая её за стол. – Присоединишься?

Взгляд Карины переместился с его физиономии на мать, что безмятежно намывала посуду, даже не оглянувшись в сторону дочери.

– Да, – ответила Карина. – Только брошу рюкзак.

Оставив вещи в своей комнате, она быстро вернулась обратно, присаживаясь напротив отчима. Их разделял метр мраморного стола, в центре которого красовалась хрустальная ваза с белыми розами.

– А вот и пирог, – воодушевлённо сообщила женщина, плавной походкой приближаясь к Сергею. – Серёженька, тебе кусочек побольше. – Поставив горячий пирог на край стола, она подхватила тарелку, что стояла перед мужчиной, и подцепила металлической лопаткой самый внушительный кусок. Переместив его с блюдца на тарелку, она поставила еду перед своим мужем. После этого женщина наклонилась, мягко касаясь губами его щетинистой кожи на лице. – Приятного аппетита.

– Спасибо, дорогая, – отстранённо поблагодарил отчим. – Карина?

Карина подхватила свою тарелку и приблизилась к родителям, самостоятельно наполнив свою тарелку едой.

– Спасибо, мама, – произнесла девушка отстранённо, возвращаясь на своё место.

Женщина не обратила на дочь никакого внимания, лишь странно покивала, продолжая порхать перед Сергеем. Через пару минут перед ним уже стоял бокал с вином, а сама она влюблённо стреляла глазами, сидя на ближайшем к мужу стуле.

– Ну как тебе, дорогой?

– Так же прекрасно, как и всегда.

– Слава Богу, – выдохнула женщина. – Попробуй вино, ну же. Продавщица сказала, что это лучшее итальянское, которое у них когда-либо было.

– О, Честе Бароло, – с интонацией истинного ценителя протянул Сергей, принюхавшись к аромату.

– Да, да, оно самое. – Женщина интенсивно махнула ладонью, побуждая Сергея к дегустации. – Подлить тебе ещё, дорогой?

– Карина, не хочешь немного вина?

Девушка застыла с куском пирога в руке, медленно пережёвывая еду, уже оказавшуюся у неё во рту. Её взгляд гораздо больше привлекали крошки в собственной тарелке, чем милая беседа предков.

– Карина? – повторил вопрос отчим, и ладонь её матери тут же оказалась на его груди, расправляя и без того идеальный воротничок.

– Мы не милы Карине, – безобразно ласковым голосом сообщила мать. – Вчера она не ночевала в родном доме, а сегодня не хочет общаться с единственными родителями. Переходный возраст, дорогой, – ужасная вещь.

– Как будто нам есть, о чём говорить, – бросила Карина. Из-за тишины в квартире эта фраза прозвучала гораздо громче, чем девушка планировала.

– Если бы ты училась, а не бессмысленно просиживала штаны в университете, у нас могло бы быть гораздо больше тем для разговоров, – с натянутой милой улыбкой подметила женщина.

– Если бы тебе было интересно, кем я хочу стать, ты бы не потратила столько денег на моё бессмысленное просиживание в универе.

Когда Карина подняла глаза, мать холодно смотрела на неё. Она больше не улыбалась, а на её лице, припрятанном под штукатуркой, не было ни намёка на радостную игривую юность, все морщины повыступали.

Мать покачивала в руке стакан с вином, разглядывая бестолковую дочь. Отчим покорно продолжал поглощать пирог. Такой чертовски вкусный и сытный, немного подгоревший снизу и непрожаренный изнутри, но всё равно безупречный. Как и всё, что находилось в этой квартире. Одна лишь Карина не подпадала под сфабрикованные характеристики.

– Карина, – строгим тоном обратилась к ней женщина. – Если бы ты не шлялась по ночам неизвестно где, может, тебе бы начала нравиться твоя будущая, весьма прибыльная профессия.

– Если бы всё в этом мире можно было купить деньгами, то меня бы здесь не было, мама.

– К чему ты клонишь?

– Дорогая, – неизбежно вмешался отчим. На сей раз он опустил ладонь поверх руки своей женщины.