Участники не лгали; они давали наилучшее объяснение из возможных — в точности так, как пациенты с разделенным мозгом или люди, страдавшие анозогнозией.
Сочинение историй — один из ключевых процессов, в которых участвует наш мозг. Он делает это целенаправленно, чтобы многогранные действия демократии обрели смысл. Как говорит нам герб, е pluribus unum: из многих — единое.
Но пациенты с анозогнозией не лгут, а их мотивы — не баловство и не душевный дискомфорт: их мозг фабрикует объяснения того, что происходит с их поврежденными телами.
Все эти находки наводят на мысль, что интерпретационный механизм левого полушария всегда напряженно работает, отыскивая смысл событий. Он все время ищет порядок и причины, даже когда их нет, что заставляет его постоянно
Эффект Струпа раскрывает противоречие между сильным, непроизвольным, автоматическим импульсом прочитать само слово и необычной, обдуманной и требующей усилий задачей указать цвет текста38.
Когда профессиональный бейсболист приводит свою биту в соприкосновение с мячом, движущимся слишком быстро, чтобы сознание могло его отследить, он полагается на хорошо отлаженную «чужую» подпрограмму.
Такие сообщения подпитывают ожидания и надежды на простую маркировку, однако реальная ситуация намного сложнее: постоянные сети нейронов выполняют свои функции с помощью многих независимо открытых стратегий. Ваш мозг вполне соответствует сложности мира, но плохо годится для четкой картографии.
Таким образом, удаление части мозга (в нашем случае коры) открывает нижележащие структуры, которые делают то же самое, просто не настолько хорошо. С точки зрения нейроанатомии это неудивительно: в конце концов, рептилии могут видеть, хотя коры у них вовсе нет. Они видят не так хорошо, как мы, но они видят36.