Цитаты из книг автора «David Eagleman»

Правильный вопрос: что делать в перспективе с обвиняемым преступником

Похоже, не имеет смысла спрашивать: «В какой степени это была его биология, а в какой степени был он?». Теперь мы понимаем, что это одно и то же. Нет значимого различия между его биологией и его принятием решений. Они неразделимы.

биологическую проблему. И это подводит нас к тому, что наказуемость — это неправильный вопрос

Но в нейробиологии этого человека что-то не так. Базовой причиной могла быть генетическая мутация, крохотное повреждение мозга, вызванное невыявленным приступом или опухолью, нарушения баланса в уровне нейромедиаторов или что-то еще. Современные технологии неспособны обнаружить эти проблемы, но подобные нарушения могут вызывать различия в функционировании мозга, влекущие за собой аномальное поведение.

действия нельзя рассматривать отдельно от биологии тех, кто их выполняет. Свобода воли не так проста, как нам интуитивно представляется, а значит, мы не можем использовать ее в качестве основы для принятия решений о наказании.

Другими словами, свобода воли может существовать, но если она и существует, то слишком мало места для ее применения. Поэтому я собираюсь предложить принцип, который я называю принципом достаточного автоматизм

Выскажу предположение, что ответ на вопрос о свободе воли неважен — по крайней мере для целей социальной политики. И вот почему. В судебной системе есть метод защиты, известный как автоматизм.

Когда перед судьей стоит человек, совершивший преступление, правовая система желает знать, заслуживает ли он наказания. В конце концов, способ наказания определяется тем, отвечал ли он прин­ципиально за свои действия. Вы можете наказать своего ребенка, если он исписал стену мелком, но не будете его наказывать, если он сделал это во сне

Вероятностная и непредсказуемая система так же неудовлетворительна, как и детерминистическая, поскольку в обоих случаях отсутствует выбор. Подбрасывание монетки или столкновение бильярдных шаров — ни та, ни другая ситуация не эквивалентны свободе в том смысле, в котором нам хотелось бы.

Может ли сознательный разум быть последним звеном в командной цепи при получении какой-либо информации? Можно ли считать результат эксперимента последним гвоздем, забитым в крышку гроба свободной воли?