Цитаты из книг автора «David Eagleman»

Чтобы осознать это, представьте мир с малиновыми вторниками и волнистыми зелеными симфониями, где вкус имеет форму. Вследствие такого феномена, как синестезия (что означает «совместное ощущение»), один человек из ста, будучи обычным во всем остальном, ощущает мир столь странным образом5. У синестетиков стимулирование какого-либо органа чувств инициирует аномальный чувственный опыт: человек может слышать цвета, чувствовать формы на вкус или систематически испытывать другие сенсорные смешения. Например, голос или музыку можно не только слышать, но и видеть, ощущать на вкус или посредством осязания. Синестезия — это слияние различных чувственных восприятий: ощущение наждачной бумаги может вызвать фа-диез, вкус курицы может ассоциироваться с ощущением покалы

Многие, отойдя от стандартного мышления, задают друзьям вопрос такого рода: откуда мне знать, что то, что я воспринимаю как красный цвет, и то, что вы воспринимаете как красный цвет, — одно и то же? Это хороший вопрос, поскольку, пока мы соглашаемся именовать некоторый параметр красным цветом, не имеет значения, если тот тон, который видите вы, я внутренне воспринимаю как канареечно-желтый. Я считаю его красным, вы считаете его красным, и козыри у нас на руках. Однако проблема глубже. То, что я называю зрением, и то, что вы называете зрением, может быть разным: мое может быть перевернутым относительно вашего, и мы никогда этого не узнаем. Это не имеет значения, пока мы приходим к согласию в том, как называть вещи, как указывать на них и как ориентироваться во внешнем мире.

Это же происходит и с человеком, слепым от рождения. Он ничего не упускает; он не видит черноты там, где нет зрения. Зрение вообще никогда не было частью его реальности, и ему не хватает его ровно так, как вам не хватает дополнительных запахов, имеющихся у гончей, или дополнительных цветов, доступных тетрахроматическим женщинам.

Мы настолько привыкли размышлять о разных вариантах развития ситуации, что почти не отдаем себе отчета, что это творческое упражнение. Мы бесконечно предполагаем, что могло было бы быть, а посредством языковой системы с легкостью передаем свои модели реальности друг другу11. Если бы ты пришел на вечеринку, ты бы здорово провел время. Если бы ты согласился на эту работу, сейчас ты был бы богатым, но несчастным. Если бы тренер заменил питчера, команда выиграла бы матч. Надежда — одна из форм творческого моделирования: мы представляем мир таким, каким хотим его видеть

Человек — это растение, которое дает мысли, — точно так, как розовый куст дает розы, а яблоня — яблоки.

Мы узнали, что чем более автоматизированными становятся какие-то вещи, тем меньше доступа к ним у нас остается. Но мы только начали. В следующей главе вы узнаете, как можно похоронить информацию еще глубже.

Когда атлеты делают ошибки, тренеры обычно кричат: «Соображай же!». Ирония в том, что цель профессионального спортсмена — не думать. Его цель — использовать тысячи часов тренировок так, чтобы в пылу сражения правильные маневры совершались автоматически, без вмешатель­ства сознания. Эти навыки должны быть вбиты в нейронные цепи. Когда атлеты «впадают в транс», их хоро

своей книге «Ваш мозг (почти) совершенен» нейрофизиолог Ред Монтаг отметил впечатляющую экономичность мозга, сравнив потребление энергии чемпиона мира по шахматам Гарри Каспарова (двадцать ватт) и его соперника, компьютера Deep Blue (несколько тысяч ватт). Монтаг указал, что Каспаров играл при нормальной температуре тела, а Deep Blue был горячим на ощупь и требовал множества вентиляторов для рассеивания тепла. Человеческий мозг работает невероятно эффективно.

Вторая причина врезать задачи в нейронные цепи — эффективность использования энергии. Оптимизируя свое «оборудование», мозг минимизирует количество энергии, требуемой для решения задач. Экономия имеет огромное значение, поскольку мы подвижные создания, работающие на батареях27.

Одно из наиболее впечатляющих свойств мозга (и особенно человеческого мозга) — гибкость в освоении практически любого типа задач, с которыми он сталкивается.