Цитаты из книг автора «David Eagleman»

Откуда берутся новаторы? Откуда угодно. Невозможно предсказать, какая идея появится следующей, в какой точке земного шара она возникнет. Талантливые люди рождаются в любом краю и в любом обществе, а не в конкретной стране: между нациями не может быть дискриминации по признаку талантливости. Исследование творческой предрасположенности

называется анозогнозия. Этот термин описывает общее отсутствие осведомленности о нарушении функций,

то возвращает нас к одному из главных вопросов этой книги: кто есть я? Ведь это делает его мозг, а не чей-то еще. Просто у него нет сознательного доступа к таким программам. О чем говорит синдром чужой руки? О том, что мы пользуемся механическими, «чужими» подпрограммами, к которым у нас нет доступа и о которых мы не имеем понятия. Почти все наши действия — от речи до взятия кружки с кофе — производятся чужими подпрограммами, также известными как зомби-системы. (Я использую эти термины как синонимичные: слово зомби подчеркивает отсут­ствие осознанного доступа, в то время как чужой акцентирует чужеродность таких программ37.)

По сути, это один чертеж, отпечатанный дважды. Нельзя придумать ничего более подходящего для команды соперников. То, что две половины являются дубликатами одного базового плана, доказывает хирургическая операция, известная как гемисферэктомия, — удаление половины мозга (производится в случае фармакорезистентной эпилепсии, вызванной энцефалитом Расмуссена[55]). Поразительно, но если эта операция проводится ребенку младше восьми лет, он в полном порядке. Позвольте мне повторить: ребенок, у которого осталась только половина мозга, в полном порядке. Он может есть, читать, говорить, заниматься математикой, заводить друзей, играть в шахматы, любить родителей и делать все, что делает ребенок с двумя полушариями. Обратите внимание, что нельзя удалить любую половину мозга: невозможно удалить переднюю или заднюю часть и ожидать при этом, что пациент будет жить. Однако левая и правая половина ведут себя как нечто вроде копий друг друга. Уберите одну — и у вас все еще останется вторая, с примерно такими же функциями. В точности как пара политических партий. Если бы республиканцы или демократы исчезли, оставшаяся партия по-прежнему могла бы управлять страной. Под

Какой бы надуманной ни казалась сюжетная линия, но, по сути, это расстройство, именуемое синдромом чужой руки. Хотя это не так драматично, как в «Зловещих мертвецах», но идея примерно та же. Синдром чужой руки может проявиться после операции по разделению мозга, о которой мы говорили ранее, и тогда две руки выражают конфликтующие желания. «Чужая» для пациента рука может схватить пирожное, чтобы потащить его в рот, в то время как нормальная рука будет пытаться удержать ее. Происходит борьб

Например, сайты, которые помогают сбрасывать вес, вступив в переговоры со своим будущим «я». Вот как это работает: вы платите депозит сто долларов, обещая, что сбросите пять килограммов за определенное время. Если вы добьетесь этого за отведенный срок, то получите

теперь представьте хозяйку, настойчиво предлагающую вам шоколадный кекс. Некоторые части вашего мозга хотят этот сахар, в то время как другие заботятся о диете; одна часть рассматривает краткосрочную прибыль, другая — долгосрочные стратегии. Чаша весов склоняется на сторону эмоций, и вы решаете съесть кекс. Но не без договора: вы съедите его, только пообещав себе завтра позаниматься в спортзале. Кто и с кем договаривается? Разве не обе стороны в переговорах — это вы?

Ваше поведение — то, что вы делаете в этом мире, — просто конечный результат таких сражений. Но ситуация улучшается, поскольку различные стороны в мозге могут учиться взаимодействовать друг с другом. В результате стадия простого единоборства между краткосрочными и долгосрочными желаниями быстро проходит, и мы вступаем в область удивительно сложного процесса переговоров.

Именно такие виды нейронных сражений часто лежат в основе супружеской неверности. Супруги дают обещания друг другу в момент искренней любви, но позднее могут оказаться в ситуации, когда сиюминутные искушения влияют на принятие решений. В ноябре 1995 года мозг Билла Клинтона решил, что риск будущего лидерства в свободном мире уравновешивается удовольствием, которое он может испытать в настоящий момент с привлекательной Мо­никой. Поэтому, когда мы говорим о добродетельном человеке, мы не обязательно подразумеваем кого-то, кого не искушали, — напротив, мы имеем в виду того, кто способен сопротивляться такому искушению, кто не дает сражению склониться на сторону сиюминутного удовлетворения. Мы ценим таких людей, поскольку импульсам поддаться легко, а игнорировать их трудно. Зигмунд Фрейд заметил,

шим внутренним состоянием. То, куда вы направитесь после возвращения домой: к холодильнику, в ванную или в спальню, зависит не от внешних стимулов в вашем доме (они не менялись), а от внутреннего состояния вашего тела.