Цитаты из книг автора «David Eagleman»

Когда дело касается природы и воспитания, важно отметить, что вы не выбираете ни то, ни другое. Все мы сконструированы по генетической программе и появляемся в мире обстоятельств, где в годы становления личности у нас нет никакого выбора. Сложные взаимодействия генов и среды означают, что у членов нашего общества различные перспективы, несходные личные свойства и различные способности в принятии решений. Это не наш свободный выбор; это те карты, которые нам раздали. Поскольку мы не выбирали факторы, определившие структуру нашего мозга, то понятия свободы воли и личной ответственности начинают прорастать вопросительными знаками. Правильно ли говорить, что Алекс сделал плохой выбор, если опухоль в его мозге — не его вина? Оправданно ли говорить, что больных с лобно-височной деменцией или паркинсонизмом следует наказывать за их дурное поведение?

Вскоре мы вернемся к генам, но сначала я хочу повторить главный тезис этой книги: мы не управляем лодкой собственного поведения — по крайней мере не в той степени, как нам представляется. Тот, кем мы являемся, действует значительно ниже уровня нашего сознательного доступа, а все частности восходят к моменту задолго до нашего рождения, когда встреча сперматозоида и яйцеклетки дала нам конкретно эти, а не иные признаки. Тот, кем мы можем быть, начинается с наших молекулярных чертежей — ряда чужих кодов, загнанных в невидимые цепочки кислот, — задолго до того, как у нас появляется к этому хоть какое-то отношение. Мы — продукт недоступной микроскопической истории.

Если вы думаете, что гены не влияют на поведение человека, то взгляните на такой потрясающий факт: для носителей определенного набора генов вероятность совершения преступления, связанного с насилием, возрастает на 882 процента

Многие из нас хотят верить, что взрослые одинаково способны делать здравый выбор. Идея отличная, но это не так. Мозг одних людей может значительно отличаться от мозга других: на это влияет не только генетика, но и среда, в которой они росли. На то, какими вы становитесь, влияют многие «патогены» (и химические, и поведенческие), в том числе и стресс вашей матери во время беременности, и низкая масса тела при вашем рождении. По мере роста ребенка проблемы в его психическом развитии могут провоцироваться пренебрежением, плохим физическим обращением, травмами головы. Когда ребенок вырос, мозгу наносят урон злоупотребление вредными веществами или воздействие множества токсинов, изменяя интеллект, уровень агрессии или способность к принятию решений10. Масштабная кампания против красок на свинцовой основе выросла из понимания, что даже небольшое количество свинца способно провоцировать повреждения мозга, в результате которых дети хуже развиваются, а в некоторых случаях становятся более импульсивными и агрессивными. То, какие вы есть, зависит от того, где вы были. Поэтому при размышлениях о наказуемости первая трудность — учесть, что люди не выбирают путь своего развития.

Если нам хочется верить, что у людей есть свободный выбор в отношении своего поведения (например, «Я не играю в азартные игры, потому что у меня твердый характер»), то случаи с Алексом, воришками с по­вреждениями лобно-височной доли и азартными пациентами с паркинсонизмом могут побудить нас пересмотреть свои взгляды. Возможно, не все в равной степени свободны сделать социально приемлемый выбор.

Поэтому дисбаланс дофамина может инициировать страсть к игре, переедание и наркотические пристрастия — то поведение, которое проистекает из-за неполадок в системе вознаграждения9.

В качестве еще одного примера изменений в мозге, ведущих к смене поведения, давайте посмотрим, что происходит при лечении болезни Паркинсона. В 2001 году семьи и опекуны людей с этим заболеванием начали замечать нечто странное. Когда пациентам давали лекарство прамипексол, некоторые из них превращались в азартных игроков8. Причем в патологических игроков. Люди, которые никогда раньше не были склонны к игре, начинали летать в Лас-Вегас.

Больные с лобно-височной деменцией обычно оказываются в зале суда, где их адвокаты, врачи и смущенные взрослые дети вынуждены объяснять судье, что в этом нарушении человек не виноват: значительная часть его мозга разрушена, и в настоящее время нет препаратов, чтобы остановить этот процесс. Пятьдесят семь процентов больных с лобно-височной деменцией демонстрируют поведение, идущее вразрез с социальными нормами, что приводит к проблемам с законом. Сравните с показателем семь процентов для страдающих болезнью Альцгеймера7

Эта история иллюстрирует очень важный момент: когда меняется биология, меняется и процесс принятия решений, и вкусы, и желания. Принципы, которые мы считаем само собой разумеющимися («я агрессивен / не агрессивен» и так далее), зависят от капризных деталей наших нейронных механизмов. Бытует мнение, что усвоение таких принципов основано на свободном выборе, но даже самое беглое рассмотрение фактов свидетельствует об ограниченности такого предположения; вскоре мы увидим и другие примеры.

Изменило ли обнаружение опухоли в мозге Уитмена ваше отношение к его бессмысленной бойне? Если бы Уитмен пережил тот день, то изменил бы факт наличия опухоли тот приговор, который вы считаете надлежащим для него? Стала ли иной степень его вины в ваших глазах? Может, и вы могли оказаться тем несчастливцем, у которого развилась глиобластома и кто в итоге потерял контроль над своим поведением?