Цитаты из книг автора «Дарья Варламова»

Чтобы как-то справиться с такой одержимостью (обсессией), больной начинает регулярно повторять одни и те же ритуалы, которые помогают ему успокоиться и, как он верит, способны предотвратить опасность. Это называется «компульсия».

Социальные фобии обычно связаны c заниженной самооценкой, боязнью критики и повышенной чувствительностью к мнению окружающих. Человек с социофобией постоянно боится сделать ошибку, выглядеть нелепо и вообще не вписаться в окружение, поэтому он часто считает, что не стоит и пытаться заводить новые знакомства.

Например, агирафобия — боязнь пересекать улицу, аблутофобия — боязнь мытья, лейкофобия — боязнь вещей белого цвета.

Тревога при фобии так сильна, что сопровождается психосоматическими реакциями — больного бросает в жар или в холод, у него потеют ладони, начинается одышка, тошнота или учащенное сердцебиение.

Размытое, искаженное зрение возникает из-за того, что организм перед лицом опасности экономит ресурсы.

Напряжение в мышцах, увеличение частоты сердечного ритма помогало нашим предкам быстрее стартовать в опасной ситуации. Это экономило миллисекунды, но в дикой саванне они могли стоить жизни.

Судя по всему, повышенная тревожность как-то связана и с недостатком нейромедиатора серотонина, потому что антидепрессанты — ингибиторы обратного захвата серотонина успешно лечат подобные расстройства. Также известно, что росту тревожности способствует низкий уровень гамма-аминомасляной кислоты (ГАМК)201, важнейшего тормозного медиатора (вещества, снижающего активность мозга) центральной нервной системы (по­дробнее см. в разделе о лечении тревожных расстройств).

Но так или иначе, этот эксперимент продемонстрировал, как у человека может возникнуть страх перед совершенно безопасными объектами, если они ассоциируются с чем-то пугающим. Таким же образом можно объяснить «абсурдные» фобии — например, когда человек боится определенных чисел или цветов.

Во-вторых, человек может испытывать необоснованную тревогу вообще в отсутствие каких-либо раздражителей, хотя, скорее всего, и попытается ее как-то рационализировать.

Алексей Петрович понимал, что на самом деле его страдания не связаны с конкретным страхом. Страхи менялись, но, если удавалось прогнать один, на смену приходил другой. Как будто в нем открылся какой-то бездонный колодец, наполненный тревогой, и все его надежды и планы проваливались в него.