Цитаты из книг автора «Дарья Варламова»

При этом где-то три четверти фантазий у обоих полов – традиционные, и четверть – «необычные»: про БДСМ, однополый секс, групповой секс и т. д.

По данным ученых из Университета штата Нью-Йорк в Олбани, среднестатистический человек фантазирует о сексе семь-восемь раз в день (хотя диапазон может быть очень широк – от нуля до 40)[172]. Мужчины фантазируют в два раза чаще женщин (последние, впрочем, более склонны к эротическим грезам в период овуляции) и концентрируются на визуальных стимулах (возбуждающие части тела). Для женщин намного важнее эмоции и контекст.

Другую теорию выдвинули нейробиологи – участки мозга, контролирующие сексуальное возбуждение, могут «пересекаться» в своей активности с другими участками, отвечающими за разные эмоции или даже за определенные участки тела. Известный нейробиолог Вилейанур Рамачандран из Калифорнийского университета в Сан-Диего, обнаружил, что зоны мозга, управляющие движениями ног, связаны с зонами, отвечающими за ощущения в половых органах. Рамачандран предположил, что эта взаимосвязь может объяснить пристрастия фут-фетишистов. То есть это работает примерно как синестезия – нейробиологический феномен, при котором раздражение одного органа чувств вызывает в том числе и ощущения, соответствующие другому органу чувств. Например, человек начинает различать цвета у звуков (это не расстройство, а просто забавная опция). Возможно, нейробиологи позже откроют и другие странные пересечения, позволяющие объяснить, почему нас возбуждают самые неожиданные вещи. Еще одна любопытная теория связывает развитие па-рафилий с нарушениями процесса ухаживания[160]. Этот ритуал состоит из четырех фаз: 1) влечение к потенциальному партнеру; 2) инициация сближения – разговор или флирт (но пока без прикосновений); 3) прикосновения; 4) половой акт. Большинство людей последовательно проходят в отношениях все четыре фазы, но некоторые словно «застревают» на одной из них, уделяя ей преувеличенное внимание. Например, вуайерист не добирается даже до второй, в то время как любитель черных чулок зацикливается на этапе раздевания желанной женщины и забывает, ради чего все это вообще затевалось.

Теория импринтинга – яркий пример бихевиористского подхода: бихевиористам нет дела до вашего богатого внутреннего мира, им интересны поведенческие реакции на стимулы. С этой точки зрения какой-нибудь пунктик вроде любви к сексу с яблочным пирогом – это пример выученного поведения. Не в том смысле, что взрослые сознательно учили ребенка плохому (хотя наблюдение за родителями тоже может влиять на представления о приемлемых сексуальных практиках), а в том смысле, что какой-то случай с яблочным пирогом, вероятно, стал очень ярким опытом, после которого в сознании человека закрепилась ассоциация «яблочный пирог = возбуждение или удовольствие». В начале ХХ века последователю Павлова Джону Уотсону удалось выработать у маленького мальчика по имени Альберт условный рефлекс страха пушистых белых предметов и зверюшек (ученый всего лишь хотел проверить, можно ли научить ребенка бояться белых крыс, но в итоге несчастный Альберт начал вздрагивать и при виде бороды Санта-Клауса). Возможно, если бы Уотсон продвинулся чуть дальше по шкале сомнительной этики, он выяснил бы экспериментальным путем, что таким же образом можно вырастить фетишиста, но, к счастью потенциальных подопытных, даже у ученых есть что-то святое.

Сейчас мы куда меньше скованы религиозными догмами и общественными приличиями (хотя чувства вины и стыда все еще ограничивают многих из нас в сексуальных экспериментах).

Но тут возникает вопрос – повторяются ли те же модели поведения в однополых союзах? Психологи из Мичиганского университета в 2001 году провели исследование с участием 537 мужчин и женщин разных сексуальных ориентаций и пришли к двум интересным выводам[133]. Во-первых, оказалось, что дело не в гендере, а в ориентации: единственная категория, которая реагирует на физическую неверность так же остро, как на эмоциональную, – это гетеросексуальные мужчины (и тут напрашивается предположение, что это все-таки связано со страхом вырастить не свое потомство). Во-вторых, исследование не подтвердило теорию «двойного стандарта» – гендерные ожидания не предсказывали индивидуальные различия в ревности.

Поэтому существует так называемая теория «двойного стандарта»[132]. Согласно этой теории, мужчины считают, что женщины занимаются сексом только на основании каких-то чувств, поэтому сексуальная неверность задевает их и эмоционально. Женщины же полагают, что у мужчин потребность в сексе выше и они вполне способны делать это в режиме «ничего личного», поэтому дамы больше склонны закрывать глаза на физическую измену

Женщины, которые считают эмоциональную составляющую более ценной, отвечают, что расстроились бы сильнее, если бы их партнер влюбился в кого-то другого. Мужчины же, напротив, больше переживали бы из-за секса на стороне.

чувство любви опирается одновременно на три нейрофизиологические подсистемы, запускающие сексуальное влечение, симпатию и привязанность. Сексуальное влечение связано с эстрогеном и тестостероном – половыми гормонами, которые есть как у мужчин, так и у женщин. Способность оценить чью-то привлекательность ассоциируется с нейромедиаторами удовольствия и стресса: дофамином, серотонином и адреналином, которые позволяют нам сфокусировать внимание на объекте влечения, мысленно возвращаясь к нему снова и снова, и ощущать приятное оживление в его присутствии. Что касается привязанности, то здесь в главной роли выступают нейромодуляторы окситоцин и вазопрессин.

Пока что главные кандидаты на роль генов неверности – гены, кодирующие работу рецепторов мозга к нейромедиатору дофамину D1, D2 и D4.