Цитаты из книг автора «Дарья Варламова»

Из подобных представлений об анатомии следовало, что, раз женская сперма тоже нужна для зачатия, женский оргазм для произведения потомства важен точно так же, как и мужской. В средневековых текстах эта идея появляется в XIII веке. Казалось бы, женщинам той эпохи это умозаключение должно было принести только пользу, но, увы, из него родилась концепция «законного изнасилования»: если женщина была изнасилована и в результате у нее родился ребенок, значит, она испытала оргазм, так что не такое уж это было и изнасилование. К слову, если вы думаете, что подобные выводы могли быть сделаны только в темные и дикие века, вам придется переосмыслить степень цивилизованности современного общества – в 2012 году кандидат в Сенат США от республиканской партии Тодд Эйкин заявил, что не поддерживает аборты для жертв изнасилования, поскольку, если уж это в самом деле было изнасилование, организм женщины как-нибудь сам должен был найти способ не забеременеть

Ученые собирали данные три недели, в течение которых участники ежедневно заполняли опросники (указывая в том числе события, которые улучшали и портили отношения). Кроме того, они описывали свои сексуальные фантазии. Гипотеза подтвердилась – люди с тревожным стилем привязанности обычно фантазировали о близости, представляли себя беспомощными, а партнеров – всемогущими, страстными и ласковыми. Фантазии людей с избегающим типом обычно были эскапистскими, полными отчуждения и агрессии. Интересно, что связь между типом привязанности и фантазиями становилась сильнее в те дни, когда пары ссорились: тревожные больше грезили о заботе, а у избегающих усиливались их эскапистские наклонности[183].

среди женщин с литературой начинает конкурировать порно. Но и тут на первый план выходят гей-сюжеты. Интересно, что, помимо самого простого и циничного ответа «двое красивых мужчин на видео лучше, чем один» (по аналогии с интересом мужчин к лесбийскому порно), женщины, участвующие в опросах на эту тему, ссылаются и на феминистские мотивы: в гей-порно демонстрируются более равные отношения и нет эксплуатации женщин[180].

Словом, до тех пор, пока вы мастурбируете у себя дома перед ноутбуком, современной медицине вы совершенно неинтересны. Но если вы делаете это в публичном месте, например в нью-йоркском Центральном парке, то совершаете преступление, а если в публичном месте вы это делаете, потому что это кажется вам самым действенным способом получить сексуальное удовлетворение, тут-то в рамках судебной системы государственный обвинитель, скорее всего, и сошлется на DSM-5

И все же вопрос поиска универсальной этики в половой жизни не оставляет людей с добиблейских времен. Пока в дело не вмешалась наука, он решался довольно просто: существовало универсальное понятие греха и все неприемлемые сексуальные практики в него вписывались. Более того, до конца XIX века понятие «извращенец» (pervert на английском, от латинского pervetere – букв. «переворачивать») не имело ничего общего с сексом. Так называли еретиков и атеистов, то есть людей, которые отворачивались от правильных религиозных убеждений. В XVIII веке начался процесс, позже получивший название «медикализация греха»: мастурбация, однополый секс и многие другие проявления человеческой сексуальности по-прежнему считались изначально неправильными. Но уже не с точки зрения религии, а с позиций естественных наук: очевидно, что люди, которые занимаются такими вещами, либо неизлечимо больны ужасной болезнью, либо страшные болезни ожидают их впереди. Вместо слова «грех» в моду вошли термины «половая психопатия» и «половые извращения». Основоположник сексологии английский врач Хэвлок Эллис начал использовать термин pervert в 1897 году – для описания пациентов с необычными сексуальными желаниями (в первую очередь гомосексуалов, но Эллис мог бы отнести его и к себе – ученому нравился «золотой дождь», и он особо не скрывал этого).

Викторианские леди и джентльмены тоже были не такими уж паиньками – знаменитая повесть Стивенсона про доктора Джекила и мистера Хайда вполне отражает амбивалентное отношение эпохи к страстям и инстинктам. Не говоря о том, что в эту эпоху изобрели вибратор (естественно, не для удовольствия, а для пользы – как способ лечения истерии), именно тогда пышным цветом расцвел фут-фетиш. Из-за того, что женские наряды надежно закрывали тело, мелькнувшая из-под длинной юбки ступня могла стать ярким эротическим впечатлением.

Другой популярной «фишкой» у английских лордов того времени были сексуальные игры с асфиксией. То, что перекрывание доступа к кислороду вызывает эрекцию, а порой и семяизвержение, выяснилось опытным путем гораздо раньше – в ходе наблюдения за повешенными. С тех пор мужчины начали верить, что аккуратное и не-летальное придушивание может лечить эректильную дисфункцию. Викторианские джентльмены посещали специальные «Клубы повешенных», где проститутки следили за тем, чтобы клиенты получали специфическое удовольствие безопасно

В общем, можно предположить, что регулярные исповеди были отдельной формой сексуальной жизни для обеих сторон. Тут напрашивается вопрос: а не получается ли так, что невинная паства узнавала самые интересные сексуальные тренды из уст дотошных священников, что впоследствии и приводило к греховным экспериментам? Эта мысль серьезно взволновала епископа Орлеанского Теодульфа, который еще в X веке призывал своих коллег не слишком расширять кругозор подопечных. Впрочем, большинство священников на этот счет почему-то не беспокоились. Самобичевания для «укрощения плоти» тоже могли приобретать эротическую окраску – с точки зрения выработки условных рефлексов, если человек в состоянии возбуждения периодически будет стегать себя плеткой, мозг вполне может связать эти два ощущения.

Да, в Средние века единственно правильной признавалась миссионерская поза. (Сохранился даже рейтинг греховности поз, составленный германским священником XIII века Альбертом Магнусом, позже признанным католическим святым, – по нарастающей: 1) миссионерская, 2) на боку, 3) женщина сидит на мужчине, 4) секс стоя, 5) догги-стайл.) А за оральный секс в те времена можно было получить три года тюремного заключения. Но зато в исповедальном опроснике для женщин XI века упоминается страпон: «Изготовляла ли ты предмет в форме пениса, привязывала ли его к интимным частям тела и прелюбодействовала с другими женщинами с его помощью?» Это намекает на то, что такая практика имела место, не говоря уже о том, что для средневекового священника было в порядке вещей задавать женщинам подобные вопросы (и если вам кажется, что все это творилось только в порочной Европе, почитайте русские требники XIV–XVI веков). Интересно, кстати, что сами по себе лесбийские игрища волновали блюстителей морали отнюдь не так сильно, как попытка имитировать мужскую роль в сексе.

О существовании сексуального импринтинга говорят и доступные методы исследования на людях (то есть интервью, подробные описания кейсов и анкетирование – респонденты часто находили взаимосвязь между своими вкусами и яркими сексуальными впечатлениями из детства и юности). Правда, похоже, что мужчины подпадают под влияние этого психологического механизма гораздо сильнее, чем женщины: дамы куда более пластичны в сексуальных предпочтениях (и тут мы вспоминаем исследование Мередит Чиверс, показавшее, что женщины возбуждаются от гораздо более широкого спектра зрелищ, включая секс между бонобо). Социальный психолог Рой Баумейстер провел метаанализ публикаций за 50 лет, и результаты говорят в пользу этой теории[159].