Здесь громко играет музыка, и я понимаю, что тут уже кто-то живет. Из колонок вырывается панк-рок, который я, к слову, люблю и сама. Интересно, с кем мне предстоит делить быт? Возможно, это глупо, но я заочно решаю, что смогу поладить со своей соседкой, кем бы та ни была.

– Привет. Не знала, что ко мне кого-то подселят. Ты новенькая?

От неожиданности я слегка вздрагиваю. Девушка, вошедшая следом за мной в комнату, кажется стервозной. Ее глаза украшает смоки-айз. Короткая юбка в клетку и черная футболка с сатанинской символикой превращают ее в куклу-готку, а пепельные волосы никак не вяжутся с нарядом. Кажется, я поторопилась с выводами. При виде нее застываю как вкопанная и не могу пошевелиться. Я уже успела понять, что люди в студгородке странные, сами себе на уме, так, может, мне уже стоит пожаловаться коменданту на эту девицу и попросить нас расселить? А то вдруг ночью она принесет меня в жертву…

– Ты чего? – хмыкает она и теперь выглядит не такой злобной. – Я не кусаюсь.

– Привет, – отзываюсь наконец и улыбаюсь. – Я Кира, а тебя как зовут?

Она окидывает меня оценивающим взглядом, как тот футболист. Я не могу понять этот жест с ее стороны, но мне начинает казаться, что здесь не любят первокурсников.

– Аня, – наконец отвечает она. – Что ж, располагайся. Твоя половина левая.

Сжав губы в тонкую полоску, я подчиняюсь и кидаю багаж на кровать, которая стоит впритык к окну. Пока что это всего лишь матрас, но скоро я все обустрою.

В комнате повисает гнетущее молчание, а я тем временем открываю чемодан. В нос резко ударяет запах дома. В моей душе отчего-то все переворачивается – и вот уже хочется назад. Успокаиваю себя тем, что это просто адаптация, скоро я привыкну и станет легче. Я в студгородке только несколько часов, а уже развожу панику. Нужно успокоиться.

Пару любимых книг и компакт-дисков я кладу на прикроватную тумбочку. Косметику и средства гигиены отношу в ванную. Когда в сумке остается только одежда, вопросительно гляжу на Аню, которая лежит поперек кровати, задрав ноги на стену.

– Какие-то проблемы?

– В общем-то да. Куда мне сложить вещи?

Аня меняется в лице, будто ей резко становится стыдно. Подскочив с места, она подходит к шкафу.

– Извини за бардак. Просто весь прошлый год я жила одна и не думала, что в этом кого-то подселят.

Больше не говоря ни слова, Аня запускает руки в глубину второй полки и скидывает все содержимое на пол одним комом. Она нелепо сгребает свое барахло и с нажимом заталкивает на третью полку, утрамбовывая. Мои глаза начинают вылезать из орбит. Пусть эти вещи не мои, но ощущения странные.

– Все, полка свободна. Пользуйся, – как ни в чем не бывало говорит Аня.

Глядя на все это «великолепие», еле сдерживаюсь. В некотором роде я зануда и если бы знала Аню получше, то ей бы пришлось выслушать от меня лекцию о неправильном отношении к вещам и поведении в целом. Но кто я такая, чтобы навязывать другим свое мнение, да?

Сложив вещи в две аккуратные стопки, переношу их с кровати на выделенную соседкой полку. Потом закрываю чемодан и задвигаю его под кровать. Это маленькая победа, теперь я абсолютно точно могу выдохнуть.

В комнате все еще тихо. Решаю снять джинсовую куртку и повесить ее на спинку стула. К слову, письменный стол здесь один. Надеюсь, проблем с местом для выполнения домашки не будет. Или Аня предпочитает вообще ее не делать?

Соседка, вновь развалившаяся поперек постели, смотрит на меня. Пристальный, изучающий взгляд смущает и отчего-то вгоняет в краску. Я отворачиваюсь к окну и вслушиваюсь в гул на улице, лишь бы абстрагироваться от происходящего.

– Да ладно тебе, прекрати, – внезапно фыркает Аня.

Я оборачиваюсь к соседке.

– Что прекратить?

– Молчать. Нам же жить теперь вместе. Расскажи что-нибудь.

Мне немного не по себе, но я признательна Ане за то, что она делает первый шаг. Порой мне трудно решиться на это самой.

– Окей. Но я не знаю, с чего начать, – глупо усмехаюсь, присаживаясь на краешек своей кровати, словно я тут чужая.

– Сними шапку, – требует Аня.

В моих глазах застывает удивление. Приказной тон новой знакомой мне не по вкусу, но зачем-то я подчиняюсь и стягиваю с себя головной убор. Уголки губ Ани тянутся вверх, она вновь рассматривает меня.

– Прикольные пряди, – произносит она и снова кажется дружелюбной.

– Спасибо.

– У тебя очень яркая помада, – тут же продолжает Аня. – Выглядит вызывающе. Почему именно красный?

– Потому что нравится, – без прикрас отвечаю я и рывком избавляюсь от своей зажатости. У нас здесь что, «Модный приговор»? Что за наезды? Если так, то к ее внешнему виду у меня тоже есть вопросы. Не могу понять, соседка издевается надо мной или у нее просто такая странная манера общения?

Аня вдруг переворачивается и садится как нормальный человек. Теперь ее выражение лица кажется хитрым. Возможно, она действительно проверяет меня.

– Так, значит, ты Кира, – говорит Аня. – Первый курс? Или переводом?

– Первый курс.

– И кто ты у нас?

– Журналист.

– А, ясно.

Не поняла. Это что еще значит?

– Что ясно? – спрашиваю я, выдавая тем самым обиду.

– Ну, я имею в виду, что могла бы догадаться. Ты ведь выглядишь как потенциальный журналист.

– И в чем же эта потенциальность выражается? – усмехаюсь я. Ее реплика звучит глупо и необъективно.

– Ты очень просто одета: джинсы, кеды и свитер. Можешь в любой момент сорваться с места и побежать за сенсацией.

Не сдержавшись, начинаю хохотать. Что за бред? Так, как одета я, ходит каждый второй. Аня смотрит на меня и улыбается, ожидая окончания приступа смеха.

– Если следовать твоей теории, то я тоже могу догадаться, кто ты, – произношу и наигранно прищуриваюсь.

– Ну-ка, – с неподдельным любопытством выдает Аня и откидывается назад на локтях.

– Думаю, ты учитель физкультуры.

Аня кривится и опускает глаза на свою юбку. Вернув ко мне взгляд, она, очевидно, ищет подвох или нотку сарказма в моих словах.

– Правда? И что же меня выдает?

– Приказной тон, – смеюсь я. – Так и слышу, как ты заставляешь бедных мальчиков подтягиваться, превозмогая боль в мышцах.

Аня смеется в ответ. Рада, что эта дурацкая шутка ее повеселила. Изображать серьезность в контексте этого разговора оказалось непросто.

– Тебе не в журналисты надо было идти, а в актрисы. Держишься неплохо, я даже поверила, что ты действительно так думаешь.

Неожиданная похвала заставляет меня взбодриться и почувствовать себя немного лучше. Кажется, мы сможем найти общий язык. Первое впечатление оказалось обманчивым, Аня прикольная. Ладно, так и быть, к коменданту с жалобами не пойду.

– А теперь скажи, на кого ты все-таки учишься?

– На психолога.

Я с восхищением и удивлением смотрю на нее.

– Серьезно, что ли?

– Серьезней не бывает.

– Прикольно. А на каком ты курсе?

– Уже на третьем.

Неловкое молчание, последовавшее сразу после ее ответа, вновь заполняет комнату. Диалог резко обрубается, и я не представляю, о чем еще можно поговорить. Момент притирки самый трудный для меня: есть вещи, о которых спрашивать неудобно, а у меня с этим проблемы. Порой, едва начав общаться с человеком, ловлю себя на желании знать о нем все и прямо сейчас. Я над собой работаю и временами заставляю прикусить язык.

Вдруг Аня поднимается и подходит к окну, замечая движение снаружи.

– Кажется, опять вечеринку затевают, – произносит она, все так же смотря куда-то вдаль.

Я встаю рядом, наблюдая за происходящим. На стадионе собирается толпа парней. Непонятно, что конкретно они делают, но, похоже, что-то обсуждают.

– С чего ты взяла? Это же просто люди на поле.

– Ты еще не знаешь, – говорит Аня и поворачивается ко мне. – Каждый год в начале первого семестра наша футбольная команда устраивает вечеринку, цель которой – новые знакомства, сплочение и привлечение первокурсников в бо́льшие круги общения.

– Звучит круто.

Аня морщится и продолжает:

– Не совсем. На самом деле уроды, типа Паши Королёва, обсуждают девчонок, показывая на них пальцем, пока те не видят. Делят их между собой, планируя всякую грязь.

– Например? – кривлюсь я.

– С кем бы переспать. Где это сделать и как. Нарыть на кого-нибудь компромат и так далее. И чтобы все спланировать, они всей компашкой собираются на стадионе. Традиция у них, видите ли, такая.

– Что за идиотизм? Кто вообще этот Королёв?

– Нападающий в команде по футболу. Тот еще козел.

Как бы там ни было, я как раз таки первокурсница, а значит, нахожусь в зоне риска. Следует взять предупреждение Ани на вооружение. Не верю, что действительно размышляю на эту тему.

Что значит «делить девчонок»? Кем Королёв себя мнит? Царем университета, которому все позволено? Хотя его фамилия дает мне и без того четкий ответ. Он что, совсем офигел? Лучше держаться рядом с Аней, чтобы знать о всяких придурках и не вляпаться во что-нибудь ужасное. В этом плане новая знакомая, кажется, лучший путеводитель.

– А ты на эту вечеринку пойдешь? – невзначай интересуюсь я.

– А что? Хочешь пойти?

Пожимаю плечами, мысленно умоляя соседку намекнуть, как поступить правильно.

– Если хочешь, можем сходить ненадолго, – отвечает Аня, снова переводя взгляд за окно. – Там и нормальные люди есть. Только никогда не оставайся одна.

Приняв к сведению, я нервно сглатываю. Действительно ли я хочу там тусоваться?

Смотрю на электронные часы на Аниной тумбочке. Уже вечереет, завтра начнутся занятия, а у меня все еще нет расписания.

– Нужно сбегать до универа.

– Зачем?

– Расписание.

– А, – улыбается Аня. – Надеюсь, номер своей группы ты знаешь?

– Это единственное знание в моей голове, – хихикаю я.

Надев джинсовку, спускаюсь на первый этаж, а затем выхожу на крыльцо общежития и направляюсь к зданию университета.

Стремительно сгущаются сумерки, но толпа новоприбывшей молодежи не утихает и не исчезает с порога заведения. Если поначалу мне это нравилось, то теперь начинает нервировать.

Я вхожу внутрь и сразу поворачиваю к стенду с расписаниями всех потоков. К моему огорчению, там уйма студентов. Не люблю такие столпотворения, но делать нечего – мне нужно узнать расписание.

Сквозь плотно стоящих людей у меня получается протиснуться к стенду. Сфотографировав нужный лист, я хочу развернуться, но набежавший народ оттесняет меня назад.

– Дайте пройти! – возмущаюсь я и все же пытаюсь выбраться.

Почему всем настолько плевать? Никто даже и бровью не поводит. Не собираюсь мириться с таким положением дел и начинаю расталкивать всех, кто мешает мне уйти.

Последний рывок – и я вытаскиваю застрявшую руку из окружившей толпы, наконец оказавшись на свободе. Студенты один за другим выбираются из этого кошмара так же, как я. Внезапно меня толкают в спину, и я мгновенно врезаюсь в чье-то плечо.

– Ой!

Обернувшись, вижу парня, недоуменно уставившегося на меня. Он, похоже, просто шел мимо, а я ему помешала. Пристально смотрю на него и ловлю себя на мысли, что любуюсь.

У него очень красивые глаза цвета кофе. Они смотрят на меня с гневом, но я предпочитаю не замечать этого. Короткие темно-каштановые волосы, смешно взъерошенные по всей голове, вызывают у меня улыбку. Он держит во рту незаженную сигарету. Может быть, поэтому спешил выйти на улицу? Зачем я вообще размышляю об этом? Как дура, пялюсь на него и мечтаю непонятно о чем.

Парень медленно вынимает сигарету, уже успевшую прилипнуть к его влажным губам, и резко сбрасывает меня с небес на землю:

– Смотри, куда прешь!

Быстро прихожу в себя, моргнув несколько раз.

– Извините…

Он поспешно обходит меня и направляется к выходу. Я оборачиваюсь вслед, вижу его силуэт, растворяющийся в уличном свете, который проникает через двери главного корпуса. И чувствую в груди непонятный трепет. Интересно, кто это?