– Кира, а, Кира…
Кира выглянула из примерочной, старательно кутаясь в матерчатую занавеску.
– Что?
– Ну, ты скоро, а?
Наташа топталась возле ряда примерочных кабинок, маялась и вздыхала.
– Тебе следовало раньше предупредить меня о том, что мы так сильно торопимся, – раздраженно проворчала Кира.
– И что было бы тогда? – Наташа подмигнула ей. – Ты сменила бы свою униформу?
– Униформу? – с недоумением переспросила Кира.
– Да, – кивнула Наташа, – твои вечные офисные одежки.
– В каком смысле? Что ты имеешь в виду?
Наташа вздохнула:
– Да задерни ты занавеску! И примеряй.
Кира послушно задернула шторку. Тесное платье даже потрескивало предательски, не хотело налезать на девушку через голову. Еще Кира волновалась, как бы на ее руках не оказалось заусенцев – тогда на тонкой ткани неминуемо остались бы зацепки…
Наташа тем временем вещала за матерчатой ширмой:
– Сегодня же пятница! Понимаешь, пят‑ни‑ца! Любая нормальная девушка к пятнице принарядилась бы.
– Да ну? – Кира прищурилась, хотя Наташа и не могла видеть ее из‑за занавески.
– Точно тебе говорю. Пятница, вечер, время всеобщего веселья…
– Всеобщего?
– Всеобщего.
– Ликование офисных работников, так, все понятно.
Наташка довольно отчетливо фыркнула:
– Офисного планктона!
– Тебе льстит считать себя планктоном? – поинтересовалась Кира. Платье определенно было мало ей в бедрах…
– Ну ты там покажешься или нет?
– Лучше попроси продавца принести платье на размер больше.
– Сорок восьмой?
– Сорок шестой!
– Не покажешься?
– Пока нет смысла, – ответила Кира, все еще пытаясь разгладить на платье невидимые складочки.
– Не расстраивайся, – утешила подругу Наташка, – в этом магазине обычно попадаются маломерки. Так вот, насчет планктона: неужели это не лучше, чем стоять за прилавком в гастрономе или считать себя закоренелым пролетариатом?
Кира не удержалась, прыснула со смеху:
– Да, на каких‑то заводах пролетариат, возможно, еще сохранился…
– Но лучше бы этих фабрик и заводов было больше, – разумно подвела черту Наташка и вновь вернулась к излюбленной теме: – Неужели в пятницу ты автоматически не настроена на веселье? Ну, там, развеяться, поболтаться где‑нибудь?
– Редко, – ответила Кира.
Наташка протянула ей поверх занавески платье на размер больше.
– Одноклассники, однокурсники, просто приятели – кто угодно может позвонить тебе и пригласить тебя выпить. Да хотя бы и просто сходить в кино.
– Могу сказать совершенно точно одно, – заверила ее Кира, наконец‑то появляясь из примерочной, – я не помешана, как все вы, на вечере пятницы.
– И в то же время вряд ли ты сможешь убедить меня, что ты помешана на своей работе и безумно любишь ее.
– Не смогу, – покачала головой Кира, – но лучше скажи – что ты думаешь о платье?
– А ты сама что думаешь? – прищурилась Наташка.
Кира рассеянно повернулась к зеркалу.
– Наверное, неплохо, – медленно произнесла она, оглядывая обтянутую темно‑синей «мятой» тканью фигуру. Платье имело квадратный вырез, открытые руки, оно также довольно щедро обнажало коленки. Возле талии располагались два кармана.
– Тебе не кажется, что эти карманы все портят?
– А ну‑ка сунь в них руки, – велела Наташа.
Кира сунула руки в карманы, и собственный вид в профиль напомнил ей кенгуру…
Она мысленно чертыхнулась, вспоминая, зачем вообще она приперлась в этот магазин.
Сначала Наташка чудом отловила ее по рабочему телефону за несколько минут до окончания рабочего дня.
– Смолкова, совести у тебя нет! – закричала она в трубку так, что Кира едва не оглохла.
– Совести, может, и нет, – согласилась Кира, – а что случилось‑то?
– Что случилось? Она еще спрашивает! Что случилось! Ни стыда, ни совести – пропадать так надолго!
– Ах, ты об этом… Ну, все мы – люди занятые, у всех своя жизнь…
– Смолкова, не начинай. Неужели трудно было позвонить? Ты знаешь, что никто из нашей группы в течение месяца не мог до тебя дозвониться?
– Прости, – с раскаянием в голосе отозвалась Кира, – представляешь, у меня накрылся телефон.
– Как это накрылся? – оторопела Наташа.
– Вернее, он у меня утонул, – объяснила Кира. – Невероятно глупо вышло. Просто до ужаса. Понимаешь, я пошла в туалет в офисе, а мобильник лежал в верхнем кармане белой рубашки… Я наклонилась, чтобы поправить колготки. И он выскользнул, даже пикнуть о своем спасении не успел.
– Неужели… прямо в унитаз?!
– О да!
– Бедняжка! И его не удалось спасти?
– Да он и так был старенький, – с грустью ответила Кира. – Там как раз какой‑то контакт начал отходить… А ведь он был со мной целых пять лет.
Наташа хихикнула:
– Да, в своих привязанностях ты определенно консерватор. И что… теперь ты живешь без телефона?
– Шутишь? Конечно, нет. Я долго собиралась с духом, потом пошла и выбрала самый красивый.
– И самый дорогой?
– Это совершенно не обязательно.
– Но тогда почему ты до сих пор не отвечаешь по своему мобильному? – возмутилась Наташа.
– Я не стала восстанавливать сим‑карту, – объяснила Кира, – решила, раз так вышло – значит, так тому и быть. Начну с чистого листа.
– Даже телефон не одобрял твоего сумбурного образа жизни! Как ты не понимаешь, он решил утопиться с горя!
– С какого горя? – в недоумении уточнила Кира.
– Он, видимо, решил: если по нему тебе не названивает куча красоток и такая же куча отменных парней, то влачить столь жалкое существование более не имеет смысла.
Кира подумала, что у Наташи, должно быть, столь же странное понятие о сумбуре, сколь и о жизни, которой стоит жить.
– В любом случае я ни о чем не жалею, – заверила она. – Между прочим, я разом покончила с кучей старых и ненужных контактов.
– А заодно и растеряла все важные, – со значением произнесла Наташа. – Ты хотя бы вела телефонную книжку?
– Прекратила давным‑давно. Зато теперь у меня отличный номер телефона!
– Какое счастье. Предлагаю сделать следующее: мы заново обмениваемся номерами, а вечером нас с тобой ждут на встрече выпускников.
– Но я не могу пойти!
– Еще как можешь. У тебя что, были какие‑то планы?
– Нет, но… Я не готова, – в отчаянии уперлась Кира.
Наташа вздохнула:
– Смолкова! Не испытывай мое безграничное терпение! Я не мужчина и не в постель тебя волоку. К чему ты не готова?
– Ну… Для вечеринки у меня точно неподобающий вид.
Так просто сдаваться Наташа даже и не собиралась.
– Значит, вот что я тебе скажу. Через полчаса буду ждать на Сенной площади. Успеем выпить кофейку, а заодно я посмотрю на тебя – действительно ли приличной девушке нельзя появляться на вечеринке в таком виде.
У Киры больше не нашлось аргументов против…
Через двадцать семь минут они нос к носу столкнулись на тесном пятачке Сенной площади перед входом в метро. Наташа покачала головой – мол, Кира в очередной раз демонстрирует свои способности худеть к каждой встрече с подругами – и потащила ее в кофейню.
Девушки устроились на самом дальнем диванчике кофейни – подальше от сборища курильщиков и заодно от окон с любопытными прохожими. То и дело отвлекаясь на латте в высоком стакане, Наташа произвела беглый осмотр внешнего вида подруги. Кажется, выводы, к которым она в итоге пришла, оказались неутешительными:
– Ну, мать, ты даешь.
– В чем дело? – отозвалась Кира, с сожалением отрываясь от капучино с корицей. Капучино восхитительно пах.
– Ты бы хоть аксессуары использовала, что ли… Ремень с пряжечкой или бусы крупные какие. Вечером побрызгалась духами, подкрасила губы, повязала платок на шею – и уже не скучный офисный прикид «белый верх – черный низ».
– А мой прикид, значит, не годится.
– Да от него за версту канцелярщиной несет. Не спасут и бусики с туфельками.
– Тогда я домой? – вопросительно произнесла Кира.
Не тут‑то было…
Наташка вся подобралась, выпятила грудь, возвестила:
– Ты абсолютно уверена, что в ближайшее время не собиралась покупать себе никаких тряпок?
– Да можно было бы, – осторожно сказала Кира, – а что такое?
– Ну вот и отлично, – обрадовалась Наташа, – вот и ладненько. Тут два этажа бутиками забиты. Давай‑ка быстренько подберем тебе платье. Глядишь, и на вечеринку не сильно опоздаем…
…Поэтому теперь Кира стояла перед зеркалом в Mango и соображала, очень ли пристойно будет появляться на вечеринке с участием толпы бывших одногруппников в этом платье, напоминающем о кенгуру.
– А других вариантов нет? – в десятый раз уточнила она.
Наташа принялась старательно, совсем по‑детски, загибать пальцы:
– Желтое – слишком яркое… Черное – пошлое, потому что почти прозрачное. Зеленое – это не платье, а, скорее, летний сарафан. Чем тебя эта шмотка не устраивает, вдобавок – за такие деньги? И не придется считать копейки до аванса…
– Может, и в самом деле неплохо, – медленно произнесла Кира, в очередной раз поворачиваясь перед зеркалом. Осталось купить колготки, и можно было отправляться на вечеринку. Кира попыталась поддернуть платье книзу, но попытка успехом не увенчалась.
– Что ты дергаешь платье? – сердито спросила Наташа. – Хватит глупостями заниматься. Цвет тебе к лицу и фасон…
– Стройнит?
– Тебя куда стройнить? Скажи спасибо, что не худит… И переодевайся. Метеором. А я пока пойду маечки на будущее присмотрю…
Кира усмехнулась и вновь скрылась в примерочной, плотно задернув занавеску.
Квартира, где устраивалась вечеринка, находилась в конце Невского проспекта. Кира даже припомнила, что когда‑то она была здесь в гостях. Наверное, на втором или даже на первом курсе университета.
Квартира принадлежала Маше, вернее, Машиным родителям. Если Маша устраивала такую масштабную вечеринку, значит, либо родители отправились куда‑то на отдых, либо съехали с квартиры окончательно, предоставив великовозрастной дочери самостоятельно налаживать свою дальнейшую жизнь. Маша встречала гостей в дверях в фиолетовом платье с безумным люрексом – верх платья был расшит оранжевыми, зелеными и золотыми пайетками.
– Ой! – Маша всплеснула руками. Кажется, Киру она точно не ожидала увидеть. – Наташка! Кирюша!
– Привет!
– Привет. А вы рано! Проходите, раздевайтесь, разувайтесь… Впрочем, можете и не разуваться, – Маша махнула рукой.
– Что, еще никого нет? – спросила Наташа.
– Наоборот. Уже полно народу. Есть даже парни из параллельной группы. Все заявились рановато, пожалуй, но это и хорошо. А то вечно приходится всех ждать. Вы мне поможете, правда?
– Поможем, – кивнула Кира, – а что надо делать?
Маша повлекла их за собой на кухню, по дороге объясняя:
– Нужно подложить чипсов во все миски. И вынуть лед из формочек. Я ничего особо не готовила, у нас теперь в основном все встречи в формате фуршета. Кому нужны эти пироги? Так что у нас есть конфеты, фрукты, соки, ну, и шампусик, само собой. Да, и чипсы.
Кира пожалела, что в кофейне она не съела что‑нибудь основательное – салат или киш, к примеру… Они с Наташей принялись одну за другой вскрывать упаковки с остро пахнущими чипсами, высыпать их в большие деревянные миски. Наконец миски были наполнены, и их нужно было относить в гостиную, где, по всей видимости, происходило главное веселье.
Веселье действительно шло полным ходом. Маша, как хозяйка, видимо, не считала своим долгом хотя бы вполглаза следить за происходящим. Да и под вечеринкой она, по всей видимости, понимала следующее: собрать в одном месте как можно больше народу, дать им несколько бутылок со спиртным, а дальше уж как фишка ляжет…
Фишка ложилась коряво.
На балконе, куда вела распахнутая настежь дверь, целовалась какая‑то парочка, освещаемая огнями Невского проспекта. Что происходило в гостиной, оставалось для Киры скорее плодом собственных догадок и домыслов – свет был выключен, и освещение было «естественным» (то есть опять же уличным). Горело несколько массивных и толстых свечей, расставленных повыше (чтобы гости не удосужились смахнуть свечку рукавом). Везде – на журнальном столике, на подоконниках, даже на подлокотниках диванов – были расставлены миски с остатками чипсов. На рояле громоздились полупустые бокалы и пустые бутылки. Гремело какое‑то старое техно… Кира почти не могла разглядеть лица, соответственно, никого не узнавала. Не могли же ее однокурсники так сильно измениться за такой короткий срок? Прошло больше года… разве же это срок?
Под руку Кире подвернулась Наташа, появившаяся из коридорных потемок. Кира вздохнула с облегчением, поймала приятельницу за короткий рукав:
– Наташ, слушай, я, может, чего‑то не понимаю?
– Ты о чем?
В руках Наташка уже держала высокий стеклянный стакан (из самых дешевых на вид), наполненный наполовину не то коньяком, не то виски. Кира мысленно пришла в ужас, но нужно было не забыть свой вопрос:
– Ты ведь вроде говорила, что у нас сбор группы?
– Ну да, а что? – переспросила Наташа.
– Так вот я что‑то не вижу здесь нашей группы…
– А тебе не все равно?
– Вообще‑то нет.
– Ну, мать, это не ко мне, это к Машке. Я тоже думала, что у нас намечается встреча группы. Может быть, кто‑то не смог?
– Кто‑то – ладно, но ведь не все?!
– И потом, ты ж сама знаешь – Маша у нас девушка общительная. Кинула клич, все сбежались… куда дешевле отрываться на свободной жилплощади, чем зависать в ночном клубе.
– Да, пожалуй, – Кира передернула плечами, так как услышанное не сильно ее обрадовало.
Если бы она знала…
Хотя откуда ей было знать?
В конце концов, можно было позвонить старосте. Но в обновленном телефоне Киры не осталось практически никаких университетских контактов…
Кира вздохнула. В этот момент мимо нее промчалась Маша, по дороге одарив Киру граненым стаканом с резко пахнущей жидкостью. Она прокричала что‑то невразумительное, устремилась на балкон, потом резко сменила траекторию и застыла возле музыкального центра, подбирая мелодию, больше соответствующую ее настроению.
Кира осторожно пригубила болтающуюся в стакане жидкость. На языке тотчас стало мерзко. Кира запустила руку в ближайшую миску с чипсами, захватила пригоршню картофельных обломков, попыталась заглушить неприятный вкус во рту.
О проекте
О подписке
Другие проекты