Глава 40

– Может, не надо? – как-то странно протянул Ярослав, сидя на пассажирском сиденье.

– Надо, Федя, надо, – выдохнул Саша.

Поездка до дома лучшего друга далась мужчине нелегко. Оказалось, что его не зря держат на больничном. Сил после пятнадцатиминутной езды не осталось совсем. Хотелось лечь и лежать, но Туманов был намерен поговорить с Ромой.

Часы показывали 17:41, и Санек надеялся, что Наварский уже дома.

– Я провожу, – сказал Ярик.

– Нет, посиди в машине.

– Сань, он может быть в том подъезде, – Сазонов махнул головой в сторону дома, в котором жил Наварский. – Я провожу до лестничной площадки, а потом спущусь на пролет ниже, чтобы Рома меня не заметил. И дождусь тебя там. Ты сейчас не в самой лучшей своей форме, и не сможешь дать отпор.

Туманов выдохнул и недовольно пробурчал:

– Ладно, пошли.

Мужчины проскочили домофон, зайдя в подъезд вместе с молодой девушкой.

Ярослав, как и обещал, спустился на этаж ниже, а Саша позвонил в дверь. Но Рома не торопился ее открывать, и Туманов позвонил еще раз. Наконец послышался звук возни с дверным замком, и дверь чуть приоткрылась. Саша дернул ее на себя, и его взгляду предстал лучший друг, который уже был заметно пьян. Одетый в черные брюки и футболку цвета хаки, из-под которой были видны бинты, Наварский взирал на Туманова. Левая рука Ромы тоже была перебинтована.

– Привет, – произнес Саша, но ответа не дождался.

Рома повернулся к нему спиной и зашагал по коридору в сторону кухни. Туманов зашел в квартиру и закрыл дверь. Мужчина разделся и пошел следом за другом.

Рома уже сидел за столом. Перед ним стояла литровая бутылка водки, которая была наполовину пуста, а рядом лежала колбаса, от которой мужчина отрезал по небольшому кусочку и закидывал в рот.

Саша тоже сел за стол и почувствовал от друга невероятное эмоциональное истощение. Роме все еще было больно физически от ран, которые нанесла ему Лариса. Но эту боль перекрывала боль душевная, которую Наварский пытался заглушить.

Учитывая, что Рома вел здоровый образ жизни и редко пил крепкий алкоголь, полбутылки водки для ослабленного и непривыкшего к подобным дозам организма было слишком много. И сейчас Наварский был на полпути к невменяемому состоянию. Поэтому Саша решил не медлить.

– Ромыч, ты как? – растерянно спросил Туманов. Таким своего друга он еще не видел.

Наварский наколол кусок колбасы на нож, отправил его в рот и, медленно разжевывая, ответил:

– Я жив, к сожалению.

– Как себя чувствуешь?

– Как я себя чувствую? – повторил Рома, не глядя на друга, и добавил. – Как подонок.

– Давай поговорим?

– О чем, Санчо? – заплетающимся языком спросил Наварский и посмотрел в глаза другу. – О том, как ты убил Агеева? О том, как я покрывал все твои делишки? Или о том, как я потерял свою любовь из-за тебя?

– Она тебя не любила, – помотал головой Туманов, не веря тому, что услышал.

– Она могла меня полюбить, если бы не ты, – как-то странно заулыбался Наварский, совершенно не отдавая себе отчет в том, что он говорит.

– Если бы не я, она бы вообще не появилась в твоей жизни, – грустно сказал Туманов, с жалостью глядя на друга.

– Воооот! – протянул Рома, указывая ножом на Сашу. – Ты понимаешь, о чем идет речь. Первый раз в жизни Александр Туманов включил мозг. – провозгласил Наварский и, облокотившись о стол, спросил. – Слушай, а почему ты не включал мозг, когда я тебя просил об этом во времена службы?

Саша молчал, а Рома сам ответил на свой вопрос:

– Потому что тебе было на меня наплевать. Ты думал только о своей шкуре, ты использовал меня, чтобы я прикрывал твои делишки.

– Это не так, – перебил друга Туманов.

– Ты использовал меня, чтобы попасть в следственный, – не обращая внимания на реплику Саши, продолжил Наварский. – Ты использовал меня как прикрытие перед Аней, когда шел на встречу с очередной бабищей.

Последнее слово Рома практически выплюнул, словно в рот ему попало что-то ядовитое. Упоминание женщин приводило его в ярость, и перед глазами сразу вставала Лариса.

– Ты всю жизнь использовал меня. И только…, – Рома запнулся, думая, как обозначить Соловицкую, – …эта открыла мне глаза на тебя. Представляешь, Сань? Баба, которая чуть не ухлопала нас обоих, показала мне, кто ты такой. И показала мне, кто я такой. Ведь по моей вине ты избил ее брата.

– Нет твоей вины в том, что я тогда творил в отделе, – ровно произнес Саша.

– Есть, – кивнул Рома и залпом выпил водку из стопки. Мужчина поморщился и, не закусывая, добавил. – Если бы я перекрыл тебе кислород после первого избиения, ничего дальше бы не было.

Наварский замолчал, словно пытался вникнуть в то, что он сказал. Мужчина смотрел в пустую стопку, сложив локти на столе.

– Я не ожидал, что все так получится. Виноват во всем я. И я представить себе не мог, что в твоей жизни появится сестра Соловицкого и решит отомстить не только мне, но и тебе, – попытался переубедить друга Саша. – Ты не можешь нести ответственность за мои поступки и расплачиваться за них.

– Ответственность! Нести! Не могу! За твои поступки, – размеренно и невпопад повторил Наварский и добавил. – Но за свои должен.

Рома налил себе еще огненной воды до краев и залпом выпил.

– Знаешь, Сань, я должен тебе кое в чем признаться, – Рома откинулся на спинку стула и смотрел совершенно пьяными глазами на друга.

Туманов тоже смотрел на Наварского и ожидал очередного пьяного бреда.

– Помнишь после убийства Агеева я тебе сказал, что больше не могу прикрывать тебя?

– Ну, помню, – буркнул Саша.

– А помнишь я тебе говорил, что больше не могу сдерживать натиск тех людей, которые требовали, чтобы тебя уволили?

Туманов не ответил, продолжая смотреть на Наварского в ожидании продолжения.

– Так вот, мой друг. Именно я дал ход делу и поспособствовал тому, чтобы тебя выкинули из МВД, – победоносно провозгласил Рома и хлопнул ладонью по столу. Мужчина был удовлетворен тем, что отплатил своему другу той же монетой, и сейчас выбил его из колеи своим признанием.

В первую секунду Саша даже не понял, что он услышал. Казалось, что слова, сказанные Наварским, не сразу дошли до него. И когда Туманов осознал то, что пытался донести до него Ромыч, то на несколько мгновений онемел. Его прошиб пот от осознания того, что причиной его увольнения были не какие-то мифические генералы, а это сделал его лучший друг.

– Но почему? – только и выдавил из себя Саша.

– Почему? – повысив голос, переспросил Рома и, вновь облокотившись на стол, добавил. – Ты серьезно задаешь мне этот вопрос? Сколько должно было еще пострадать людей от тебя, прежде чем ты угомонился бы, послушал меня и прекратил распускать руки на работе?

Последнее предложение Наварский произнес, повысив голос. Сдерживать себя он больше не мог.

– Я все время жалел тебя! – Рома говорил все громче. – А должен был жалеть их. Ты же вообще не думал обо мне, о моей карьере. Ты вообще ни о ком не думал, а сейчас ты резко изменился, – Рома картинно развел руки в стороны и, пылая гневом, продолжил. – И что этому поспособствовало? Твой внутренний ориентир, который сбился к чертям, вдруг поймал правильное направление. Или психбольница, а затем работа грузчиком заставили тебя снять корону с головы? Я даже с больницей тебе помог, забрал из государственной и поместил в частную, чтобы создать тебе более комфортные условия. Тебе, человеку, который вообще никогда никого не ценил. Тебе плевать на нашу дружбу! Ты всю жизнь меня использовал!

Рома вновь наполнил стопку до краев и одним махом влил себе в рот.

– Это ж какую всю жизнь я тебя использовал? – грубо спросил Туманов, которому было неприятно в очередной раз выслушивать все о своей персоне. И который в то же время не знал, как себя вести с Наварским и что ему сказать, потому что тот был практически во всем прав. И сейчас Саша смотрел на свое поведение в прошлом другими глазами.

Рома не отвечал. Он тяжело дышал, внутри у него все переворачивалось от горя. Только сейчас мужчина понял, сколько он всего вытерпел. И что его добродушие в итоге вышло ему боком. Сейчас Наварский ощущал, что потерял вообще все: любовь, лучшего друга и работу.

– То, что я вел себя как мразь во времена службы, не означает, что я использовал тебя. Это значит, что я не отдавал себе отчета в том, что я делаю. Причиной моего поведения было то, что я попутал все берега, – бросил Саша, глядя на макушку Рому, который сейчас сидел, склонив голову вперед. – И от моего поведения пострадал не только ты. Аня, Лиза, родители и еще несколько человек, которых я не хочу вспоминать. И ты хочешь сказать, что всех вас я использовал?

Наварский молчал, а Туманов продолжил:

– Кроме того, ты знаешь причину моего поведения с некоторыми задержанными, в числе которых был Соловицкий. Не мне тебе рассказывать, что тогда происходило.

– Ты просто псих! – злобно бросил Рома и, посмотрев на Сашу, добавил. – Если бы у меня сейчас были силы и не было ранений, я бы разбил тебе морду. Но я, к сожалению, не только без сил, но еще и жутко пьян.

Саша понял, что разговора не получится, его друг был в стельку. И лучше прийти в другое время, когда Рома будет хотя бы в трезвом состоянии.

– Я пойду, – сказал Саша и уже хотел встать со стула, но Рома тут же добавил:

– Все что я делал – делал ради тебя. И как итог, забыл о других людях, которых я должен был защищать от тебя. И я не прощу себе этого никогда. И тебе не прощу.

– Поговорим, когда ты будешь трезв, – Саша уже направился к выходу, как внезапно его окликнул Рома:

– Туманов!

Саша обернулся, тон голоса друга изменился, и по телу Саньки пробежали мурашки. Наварский смотрел на Туманова из-под своих черных бровей, в его глазах читалось недоброе. Рома набрал воздуха в грудь и с каким-то зловещим спокойствием добавил:

– Я тебя посажу!

Саша постоял еще несколько секунд, а затем повернулся и пошел к выходу.

Чувство вины еще никогда так не грызло Александра Туманова. Даже в ситуации с Аней он не чувствовал себя настолько виноватым. Просто потому что Аню он не подставлял, а вот Рома хлебнул по полной. А мог хлебнуть еще больше, и все потому что Наварский считал своим долгом помочь лучшему другу. Саша же пользовался его покровительством и считал это само собой разумеющимся.

Туманов уже приехал домой и теперь не мог найти себе покоя. Он бродил по квартире, и в его голове бесконечно звучала фраза: «Я дал ход делу и поспособствовал тому, чтобы тебя выкинули из МВД». Одна часть мужчины не могла поверить в то, что лучший друг с ним так поступил. И то, что Саша мог продолжать работать в органах, если бы не Рома.

Но с другой стороны, Туманов понимал, что он поступил с Наварским не лучше, а значит, почему Ромыч не имел права отплатить той же монетой. Эти два обстоятельства разрывали Сашу. И чем больше он об этом думал, тем больше в нем поднимались злоба и чувство, что с ним поступили несправедливо. И что он все еще мог бы работать в полиции, если бы не Рома.

Саша ощутил, как его накрывает обида. Он потерял работу, и все из-за кого? Из-за лучшего друга.

– Нет, ты потерял работу из-за себя! – попытался переубедить себя мужчина, но он все равно не мог избавиться от обиды на Наварского.

Хотя даже здесь Ромыч пожалел Сашу. По идее, Туманов сейчас должен сидеть в тюрьме, а не разгуливать на свободе после убийства задержанного. Но даже этот весомый факт не перекрывал того, что Саша неосознанно затаил обиду на Рому. Туманов ничего не мог с собой поделать.

«Тебе помогли уйти», – вспыли в голове мужчины слова дьявола.

Даже там, внизу, все знали, почему Туманова уволили из органов, кроме самого Туманова.

Саша закрыл лицо руками. Казалось, с ним случилась вселенская несправедливость, и фарш уже не прокрутишь назад.

Мужчина убрал руки от лица и в паре шагов от себя вновь увидел силуэт незнакомца, который тянул к нему руку. От неожиданности Саша шарахнулся назад и врезался в стену. За окном темнело, в комнату вкрались сумерки, и Туманов снова не смог разглядеть лица неизвестного.

У Саши по обыкновению заскакало сердце от страха, но где-то в глубине души он понимал, что незнакомец пришел с благими намерениями. Немного поразмыслив, Туманов осторожно взял незваного гостя за руку, и тот с недюжинной силой потянул Саньку за собой. Тут же исчезли очертания квартиры, и мужчины погрузились в непроглядную тьму. В нос ударил запах сырости и гнили, который уже был знаком Туманову. Незнакомец тащил Александра с такой быстротой, словно куда-то опаздывал. Саше пришлось перейти на бег, чтобы успевать за неизвестным.

Наконец, глаза разглядели коридор, а следом из стен вылезли черепа со светящимися глазами и зловещими улыбками. Туманов тут же попытался затормозить, но незнакомец не дал ему этого сделать, ловко и довольно быстро проведя Сашу через уже знакомый коридор. Черепушки тут же попрятались, оставив на стене светящиеся огоньки в виде глаз.

Следом шел коридор с вмурованными в стену телами, стонами и невыносимой душевной болью. Только в этот раз Саша почувствовал страдания всех этих несчастных душ. Боль была такая, что Туманов молил только об одном – проскочить этот отрезок пути как можно скорее. Кажется, у незнакомца были такие же планы. Он не сбавлял темпа, крепко держа Сашу за руку.

У мужчины все еще болело бедро после ножа, которым его ударила Соловицкая. Но сейчас адреналин в его крови зашкалил, и Саша не чувствовал боли.

Впереди замаячил огонек, и Саша ощущал, как с каждым шагом ему становится все жарче. Сначала это было приятное тепло, но чем ближе мужчины приближались к этому самому огоньку, тем больше Саша обливался потом.

Наконец коридор с телами закончился, и мужчины попали в просторное помещение, где в центре пылал огромный костер. Туманов вспомнил, что уже был в этом помещении и видел…

– Мария, – воскликнул Саша, вновь заметив женщину в черном платье с мелкими белыми цветами, которая сидела на полу, сгорбившись, а ее плечи вздрагивали от плача.

Но не успел Туманов задержать на ней внимание, как внезапно картинка сменилась, и они с незнакомцем забежали в очередной коридор, в котором уже было больше света за счет развешанных по стенам небольших ламп. Да и сам коридор был шире.

Саша уже запыхался и дышал через рот. Давно он не бегал на такие дистанции. Неизвестный мужчина явно был более тренированным.

Через несколько секунд вдалеке Александр разглядел чей-то силуэт. Туманов прищурился, пытаясь рассмотреть, кто это перед ним стоит, но тщетно, силуэт был слишком далеко. Но чем ближе приближались мужчины, тем отчетливее становился образ женщины в белом платье и со светлыми волосами.

– Только не это, – еле дыша, пробубнил Туманов, стараясь замедлить своего проводника. – Только не она.

На горизонте маячила Варюша и ласково улыбалась. Саша стал упираться ногами в землю, пытаясь остановить незнакомца, но тот и не думал замедляться. Ему явно было необходимо очень срочно что-то показать Александру, и отступать он был не намерен.

– Остановись! Остановись! – закричал, что есть мочи, Туманов, цепляясь за стены.

Варя становилась все ближе, а внутри Саши нарастала паника. Он боялся эту девушку, хотел избежать даже мимолетной встречи с ней любой ценой.

– Тормози! Я сказал, тормози! – вновь закричал Туманов и попытался выдернуть свою руку из руки незнакомца.

Когда Саша понял, что незнакомый мужчина не собирается сбавлять ход и ведет его прямо в руки к Варюше, Туманов собрался с силами, попытался затормозить ногами о пол и дернул руку на себя. Трюк сработал, и Саша по инерции, с высоты своего роста, рухнул на спину и оказался на полу в своем коридоре.

Туманов резко вскочил на ноги и почувствовал боль в левом бедре. Мужчина огляделся вокруг, но ни незнакомца, ни Варюши не было. Саша оперся о стену, пытаясь восстановить дыхание.

– Что это было? – задавался вопросом Туманов.

Саша точно знал, что тот незнакомец что-то хочет ему показать. И это что-то было связано не с Варюшей. Но тогда, почему она преследует его?

«Потому что ты ее отрицаешь», – мелькнуло в голове у Туманова.