Глава 2

Как бы я ни пыталась, выбросить Стаса из головы не получалось. Он звонил и звонил, а я, как идиотка, смотрела на мигающий экран телефона, не моргая и, кажется, не дыша. Сердце в груди колотилось от волнения, и я все думала, не совершаю ли я глупейшую ошибку. Может, стоит отложить ярую борьбу за собственные права на неопределенный срок и позволить Стасу объясниться? Продолжать играть в обиженную школьницу казалось, как минимум, недостойно тридцатилетки.

Но я дала Вике слово не отвечать обманщику ни по каким каналам связи, иначе эта длинноногая красотка потащит меня бежать марафон с ней под ручку. А мы со спортом несовместимы так же сильно, как Викуля с вязанием. Только страх стоптать пяточки на двадцатикилометровом забеге удерживали меня от разговора со Стасом. Вика знала, каким условием связать меня по рукам и ногам.

Когда Стас понял, что я не отвечу на его звонок, он зарегистрировал второй профиль в приложении знакомств и закидал меня порцией взволнованных сообщений. Я едва успевала читать выскакивающие уведомления. Уборка квартиры, запланированная на выходной, пошла крахом от того, что я не могла оторвать глаз от дисплея телефона: я либо сходила с ума от того, что сообщений так много, либо грызла ногти в переживаниях, когда уведомления вдруг пропадали.

Мне казалось, что Стасу вот-вот надоест играть со мной в кошки-мышки, и он просто забросит эту идею. Идею любить Олю Василевскую. Почти уже тридцатилетняя рыжая толстушка – я была не в фаворе у мужчин, так что, конечно, не могла не видеть в уходе Стаса некоторый виток декаданса. Моя личная жизнь готовилась впустить аромат увядания, так и не успев толком расцвести.

Стас замолчал, и я так некстати вспомнила его поцелуи. По телу пробежала дрожь. Решительность таяла под натиском интимных воспоминаний. Но я сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Легкая боль и забег на двадцать один километр, замаячивший на горизонте, вернули в реальность и слегка отрезвили рассудок.

Через час меня ждет встреча с молодым человеком в итальянском ресторане. Вот о чем мне действительно стоит думать. Перебросить свою буйную фантазию на формирование красивого романтичного сюжета, по которому должен пройти сегодняшний вечер.

После того как я согласилась встретиться, Артем (так звали моего нового собеседника) написал мне невероятной красоты стихотворение. Мужчина с отменным литературным вкусом – то, что нужно для девушки типа меня. Даже если внешне мы друг другу не понравимся, нам будет, о чем поговорить.

Бабушка всегда говорила, что мужик должен уметь работать языком. Не для того я заканчивала филологический, чтобы краснеть и бледнеть перед мужчинами с четко поставленной речью и богатым словарным запасом. Сама жизнь готовила меня тому, кто может задать тон светской беседе.

Именно таким был Стас. Мы обсуждали все на свете. Вернее, говорил больше он: о психологии, о литературе, об живописи – а я слушала, широко раскрыв влюбленные глаза. Каждое ловко подобранное слово, каждая метафора, каждая четко переданная цитата – выдавали в Стасе истинного ценителя искусства. Человека с отменным образованием и вкусом. Десять из десяти, согласно моему списку критериев.

И только одна строчка, по глупости не внесенная в список, испортила всю картину. А ведь стоило внести в список графу «семейное положение», чтобы обезопасить свое сердце от ненужных потрясений.

Опять я отвлеклась на Стаса! Я должна думать об Артеме и о волшебном вечере, что мы сегодня проведем. Его стихотворение напомнило мне об университетских годах, когда я с упоением зачитывалась поэзией. Вдохновленная, я даже отыскала в одной из коробок старый томик с произведениями любимых поэтесс.

Хоть я и не складываю ямбы и хореи сама, но зачитать проникновенным голосом что-то из Зинаиды Гиппиус смогу. Артем не устоит, и, даже если у нас ничего не сложится, мы сможем остаться друзьями и время от времени встречаться для обсуждения понравившихся стихотворений.

Да, Вика хотела, чтобы я завела мужчину только для интима. Но разве можно спать с человеком, с которым не о чем говорить?

***

Я приехала в ресторан ровно в семь вечера, как и договаривались. Не терплю опоздания, и сама всегда прихожу вовремя или сильно заранее. Нельзя, чтобы люди подумали, будто я недостаточно уважаю их, раз позволяю себе прийти на встречу позже обозначенного времени. Особенно когда дело касается первой встречи и первого впечатления.

На входе я глянула на себя в зеркало. Опрятное длинное зеленое платье из льна с вырезом лодочкой, коричневая сумка-почтальонка, легкие плетеные сандалии. Волосы собрала в косу и скрутила ее в бублик на макушке. Макияжа, как всегда, не было, только легкий бальзам на губах. Я поправила круглые очки, корректирующие небольшую близорукость, и направилась внутрь, борясь с волнением.

Меня встретила девушка в обтягивающем синем платье и с длинными завитыми волосами чуть темнее моих.

— Добрый вечер! У вас забронирован столик?

— Здравствуйте, да, — краснея, ответила я. — Меня должен ждать Артем Ослицын.

— Простите, я только заступила в смену, сейчас проверю, — девушка провела длинным ногтем по большой тетради и победно улыбнулась. — Нашла!

Элегантно вышагивая между столиками, она проводила меня к дальнему уединенному уголку, в котором за круглым столом уже сидел молодой человек. Заметив нас, он широко улыбнулся, подскочил и бросился целовать руку сотрудницы ресторана. Той, что провела меня через лабиринты зала. Я смущенно отошла в сторону, ожидая развязки неловкой ситуации.

— Оленька, вы неотразимы! — не переставая глупо улыбаться, сказал он, а девушка неуверенно покосилась на меня. Было видно, что ей самой крайне неудобно, так что я постаралась ободряюще улыбнуться ей.

— Оля – это я, — почти шепотом сказала я.

Артем медленно перевел взгляд на меня и осмотрел мое тело с ног до головы, отпуская "не ту Олю, что он хотел бы". Искорки, так задорно подсветившие его глаза еще полминуты назад, стремительно угасали, и я не могла не чувствовать своей вины.

Артем ждал сексапильную нимфу с фотографии. Чаровницу. А пришла я, и разочарование в его взгляде тяжелым грузом легло на мои плечи.

— Ах, здравствуй, Оля, — он коротко кивнул и, отодвинув для меня стул, сел напротив. — Давай сделаем заказ. К сожалению, я свободен только на час. Только что получил сообщение, что заболела племянница, и я должен посидеть с ней, чтобы сестра могла уйти на работу.

Не дождавшись ответа от меня, Артем спрятался за раскрытым меню. А я мысленно пожелала его племяннице скорейшего выздоровления. Болеющие детки – это грустно. Даже для тех, у кого нет детей.

Вскользь изучая меню, я осмотрела Артема. Чуть выше меня, крепкий. Наверное, занимается спортом. У него достаточно сильные на вид предплечья. Облегающая черная водолазка только подтверждала догадки о регулярном спорте. Аккуратная стрижка и гладко выбритое лицо. Будто он готовился к свиданию. Я вспомнила, что еще утром от меня пахло алкоголем, а пальцы были заляпаны шоколадом, и мне стало немного не по себе.

Кроме того, к самому вечеру я особо не готовилась. Весь день страдала по Стасу, размазывая сопли и слезы по распухшему лицу. А ведь могла бы очки на линзы сменить, покрасить ресницы, повесить кулон на шею.

Вика всегда говорит, что я прячусь за скучным образом, потому что боюсь себя. Будь я посмелее, я бы и родные рыжие волосы перекрасила в менее яркий оттенок, чтобы не привлекать внимания. Может, Вика права, и я делала это специально? Пряталась, чтобы в очередной раз доказать себе, что я никому не нужна такой, какая я есть.

— Что закажешь? — буркнул Артем, откладывая меню и поглядывая на черные матовые часы на запястье, как бы ненароком напоминая о своей больной племяннице. Мне не хотелось, чтобы вечер, обещавший украситься глубокими поэтическими смыслами, превратился для Артема в тюремное заседание.

— Ты торопишься. Если тебе неудобно, мы можем встретиться в другой раз, — вежливо предложила я, про себя отметив, что все равно останусь и съем пасту с морепродуктами, даже если Артем уйдет.

Парень медлил с ответом, сжимая и разжимая зубы, отчего желваки за его скулами то выделялись под бледной кожей, то снова пропадали. Его взгляд нервно пробежался по заполненному залу и наконец остановился на моем лице.

— Встретиться в другой раз? — сухо уточнил он. — Ты только не обижайся, но давай начистоту. Ты себя видела? На фото сексуальная молодая девушка, а тут… Серая мышь, закрытая на все пуговки. И вдобавок ко всему толстая, — прошипел он, привлекая лишнее внимание. — Я с себя десять потов сгоняю в зале не для того, чтобы жирные бока щупать.

В глазах предательски защипало, и я боялась моргнуть, чтобы не дать слезинкам шанс покинуть мои глаза. От стыда я вросла в стул, не смея дернуться с места. Казалось, будто все в зале смотрят на нас и ждут, когда я уже расплачусь, как маленькая обиженная свинка.

— Семь потов, — тихо отозвалась я.

— Что? — Артем уже с шумом задвигал свой стул и готовился покинуть свидание с толстушкой.

— Семь потов сошло. Есть такой фразеологизм. А "десять потов" – это безграмотная отсебятина, — пробубнила я, прекрасно понимая, что этим жалким подобием оскорбления не смогу уязвить Артема. Но больше мне нечего было ему предложить.

— А! Ты еще и училка, — он нагнулся к моему лицу, обдавая меня мятным запахом жвачки, — мой тебе совет: трахай мужику член, а не мозги. А с твоей внешностью в постели надо быть просто богиней, иначе ни один уважающий себя мужчина тебя рядом не вынесет!

Артем ударил толстым меню по столу и ушел, оставив меня, красную от стыда, в центре всеобщего внимания. Две молодые девицы за соседним столиком откровенно хихикали, не зная ни про лишний вес, ни про женскую солидарность. Полная дама лет пятидесяти упорно смотрела в тарелку, будто с ней никогда не случалось ничего подобного. Впрочем, может, так оно и было.

Кто-то осторожно коснулся пальцами моего плеча сзади. Неприятно громко всхлипнув, я обернулась.

— Милочка, не слушайте никого, вы красавица, — ободряюще шепнул дедушка, сидевший за мной. Он улыбался, по-доброму глядя на меня сквозь толстые стекла очков. Что ж, видимо, моя красота имеет четкую зависимость от значения диоптрий в очках смотрящего.

У меня не хватило сил ответить ему. Я шумно вскочила, запутавшись в длинном ремне сумки. Свалила меню, словно специально оставленное Артемом на самом краю стола. Кто-то в зале снова засмеялся, кто-то с сожалением вздохнул. Вместо романтического вечера, наполненного голосами, читающими Ахматову и Цветаеву, я стала гвоздем клоунской программы. Никогда больше не появлюсь в этом районе!

— Мне очень жаль, что так вышло! — искренне шепнула на прощание девушка, которая провожала меня за столик. С такой модельной внешностью ей не стоит обращать внимание на проблемы женщин с жирными боками.

Я проревела сорок минут в такси, пока водитель молча старался ехать побыстрее. Я лишь заверила его, что помощь мне не нужна и попросила включить Агутина. Когда мы наконец доехали до моего дома, меня немного отпустило, и я даже поверила, что все в моих руках.

Именно этими руками я удалю к чертям собачьим приложение, едва попаду в квартиру. Больше никаких мужчин. Куплю мешок пряжи. Заведу своего первого кота. Нет, лучше кошку. Никаких мужчин!

Но все пошло не по плану практически сразу, как только я выбралась из такси, шмыгая сопливым носом.

— Оля? — я обернулась, выронив ключ от домофона. Этот голос всколыхнул во мне новую бурю эмоций.

— Стас, — шепнула я и тут же оказалась в его объятиях.

— Я так соскучился, иди ко мне скорее, — он прижал меня к железной двери подъезда и жадно поцеловал.

Еще не хватало, чтобы соседи увидели меня в таком положении. Я отодвинула Стаса, уперев руки ему в грудь. Пока он испуганно смотрел на меня, переживая, что я его отталкиваю, я подняла ключ, открыла дверь и утянула мужчину за собой в темноту подъезда.

Я хотела ощутить его ласку. Хотела перестать слышать в голове "серая мышь", "жирные бока", "училка". Плевать, что у него есть жена. Здесь и сейчас Стас со мной, потому что я ему нужна. С теми боками, которые у меня есть.

Не помню, как мы поднялись, как в лифте Стас расстегивал пуговки на моем платье и с какой-то маниакальной жадностью лез ладонью в хлопковый лифчик. Как быстро мое тело отреагировало, едва его пальцы коснулись кожи. Внизу стало тепло и влажно, и от этого меня накрыло волной стыда. Я не должна испытывать ничего подобного. Не с женатым мужчиной.

Оказавшись в квартире, Стас уже не сдерживался. Он повалил меня на диван и сел сверху, спешно задирая платье. А мне, расшатанной после неудачного вечера, почему-то вспомнился наш первый раз.

Стас внезапно приехал ко мне во время обеденного перерыва и так же стремительно уложил меня на диван, едва я открыла дверь в одном махровом халате. Он раскинул полы моего халата и вошел в меня сверху, не обращая внимания на мое стеснение. Все закончилось так же внезапно, как началось.

В конце Стас одарил меня благодарными поцелуями и, поев картошку с котлетами, уехал на работу. Это был второй в моей жизни половой акт. И он был явно лучше первого, который я даже вспоминать не хочу. Потом Стас заезжал ко мне "пообедать" еще пару раз, снова и снова оставляя меня одну на разложенном диване. И с парой грязных тарелок в раковине.

В памяти всплыли Викины слова: "Это ты занималась любовью, а он просто трахался".

Сейчас я хотела, чтобы все было иначе.

— Подожди, — попросила я, когда Стас уже стягивал с меня трусики прямо под платьем.

— Что не так? — он отбросил белье и, глянув на мою оголенную грудь, видневшуюся меж расстегнутых пуговиц, довольно замычал и начал снимать ремень с брюк.

— Почему ты не сказал, что женат? — в лоб спросила я, пряча грудь и опуская подол платья.

Стас замер, крепко сжимая в руке бляшку ремня. Казалось, шестеренки в его голове запнулись от мелкого камушка. Я ждала, что после долгой паузы он поведает мне нечто сокровенное. Такое, что заставит меня снова верить ему.

Но пауза закончилась вполне прозаически.

— Ох, Оля, — только и ответил он, отодвигаясь от меня и с раздражением глядя в окно.

— Больше ничего не скажешь? — с надеждой в голосе прошептала я. — Ты женат, Стас!

— Это фиктивный брак, — уклончиво ответил он, проведя рукой по коротким темным волосам. — Ира очень влиятельная и богатая женщина.

— Я думала, фиктивный брак – это когда оба получают выгоду. У тебя больше похоже на брак по расчету, — зачем-то поправила я и второй раз за вечер словила на себе взгляд из разряда "училка".

— Ира получает молодое ненасытное тело, — Стас усмехнулся, погладив себя по колену. Его ремень безвольно болтался между ног, и мне стало противно от того, что он только что признал – он спит со своей женой. Фиктивный брак или нет, но он с ней спит. И спит со мной. А, значит, и я вполне себе настоящая любовница, а не фиктивная.

— Ты ее любишь? — мой голос дрогнул. Я боялась ответа.

— Нет, конечно! Ей за пятьдесят. Что за глупости ты спрашиваешь?! — Стас вскочил и стал расхаживать по небольшой комнате, сунув руки в карманы.

— А меня? — еще более нерешительно спросила я.

— Оля, я приехал, чтобы побыть с тобой. Потому что ты не отвечала! Потому что я соскучился! А ты устроила допрос, — Стас спрятался в кухне и, судя по звуку текущей воды, активно старался уйти от разговора.

"Трахай мужику член, а не мозги".

Я не заметила, как по щекам снова побежали слезы. Я слишком много плачу в последнее время. В шкафу есть вино. Можно позвать Вику и восполнить водно-солевой баланс. Вот только прогоню Стаса из своей квартиры. Из своей жизни.

Виновник моих рыданий встал в дверном проеме. Его лицо было влажным. Вероятно, пытался смыть раздражение и охладить неутоленное желание. Он был всего лишь телом для своей жены. А я всего лишь телом для него. Какой порочный треугольник.

— Я пойду, — спокойно произнес он, будто я не сидела перед ним в слезах и без трусов под платьем. — Поговорим, когда ты немного остынешь.

— Не приходи больше, — с трудом сдерживая всхлипы, попросила я.

— Давай просто возьмем паузу? Я не хочу тебя терять, — он сделал шаг ко мне, погладил меня по волосам, будто уличную кошку, которую мама не разрешит взять домой.

— Уйди, пожалуйста! — вскрикнула я, сбросив его руку с себя.

Я больше не могла видеть его лицо. Его хмурый взгляд. Плотно сжатые губы. Не могла видеть и не иметь возможности коснуться. Я отвернулась, пряча свое заплаканные глаза.

Ну же, обними меня. Скажи, что разведешься. Что я – твоя!

Удаляющиеся шаги вколотили последние гвозди в гроб наших недолгих отношений. Дверь хлопнула, и я зарыдала вслух, не веря своей невезучести.

Я снова одна.

И так будет всегда.