Цитаты из книг автора «Дарья Кузнецова»

Танцы – это искусство отдергивать свою ногу раньше, чем на нее наступит партнер.

Карцером его тоже не напугать, он давно уже воспринимает его как повод выспаться и провести сеанс лечебного голодания.

Мужчины, с которыми я бы охотно потанцевала, все без исключения не танцуют. Марлен Дитрих

Корзина оказалась совсем не тем, чем виделась на первый взгляд, и упорство Софрина прояснилось: в корзине лежал ребёнок, замотанный в какую-то рванину. Совсем ещё маленький. Младенец сурово хмурился, сунув в рот кулак. На врача настолько сознательно посмотрел синими глазами, что казалось – прекрасно понимает происходящее. И судьбу свою понимает, и упоминанием блох и мерзости недоволен, но внятных возражений не имеет. – Вот же бесовщина… Идём в смотровую.

Сейчас милый, назавтра постылый

– Вы… Я думала, вы герой, вы настоящий, не такой, как… Я вами с детства восхищалась, познакомиться мечтала, а вы…

Умом Алёна понимала, что князь – тоже человек. И то понимала, что хороший правитель, – не обязательно и человек хороший, он может быть и гадким внутри, и совсем не благородным, как и любой крепкий хозяин. Но видеть это вот так, вблизи, своими глазами, было тошно.

Тебе что, княгиня про уместные подарки не говорила ничего?! – возмутилась она. – Про уместные говорила, про такие – нет. – Алёна вздохнула и принялась одеваться. – Я и не думала, что подарком можно вот так опозорить… – Чем угодно можно, девичья честь – штука такая, хрупкая. Кто из боярышень поумнее, всерьез ее берегут, а не встречаются с полюбовниками украдкой… Ты чего? – осеклась она, потому что на этих словах алатырница скривилась и движения ее стали порывистыми, злыми. – Ничего, – отмахнулась недовольно. – Да ладно тебе, поругайся, легче станет! – всерьез заинтересовалась Степанида. – Мерзость какая! – все-таки не выдержала Алёна. – И глупость. Что, вся дворянская девичья честь – в том, чтобы с мужчинами до свадьбы не знаться? И все? Можно врать, можно подлости делать, хоть в спину бить, только бы девкой оставаться? И вот это честью называют?! Стеша, поймайте вы поскорее этого убийцу, ладно? Не хочу я здесь больше…

Какая радость замуж выходить, коли муж противен, чужой человек, неприятный и совсем не любый? А жениться зачем, если с души воротит?

Четырнадцать уездов – четырнадцать родов, а у тех в подчинении до трех десятков волостей со своими городами да деревнями. Иными волостями командовали бояре, иные напрямую князьям подчинялись. Особняком стояли родовые боярские поместья, за которые хозяева могли держать ответ только перед великим князем, но и то если что совсем уж дурное случится. И боярских родов было больше тысячи, где уж тут все упомнить!