– Послушайте, – проникновенно сказала она, устремив на Славу самый измученный взгляд, на который была способна, – попытайтесь меня понять. Я с этой девушкой была знакома очень поверхностно. Но все равно я испытала сильный шок, когда нашла ее мертвую и всю в крови. И мне сейчас очень сильно не по себе. Если хотите, я завтра поговорю с вами. И расскажу вам все, что сумею вспомнить.

Слава оказался не совсем уж чурбаном. Извинившись, он отпустил Маришу. До завтра. В зале на нее первым делом налетела Юлька.

– Господи, что они с тобой столько времени делали?! – закричала подруга. – Ты в порядке? Нас к тебе не пускали.

– Нет, со мной все в порядке, – пробормотала Мариша. – Чего нельзя сказать про Лиду. Менты говорят, что ее действительно убили.

– Так я и знала! – возмутилась Юлька. – Тебя просто нельзя пускать в общество. Раз – и снова труп! Ты их что, притягиваешь к себе?

– Заткнись! – вежливо попросила Мариша. – Поехали домой.

– А они нас не выпускают, – пожала плечами Юлька. – Менты оцепили здание. И никого не впускают и не выпускают. Глупо, конечно! Если бы убийца хотел, у него была бы куча времени, чтобы испариться до появления милиции.

Но в этот момент в зале появился Слава. И собственноручно проводил Маришу до милицейской машины, велев шоферу отвезти девушку домой. Впрочем, на остальных его великодушие не распространилось. Больше он никого никуда так и не отпустил. Но Маришу это сейчас как-то мало волновало. Единственное, что ей сейчас хотелось, – это оказаться у себя дома и принять душ. Очень горячий и хороший душ. Чтобы смыть с себя чужую кровь и отогреть свою собственную.

Выйдя из душа, Мариша поняла: единственное, на что она сейчас способна, так это завалиться в постель. И заснуть. Что она и попыталась сделать. С трудом добравшись до кровати, она была тут же вынуждена из нее выскочить. Потому что у нее над ухом раздалась телефонная трель. Телефон у Мариши вопил с такой силой, что спать под его звонок было решительно невозможно. Пришлось доковылять до телефона и взять трубку.

– Алло, Мариша, – раздался в трубке мужской голос. – Вы уже дома?

– Да, – машинально ответила девушка.

– У вас все в порядке?

Мариша открыла уже рот, чтобы заорать – какой тут к черту порядок! Но от возмущения у нее перехватило дыхание, и она промолчала.

– Так вы помните, что я жду вас завтра к себе к двенадцати часам, – сказал все тот же мужской голос.

– Кто это? – уточнила на всякий случай Мариша.

– Это я, Слава, – очень удивился голос. – Вы меня не помните? Только час назад расстались.

– А, – вздрогнула Мариша. – Хорошо, я буду.

– Прислать за вами машину?

Мариша представила себе, как она садится в милицейскую машину, не дай бог еще с синими мигалками, и отказалась. Очень ей нужно, чтобы соседи потом долгие годы у нее за спиной вспоминали об этом случае.

– Сама доберусь, – буркнула она. – Спасибо.

– Ну, как хотите, – с явным разочарованием ответил Слава. – Тогда спокойной вам ночи.

Мариша кинула трубку на рычаг и поплелась обратно в кровать. Буквально через десять минут, когда она почти совсем погрузилась в сладкую дремоту, снова раздался телефонный звонок. С диким воплем Мариша выскочила из-под одеяла и помчалась к телефону, желая расколошматить проклятый механизм. Остановило ее лишь соображение, что телефон, в общем-то, ни в чем не виноват. И кроме того, куплен на ее кровные деньги. А вот тот придурок, который звонит ей почти в три часа ночи, сейчас у нее получит. Но Маришу опередили. Стоило ей снять трубку, как из нее закричали благим матом:

– Это пожарная?! Приезжайте немедленно, у нас пожар! Горит помойный бак.

– Ничем не могу помочь, – неожиданно холодно ответила Мариша. – Все машины на выезде.

После этого она положила трубку рядом с телефоном и отправилась спать. На этот раз ей больше никто не смог помешать. Правда, внизу, в скверике, какие-то весельчаки пьяными голосами под аккомпанемент баяна принялись исполнять русские народные песни. Причем больше половины слов исполнители то ли позабыли, то ли вообще никогда не знали и заполняли пробелы бодрыми возгласами «И-эх-эх! У-ух-ух!». Но в целом, если сравнивать с остальными событиями вечера, это были пустяки. Мариша получше накрыла подушкой голову и спокойно заснула.

Утром ее разбудил громкий звонок. Мариша враждебно посмотрела на будильник. Но он молчал, словно партизан. Переведя глаза на телефон, Мариша убедилась, что никакого чуда за ночь не произошло и телефон как стоял со снятой трубкой, так и стоит. Путем несложных умозаключений Мариша пришла к выводу, что получается, звонят в дверь.

Так оно и оказалось. За дверью стояла Юлька. И я – ваша покорная слуга.

Юлька изо всех сил давила на кнопку звонка. При этом она еще время от времени колотила в Маришину входную дверь ногой и даже билась торсом. Я вела себя более спокойно. Ну это и понятно, когда на тебя нагрузили с десяток коробок и коробочек различных форм и содержания, особенно не подергаешься. Мариша открыла дверь, и Юлька по инерции влетела в прихожую.

– Фу! – облегченно выдохнула она. – Думали, уже не застанем.

Я перешагнула порог следом за ней и сразу же направилась на кухню. Там я наконец сложила все коробки на стол и обернулась к Марише.

– Ну, как ты после вчерашнего? – спросила я у подруги. – Приходишь в себя?

– Вроде бы ничего, – пожала Мариша плечами. – Только есть охота, а в доме шаром покати.

– Где-то среди других коробок была коробка с тортом! – заявила Юлька. – Я вчера его еще заметила. Совершенно целый великолепный торт. Прямо из «Метрополя». Кто-то из гостей в качестве подарка притащил. А съесть мы его вчера из-за этих событий не успели.

– Торт – это классно! – обрадовалась Мариша. – Сейчас заварю кофе, и слопаем мой подарок.

Пока Мариша возилась с водой и кофемолкой, мы с Юлькой отделили коробку с тортом от остальных. Потом без всякого почтения распихали прочие подарки на холодильник и диванчик. А пару особо неудобных свертков просто запихнули под стол. И наконец открыли коробку с тортом.

– Какая красота! – восхитилась Юлька.

Торт и в самом деле был хорош. По белому фону резвились шоколадные фигурки гномиков. Резвились они среди бисквитных деревьев, одетых в листву из зеленого крема. А посреди торта стоял хорошенький пряничный домик, украшенный узором из крема и прозрачными разноцветными кусочками засахаренных фруктов. Издалека казалось, что домик усыпан драгоценными камнями.

– Чур, домик мой! – воскликнула Мариша.

Мы с Юлькой не стали спорить с именинницей. Да и что толку, если Мариша уже вцепилась в него и плюхнула его к себе на тарелку. И, не дожидаясь, пока будет готов кофе, впилась в него зубами. Сначала не было слышно ничего, кроме Маришиных восторженных стонов. Потом послышался какой-то странный хруст, и наступила тишина. А затем Мариша внезапно схватилась за челюсть и болезненно замычала. При этом вид у нее был такой странный, что мы с Юлькой испугались.

– Что? Что случилось? – закричали мы хором.

Мариша промычала что-то невнятное и выплюнула себе на ладонь какую-то небольшую вещь. Сняв с нее крем, она с удивлением уставилась на два предмета у себя на ладони. С первым все было понятно. Это был маленький белый осколок Маришиного зуба. А вот вторым предметом, о который этот зуб и сломался, было кольцо с красным камнем. Кольцо было воткнуто в крышу пряничного домика. И камень казался почти неотличимым от кусочков засахаренных фруктов. Конечно, только до того момента, пока торт не начали есть. Тут секрет моментально вышел наружу.

– Что за черт?! – выругалась Мариша и тут же сморщилась.

Сломанный зуб напомнил о себе пульсирующей болью.

– Кому понадобилось совать в мой торт это кольцо? – уже значительно тише спросила Мариша, поглядев на нас.

– Это не мы, – поспешно отказались мы с Юлькой.

– А кто? – спросила Мариша.

– Может быть, кто-то из твоих гостей хотел подарить тебе это кольцо. Но лично вручить его тебе не решился. И вот придумал преподнести его тебе таким оригинальным способом, – предположила Юлька.

– Тогда он идиот! – злобно буркнула Мариша, примеряя кольцо. – Во-первых, потому что должен был думать, что я или кто-то другой может сломать о камень зуб.

– Ну, тот человек не ожидал, что ты начнешь так жадно лопать торт, – сказала Юлька.

– Все равно он идиот, – упорствовала Мариша. – Потому что это кольцо мне мало. Вот посмотрите! Не годится ни на один палец.

Мы внимательно посмотрели и убедились: да, Мариша права. Кольцо ей непростительно мало. Оно налезало Марише только на левый мизинец. И то не шло дальше первой фаланги. Впрочем, Мариша девушка крупная. Мне лично это кольцо было, наоборот, велико.

– Ну, скажите, кто мог приобрести для меня такой подарок? – негодовала Мариша. – Куда мне теперь деть это кольцо? Разве что вернуть его дарителю. Только как его вычислить?

– Это как раз просто, – сказала я. – Кольцо наверняка положил в торт тот же человек, кто принес и сам торт.

– Точно! – обрадовалась Мариша и умчалась обзванивать своих друзей, приглашенных вчера в ресторан.

За это время мы с Юлькой хорошенько рассмотрели кольцо, найденное в торте. Собственно говоря, это скорей был перстень. Насчет камня мнения у нас разделились. Я считала, что это искусственный камень. Потому что натуральные камни такого размера просто так в торт не суют. А Юлька уверяла, что камень натуральный. А как он оказался в торте, это еще выяснить надо. Но само кольцо было золотым. И явно очень старинным. Никак не современной фабричной штамповки.

– Мне оно впору, – сказала Юлька, нацепив кольцо на левую руку.

После этого, оставив кольцо в покое, мы с аппетитом уничтожили по два куска восхитительно вкусного торта из безе, орехов и чудесного сливочного крема с прослойкой из кураги. И выпили по три чашки кофе. Когда мы поняли, что больше сладкое в нас не влезет, вернулась Мариша.

– Странное дело, – задумчиво сказала Мариша, присаживаясь к столу и принимаясь ковыряться ложечкой в недоеденном куске торта. – Торт мне подарила Вика.

– Какая Вика? – спросила я. – Белянина?

– Ага, – кивнула Мариша.

– Не может быть! – возмутилась я. – Белянина страшная скряга. Да этот торт максимум, на что она способна ради тебя. Ни за что в жизни она бы не подарила тебе кольца!

– Вот и она уверяют, что никакого кольца мне не дарила, – так же задумчиво ответила Мариша. – Обиделась даже.

– На что?

– Ну, когда я начала у нее спрашивать, с чего это она решила удариться в экстравагантность и подсунуть кольцо с камнем в торт, она даже расплакалась. И заявила: если я считаю, что торт без начинки для меня слишком скромный подарок, то она меня знать больше не хочет. И не нужно было делать такие нелепые намеки. Она и так понимает, что после того, как я вышла замуж в Вене, она мне не ровня. И что с моей стороны подло тыкать пальцем в ее бедность.

– Бедность! – фыркнула я. – Да у ее муженька в обороте бешеные тысячи. И Вика ни в чем отказу не знает. У нее только зимних шуб целых пять штук. И все новые. И из натурального меха, разумеется.

– Но кольца она мне не дарила, – сказала Мариша. – Это точно. Она поклялась.

– А как же оно тогда очутилось в завязанной коробке с тортом? – удивилась я. – Может быть, его положили прямо в магазине? Или даже на кондитерской фабрике?

– Дай мне еще разок взглянуть на это кольцо, – сказала Мариша. – Что-то в голове вертится, связанное с ним, а что, в толк не возьму.

Юлька стянула с пальца и протянула Марише кольцо. И та принялась разглядывать его, вертя так и этак.

– Примерь ты! – обратилась она ко мне. – Посмотрим, как оно тебе.

Я попыталась надеть кольцо. И мне оно было велико.

– Не пойму, вроде бы я уже видела это кольцо, – сказала Мариша, поднеся мою руку к своему носу. – И совсем недавно! О, черт! Вспомнила!

– Что? Что ты вспомнила? – заволновались мы с Юлькой.

– Это или похожее кольцо я видела сразу у двоих, – сказала Мариша.

– И у кого же?

– Во-первых, на руке у невесты было большое кольцо с крупным красным камнем, – очень гордо начала перечислять Мариша. – И, во-вторых, на руке у Лиды. Ну, у той девушки, которую нашли мертвой с перерезанным горлом.

Произнеся эту фразу, она замолчала. А я начала судорожно стягивать с пальца кольцо. Не люблю вещей, принадлежавших покойникам. К самим покойникам испытываю смутные чувства, подобно многим другим людям. Но стараюсь покойников не обижать. Поэтому и захотелось избавиться от кольца как можно быстрей.

– Ты уверена? – спросила тем временем у Мариши Юлька.

Мариша с мрачным видом кивнула.

– Одного не пойму, как Лидино кольцо очутилось в закрытой коробке с тортом? – произнесла она.

– Так ведь коробка вовсе и не была закрыта, – воскликнула Юлька. – Ведь все гости составили подарки на сервировочный столик. А тортом мы полюбовались и решили съесть его на десерт. И ты помнишь, когда эта заварушка началась, мы как раз готовились приступить к десерту. Так что коробка с тортом простояла открытой весь вечер. Кто угодно из присутствующих в ресторане мог спрятать в нем кольцо убитой девушки.

– Или она сама, – сказала я. – Сама и спрятала. Нужно узнать в милиции, было ли на убитой кольцо с красным камнем.

Мариша молча кивнула. Тем временем часы начали бить одиннадцать.

– Батюшки! – встрепенулась Мариша. – Мне же к двенадцати часам нужно быть в милиции. Я же клятвенно обещала Славе.

– Я тебя подвезу, – предложила Юлька. – Иди, причешись.

Совет был вполне резонным. Если с умыванием, макияжем и даже душем Мариша могла управиться за двадцать минут, то на приведение своей шевелюры в приличное состояние у нее уходило порой по часу, а то и больше. Все дело в том, что природа очень несправедливо раздает свои дары. Одним она дает слишком много, а другим слишком мало.

Ну, скажите, что бы ей стоило взять и часть волос с головы Мариши пожертвовать какому-нибудь облысевшему в девятнадцать лет парню? И тому хорошо, и Марише меньше проблем. А так пышная белокурая шапка после сна вставала у нее на голове таким спутанным комом, что распутать волосы до конца почти никогда так и не удавалось.

Время от времени Мариша просто ходила в салон, и там ей выстригали лишние или совсем уж непослушные локоны. Но в последний раз Мариша делала стрижку больше месяца назад. И чтобы привести ее голову в относительно приличный вид, мы с Юлькой должны были поработать в четыре руки почти сорок минут.

– Состригла бы ты их, что ли! – с досадой сказала Юлька, когда мы закончили свой титанический труд. – Никаких же сил с ними бороться нет.

– Пробовала. Не помогает, – вздохнула Мариша. – Они потом все равно отрастают. И словно в отместку становятся еще гуще. И вьются вообще со страшной силой.

В общем, приведя Маришу в порядок, Юлька доставила всех нас к отделению милиции, где работал Слава.

– Как я выгляжу? – кокетливо спросила Мариша у нас.

– Отлично, – кисло заверили мы ее. – Иди, мы тебя подождем.

И Мариша отправилась на свидание с красавцем Славой. То есть это она так считала. А на самом деле, когда она вошла в нужный ей кабинет, Славы там не было и в помине. А вместо него сидел какой-то противный сухопарый субъект в огромных очках. Лет под сорок. В смысле, субъекту. Хотя и очки выглядели почти его ровесниками.

– Следователь Сухоруков Андрей Витальевич, – представился он Марише. – Присаживайтесь. Разговор у нас с вами будет долгий.

Мариша послушно присела на колченогий стул, продавленный многими страдальцами, которые сидели на нем до нее. Чем больше Мариша глядела на Сухорукова, зарывшегося в какие-то бумаги, тем сильней он ей не нравился.

– Ну так что? – наконец отвлекся от своих бумаг следователь. – Писать явку с повинной будем? Бумага у вас есть?

– Что? – подняла брови Мариша. – Вы меня ни с кем не путаете?

– Вовсе нет, – заверил ее следователь. – Вот же ваш паспорт.

И Мариша увидела, что перед ним на столе и в самом деле лежит ее паспорт. Интересно, откуда бы ему тут взяться? Должно быть, дивный красавчик Слава был вовсе не так прост. Упер у нее из сумочки паспорт и даже не сказал, что это он его взял. Вот и верь милиции. Да чем действия Славы отличались от действий какого-нибудь карманника? Слава действовал во имя справедливости? Да чушь все это! Какая ей, Марише, разница, лишилась она паспорта во имя справедливости или во имя чего другого. И Мариша почувствовала, что в ней вскипает злость.

– В чем мне признаваться? – спросила она у следователя. – Я ни в чем не виновата.

– А орудие преступления куда спрятала? – хитро прищурившись, спросил у нее следователь. – Где вы его взяли, можете не признаваться. Ресторанный повар уж хватился одного из своих любимых ножей. Но куда вы его спрятали?

У Мариши открылся рот. И пропала вся злость. Чего на дураков злиться? А разве этот Сухоруков не дурак, если думает, что это она убила Лиду?

– Я его вовсе не прятала, – наконец собравшись с силами, ответила она. – И Лиду не убивала.

– Вот, но тем не менее вы знали имя покойной! – обрадовался следователь. – И у нас есть свидетели, которые видели, как вы с ней разговаривали буквально за несколько минут до совершения убийства. И жертва при этом выглядела очень расстроенной. Плакала.

– Да, Лида плакала, – признала Мариша. – Но она была пьяна. И вообще она плакала не из-за меня. Вы бы тоже облились горючими слезами, если бы ваша любимая девушка вышла замуж за другого, а вас бы пригласила свидетелем на свадьбу.