Закрывшись, я походила из угла в угол, размышляя, куда спрятать подковку и где раздобыть о ней информацию. Можно, конечно, подобрать ключи к чужим профилям, я так делала пару раз… Но подставы мне претили. Смертельно опасные – тем более.

Часы показывали шесть утра, и, умывшись и наспех перекусив бутербродами, я снова села за работу. И руки делали одно, а голова думала о другом. Я три года проработала в архиве и не имею права не знать некоторых важных вещей… И пальцы доплетали последний элемент для «ловца снов», губы шептали наговор, а перед глазами стояла подковка. Итак…

Все сибирские города стоят на подземельях стародавних ведьм и фундаментах их домов. Освоение Сибири началось с середины шестнадцатого века, когда возводились первые крупные поселения (Тюмень была основана в 1586 году, Томск – в 1604-м), и незадолго до этого ведьмы, скрывая свою яркую и явную магию, вынужденно снялись с насиженных мест. И начали создавать схроны.

Европейская охота на ведьм пятнадцатых-семнадцатых веков до Сибири не докатилась, зато добрались наблюдательские палачи – а вместе с ними и новые порядки. Но к тому времени главные секреты волшебства были запрятаны далеко, глубоко и очень надёжно. В сложных подземельях и обычных подвалах, в тюрьмах для нечисти и могильниках, в капищах и древних гробницах стародавних. И ко всем схронам вели карты, и каждый открывал специальный ключ.

Символы на боках подковки – это надпись. Подпись. Когда грянул гром, стародавние постарались сберечь главное – знания. Ведьмы, цинично говорили наблюдатели прошлого, что тараканы – существуют со дня сотворения мира, переживут любые катаклизмы, появятся и расплодятся вновь, но без древних знаний они немногим опаснее людей. И стародавние это прекрасно понимали. Часть их тайников смыли наводнения и поглотили землетрясения, но часть осталась и ждала новых учениц. Как и ключи или ключ-карты к ним.

Прятали стародавние самое разное – от древних книг и свитков с описаниями ритуалов и артефактов до гробниц, в которых спали духи ведьм, готовые выйти в мир живых и учить. И ключи для них делали типовые. К жертвенным камням и алтарям вели кристаллы, к тайникам с летописями – бронзовые свитки. А вот к чему вели подковы, я, к сожалению, не в курсе. Две штуки, о которых я знаю, могут быть и составной частью одной карты или ключа, а могут вести к разным тайникам с похожим содержимым. Стародавние пользовались символикой, которую мы давно разучились читать.

Но одно точно: подпись на подкове – это старославянское «Я ведаю», и ею всегда отмечались ключи к знаниям, то бишь к тайникам со знаниями. А колючие искры – заклятье на поиск силы. Ключ искал сильную владелицу… и в моем лице её не нашел. Мне артефакт ничего не расскажет. Не то уже рассказал бы – видениями. Да, я не «та».

Доделав «ловца», я встала и потянулась, отмечая скорый полдень. В подвалы, что ли, сходить? В компании Анжелы, если придётся, пообещав ей за очередную «экскурсию» двести рублей и фотосессию в цепях. Молодёжь любит антуражные фотографии на неожиданном фоне. Или с Руной – для подстраховки. Когда я нашла первую подковку, к ней прилагались пара объясняющих свитков и мешочек с подсобной мелочёвкой. Карина или торопилась, или невнимательно искала.

Из комнаты я вышла только поздним вечером, когда закончила работу. После «рассказа» мёртвой ведьмы о странностях убийцы я не шибко верила в пользу артефактов, но с ними спокойнее, чем без. Анжела при виде меня аж из наушников выпрыгнула. Оказывается, волновалась, не заболела ли я. Я отговорилась женскими днями и за ужином неловко забросила удочку насчет подвалов.

– Да не, там тоска, – девчонка скривилась недовольно. – Были бы цепи или клетки… А там коридор, как тут, дома, и комнаты. Бабуля там всякую фигню хранит – ну, которую жалко выкидывать. Мебель там сломанную, столы, стулья… Оно же старинное. Типа мастер найдётся, будут деньги лишние – отреставрировать. Я ей предлагаю реалити-квест устроить, а она музей хочет. Пойдёте?

– Угу, – я с удовольствием доедала рыбный пирог.

Оказывается, бабушка поправилась и на радостях стряпала весь день.

Анжела посмотрела на часы.

– Сами сходите? Мне убираться надо. Пять сек, ключ найду… Только не сломайте ничего – в смысле руку, ногу, фотик… Там темно, стрёмно и грязно. Точно хотите? По коридору до лестницы, слева от неё дверь. Вот ключ от входной. Свет включается, как вниз спуститесь. И оденьте, что не жалко.

Из «не жалко» у меня был только домашний костюм, он же пижама, и я отправилась, в чём есть – джинсы, свитер, тонны амулетов по карманам. За последними поднялась специально, а вот камеру не взяла. Интуиция напряжённо бдела, шепча о необходимой свободе рук и любых движений.

В подвал вело десять высоких ступеней, и я спускалась в полной темноте, держась за стену. И минут пять потом на ощупь искала выключатель. А когда нашла, осмотрелась и полностью согласилась с Анжелой – темно, стрёмно и грязно до невозможности: на длинный коридор – всего три лампочки на проводах, от пыли свербело в носу. Натянув на нос ворот свитера, я огляделась. А вот насчёт скуки не уверена. На грязном полу чётко проступали чужие следы. Старые, размазанные, точно шедший, шаркая, едва волочил ноги, но определенно… чьи-то.

Достав из кармана янтарные чётки с крупными бусинами, я намотала их на кулак и прошептала наговор, добавляя света. Грубая кирпичная кладка, клочья тёмной паутины на потолке, лёгкий запах гнили и… Остальные амулеты – кольца, браслеты и подвески – молчали, не указывая ни на чужое присутствие, ни на магию, но я им не верила. Даже сквозь толстую шерсть воротника и пыль я ощущала то же, что и в комнате бабушки Анжелы – не тот воздух. И, вероятно, не те у меня амулеты. Слишком слабые… или настроенные на известную нечисть.

На пороге, вглядываясь в душный подвальный сумрак, я боязливо топталась не больше минуты. Сегодня не решусь – завтра тоже. Ничего во мне не изменится, и сила ниоткуда не возьмётся. Как и защита, ибо от чего защищаться, я не знаю. И завтра, и через неделю, и через месяц со мной останется только то, что есть сейчас. Или рискнуть, узнать и разобраться, или…

И, медленно идя по коридору и прислушиваясь, я снова вспомнила о неизвестной науке нечисти. То, что сотворили с Кариной, думается, не под силу ни одному магически одарённому человеку. Выпивать ведьму досуха не умели даже стародавние. Зато нечисть… С одной стороны, если опираться на знания о современных видах, нечисть абсолютно не способна к оборотам и использованию личин. Но с другой…

По сей день где-то прячется и выживает древняя нечисть, которая подлежит истреблению из-за особенностей силы. Раз в сто лет в сибирской глуши вдруг обнаруживается якобы уничтоженная «ящерица», умеющая высасывать силу из любой нечисти, даже из беса, до полного опустошения жертвы. Или «бабочка», а оная распускает сущность человека или слабой нечисти на нити, свивает из них кокон и выходит из него обновлённой – с заимствованной на день-другой внешностью, повадками и частично способностями. И кто знает, что всплывет здесь.

Всплывет… или выйдет из мира мёртвых, когда некропоток наберёт достаточно сил, чтобы мутировать в портал (или его создадут рукотворно). Там-то полно нечисти, которая даже не классифицирована, ибо уничтожалась сразу по появлении, без детального изучения. Порталы открывались редко, но метко – раз лет в пятьдесят-сто очередная безумная отступница решалась, и результаты её опытов отравляли Кругу жизнь надолго. И кто шуршит здесь – нечисть, отступники или все вместе?..

Двери подвальных комнат, зеркально повторяющих жилое пространство дома, были не заперты, и осматривалась я быстро. Включала свет, бегло изучала пыльные нагромождения мебели, косилась на поисковые кольца и шла дальше. От мысли о неизвестной нечисти стало неуютно. Чужие следы тянулись по коридору только прямо, минуя двери, и чем дальше я по ним шла, тем тяжелее становился воздух и неспокойнее делалось на душе. В мозгу вертелось, тревожа, то самое случайное слово – «всплывет». И казалось отчего-то таким знакомым…

Тайник обнаружился в седьмой комнате. Я посмотрела на потолок. Если сейчас я нахожусь под номером Карины, понятно, почему кошка так быстро учуяла схрон. Магия защитных заклятий имеет свойство «расползаться» по стенам, как от пробоины расходятся трещины. И они вполне могли зацепить пол или часть стены верхней комнаты.

Включив свет и отворив скрипучую дверь, я обошла завалы мебели, ориентируясь на серебристое мигание кольца. В одном углу стояло древнее пианино, «украшенное» сверху перевёрнутыми стульями, во втором – стол без одной ножки, а рядом – кривой сервант без створок, в котором пылилось различное старьё: потрёпанные книги, ножка стола, тряпичный мусор. И именно этот мусор резонировал магией. Я провела над ним рукой, пошевелила пальцами, определяя степень опасности, и, не обнаружив оной, немедля сгребла тряпки с полки.

Свет погас внезапно. Весь. Проверяя комнаты, я оставляла лампочки включенными из обычного человеческого ощущения – если есть свет, то нет опасности. И ошиблась. Свет погас даже на янтарных чётках, и поисковое кольцо, секунду назад возбужденно мигающее, разом потухло. Я замерла, прислушиваясь, но услышала лишь своё сердце, испуганной птицей бьющееся в грудной клетке, и зашумевшую в ушах кровь. Магию амулетов будто выпили.

Медлить я не стала. Сунув чётки в карман, живо сгребла с полки всё, что там было, прижала добычу к груди и помчалась к выходу. Полагаясь на развитое пространственное чутье, сразу нашла дверной проём, пробежала по коридору, взлетела по ступенькам наверх и рванула дверь. Заперто. И так тихо – ни шагов, ничего, только моё сбившееся дыхание… Слишком тихо. И, кажется, изменился воздух. Присев, я положила свои находки на пол и закатала правый рукав свитера, нащупывая браслет. Жаль использовать, но если нет другого выхода… И хоть бы он сработал… Хоть бы выпили только активированную магию…

Воздух сгустился, и показалось, что похолодало. Я ни черта не видела, только ощущала. Вязкую, влажную тьму, сжимающую пространство донельзя. Успокаивающее тепло браслета. И ледяной сквозняк из коридора, идущий по моим следам. За мной. Он медленно взбирался по ступеням, цепляясь за стены, накатывал спазмами, то впиваясь в обнажённую кожу рук и лица, то отступая и унося тепло. Ступни в тёплых ботинках окоченели до онемения, мышцы ног одеревенели, пальцы на руках кололо ледяной болью, ресницы при моргании слипались, из носа потекло. И явственно привиделась Карина – ведьма, замурованная в мутный лёд.

Новые инстинкты требовали драпать немедля – свить пространственную петлю, замкнув её на своем номере, а лучше – на своей квартире, и прочь из этого гиблого места. А старые инстинкты боевой ведьмы шептали: жди. Это даже не начало. Это прелюдия. Дождись первого шага – первого движения, чтобы увидеть колдующего, ощутить его, а уже потом беги. Да, может и не сработать, если некто глушит магию. Или – или. Нет смысла паниковать. Но есть смысл подождать. И я замерла, шевеля пальцами. Но дождалась совсем не того, на что надеялась.

В темноте сверкнули белые зеркала глаз, послышался глухой звук прыжка, и в нескольких шагах от меня зарычали, зашипели, закрутились, сцепившись, Руна и… некто. Быстро достав чётки, я прошептала наговор, не особо надеясь на свет, но он появился. Его скудного мерцания хватило лишь на стены… но мне хватило. Оцепенев, я смотрела на тень гигантской кошачьей головы с острыми ушами, мощной нижней челюстью, оскаленными клыками и взъерошенным загривком. И понимала, что это не только игра светотени. Это…

Тень, утробно зарычав, резко наклонилась, пропав во мраке коридора, и я решилась спуститься вниз. Вытянув руку с амулетом, осветила ступени с размазанными чужими следами, шагнула вниз и остановилась. В зыбком кругу света на крупном неподвижном теле сидела мелкая и тощая полосатая кошка. Глаза белые, морда в чёрной крови, шерсть дыбом. А рядом с ней стояла Карина. Глаза тоже белые, губы и подбородок в чёрной крови, волосы дыбом… а сияние ярче.

– Не… под… – и мёртвая ведьма сорвалась на хрип, сделала недвусмысленный жест.

Руна глянула на меня исподлобья и зарычала. Её добыча. Не подпустит и не позволит осмотреть.

– Вре…мя… – Карина снова махнула рукой, указывая на дверь.

Конечно… Сила покидает мёртвое тело очень быстро, и если призрак через кошку хочет напитаться ею, то медлить нельзя.

Я с сожалением вернулась наверх. Подняла с пола мешанину из тряпок, книг и внезапной ножки стола, толкнула дверь, и она со скрипом открылась. Выйдя, я осмотрела себя. Вся покрыта инеем, абсолютно вся… И невольно прислушалась, но из подвала не донеслось ни звука. Чёрт, он же был так близко – руку протяни… И облегчение сцепилось во мне с сожалением, а благодарность к кошке – с досадой. Мертвеца бы осмотреть – и то хлеб… Но раз желания хозяйки ближе… надеюсь, потом она, в смысле Карина, найдёт силы на пару-тройку нужных слов.

Наверх я подниматься не спешила. Уложила в углу горкой свою добычу, отряхнулась, вытерла рукавами лицо, распустила растрепавшийся хвост и начала плести косу. И только тогда почувствовала, как сильно дрожат руки, с каким трудом управляются со спутанными волосами заиндевевшие пальцы. Нет, нельзя пока людям на глаза показываться…

Как назло, именно в этот момент хлопнула входная дверь, и в коридоре раздались радостные голоса новобрачных. Быстро взвесив «за» и «против», я снова сгребла в охапку добытое добро и юркнула в подвал. И едва успела прикрыть дверь, когда Семён с Вероникой прошли мимо, живо обсуждая прекрасную погоду на завтра и «фотографа». У меня возникло внезапное желание поработать. И побыть среди живых, почувствовав и себя живой.

А подвал уже опустел. Снова «запалив» чётки, я спустилась вниз и внимательно изучила то, что осталось от нападавшего. Размазанные следы, холод, иней на стенах и крупицы чёрного льда. И всё. И ни клочка одежды, обуви или кожи. Только замёрзшая чёрная кровь и не тот воздух. И, пожалуй, представляя нападавшего, между человеком и нечистью я выберу нечисть. Неизвестную или малоизвестную, запрещённую, выжившую… убившую Карину. И, вероятно, устроившую в городе западню. Да, надо покопаться в истории города. Неизвестная нечисть – это всегда древняя нечисть плюс древний некропоток, связанный с миром мёртвых. Одно к одному.

Достав из заднего кармана джинсов носовой платок, я ногой сгребла разбитый лёд в горку и аккуратно собрала, завернув в ткань. Да, поток некротической энергии и портал в мир мёртвых крайне актуальны. Нечисть – существо стадное. И здесь мутит воду явно не одна особь… и, вероятно, она нуждается в «возрождении нации». Только почему нечисть не ведьмы Круга ловят, а наблюдатели?.. А впрочем, я так «много» знаю, что пора кончать с бесконечными предположениями. А просто искать, находить, проверять и делать выводы.

Успокоившись, я решила вернуться в подвальные комнаты. Одна ловушка сработала, с треском провалилась, и вряд ли некто рискнёт напасть снова, когда на полу свежи следы страшной расправы. Спущусь в другой раз – нарвусь на нечто более неприятное, а не спущусь – буду переживать, что не закончила дело.

Включая свет, я обошла все неизученные комнаты, вернулась к серванту, подобрав с пола пару оброненных в побеге тряпиц и бумажных листов, ничего интересного не обнаружила и, перекрестившись, покинула «гостеприимное» место. Благополучно поднялась наверх и открыла дверь, вышла в коридор и заперла подвал. И поспешила к себе, прихватив и книги, и многострадальную ножку стола, коли подвернулась.

А наверху ждал сюрприз. Неприятный. Зайдя в свой номер и включив свет, я сгрузила на пол добытое, выпрямилась и напряженно замерла.

Пока я искала один тайник в подвале, кто-то искал другой тайник в моей комнате.

Глава 6

Что если магия – это не то, что выбираешь ты?

Что если она выбирает тебя?

«Мерлин»

Амулеты смолчали, не предупредив о вторжении чужака, но сила в них сохранилась – я чувствовала вибрацию нетронутой защиты. И видела то, что видела – вещи не на своих местах. Три года просидев дома, я привыкла отмечать мелочи, да и наведение порядка стало частью моей жизни – и способом убить время. Поменять вещи местами, посмотреть, что где находится, опять переставить, снова изучить обстановку да пыль несуществующую вытереть… Я занималась этим часами, чтобы побороть хандру и настроиться на работу с амулетами или записями. И сейчас видела – в комнате до меня кто-то был, и это не Анжела с уборкой.

А впрочем… Кто, кроме неё, знал, что я в подвале? Ни когда мы разговаривали, ни спускаясь вниз, я никого не видела. Да, рядом с ней другой воздух не ощущался, как и сейчас в комнате, но и я не всё чуяла – только вредоносное, агрессивное, нападающие. Да, может быть…

Я на автомате расправила смятое покрывало, сдвинула на край стола ноутбук, распрямила загнутый уголок ковра и заглянула в шкаф, отмечая приоткрытый кем-то чемодан. Задумчиво потерла щёку и достала из кармана джинсов подковку. Не тебя ли хотели забрать, подруга?.. Неизвестный не тронул ни деньги, ни документы – если не считать криво сложенных в стопку дел ведьм, ни амулеты. Поискал и ушёл не солоно хлебавши.

Сунув руку под подушку, я достала амулет – красный язычок бархата, обереговая вышивка золотом. И, включив настольную лампу, поднесла лоскут к свету. Невозможно обойти ведьмовскую защиту, не наследив… Начальный и финальный узелки вышивки потемнели, словно подпаленные. «Гость», указывал оберег, не представлял опасности. Не убивать приходил и ничего не забрал. И ничего лишнего не оставил. Неужто Корифей?..

Позади тихо мяукнула Руна. Обернувшись, я невольно вздрогнула. Кошка отмылась от крови и выглядела как обычно, а вот её хозяйка, тенью замершая рядом с питомицей, смотрелась жутко. Окровавленные губы, тёмные подтёки на подбородке, лихорадочно горящие глаза, скрюченные пальцы, мнущие подол платья.

– Вы хоть понимаете, в кого превратитесь, если переберёте чужой силы? – спросила я тихо. – В безумную мстящую нежить – в хуфию.

– Да, – сипло отозвалась Карина. Вздохнула, тряхнула головой и посмотрела решительно: – Не вы… не началь…ство. Возьми… Руну. Обещай. Корми. Она… защитит. Забери потом. Обещаешь?

– Конечно, – кивнула я не колеблясь. – Но почему тебя она не спасла?

Руна, оправдываясь, обиженно мяукнула. Хозяйка опустилась на колени и погладила питомицу.

– Не успела. Отражения, – ведьма посмотрела на меня снизу вверх. – Там… правда. То… чего нет. Смотри. Увидишь.

– Кто был в подвале? – я тоже села на ковер. – Кого вы убили?

– Не знаю. Нечисть. Неиз…вестная, – в её сухом, надтреснутом голосе послышалась досада. – Меня такая же… Тогда… сил не хватило. Не знали. Теперь есть. Меня поток… питает. И призраки. Я – Руну.

– А что это за артефакт? – я показала подковку. – Для чего?

– Похож на… ключ. Нашли случайно… и всё.

Опустив голову, Карина помолчала, рассеянно гладя кошку, а потом снова посмотрела в упор:

– Прикрою. Разбужу. Подскажу. Спасу. Надо? Что тебе… мешает? Почему… не дралась?

Я закатала правый рукав свитера, предъявляя шрам, и объяснила:

– «Уголь» прижжён. Я… преступница, отбывающая наказание.

Мёртвая ведьма сверкнула глазами и повторила:

– Прикрою. Разберись. Доложи. И корми Руну, – и встала: – Рядом буду. Сил мало… говорить. До… встречи.