5

Михаил вернулся в офис через полтора часа после того, как покинул его. Что могло произойти за столь короткий промежуток времени, Лена не могла даже предположить. Но шеф изменился. Она не понимала эту перемену, даже ее окрас, но уже не впервые наблюдала нечто подобное. Секретарь поняла, что случилось что-то еще.

Стремительно поднявшись, девушка вошла за ним в кабинет.

– Пока вас не было, заходил Семен. Он просил предупредить, что Анна Гороян официально отказалась от ведения аукциона.

Кинув взгляд на секретаря, Михаил промолчал. На минуту скрывшись в смежной комнате, чтобы повесить пальто, президент занял свое рабочее место. Перед глазами вновь и вновь вставал мираж, заставивший его остолбенеть перед закрытой дверью Людмилы четверть часа назад. Ему мерещилось, что открыв дверь на улицу, он попадает под шквальный автоматный огонь. Это стало бы логичным завершением этого дня, недели, месяца, года и жизни. Пересилив себя, он раскрыл дверь и встретил лишь ледяной порыв ветра и взгляды охраны.

Вокруг снова что-то происходило, события требовали его внимания, и президент с усталым безразличием обратился к секретарю:

– Джоффри здесь?

– Да.

– Вызови Гороян. Когда я наберу тебя, позови Джоффри. Извинись перед ним, когда придет. Соври, что Анна зашла только что. Можешь предупредить меня или сделать вид, что собираешься предупредить о его приходе. Мне нужно, чтобы он слышал наш разговор. Если он уйдет, сообщи мне об этом.

– Хорошо.

– Когда Джоффри зайдет, вызови Федора.

– Сделаю.

Когда Лена вышла, Михаил поднял трубку:

– Семен, в двух словах: что случилось с Аней?

– Ты в офисе? – изумился собеседник вместо ответа. Михаил промолчал и тогда Семен пояснил, – девятого она заехала за PR-щиком и они поехали к тебе. Даже часа не прошло, минут через сорок она вернулась и кинула заявление. Это все, что я знаю, Миш. Я пригрозил уволить, она не отреагировала. Сказал, что в твоих силах сделать так, что ее вообще никуда не возьмут…

– Удивительно, каким дураком ты иногда бываешь. Употреби свой креатив на работу, хорошо?

– Прости, Миш.

Анна застала Михаила на месте, задумчиво подпирающим лоб ладонью. Казалось, он в забытьи, но когда она постучала кончиками пальцев по открытой двери, президент вскинул взгляд. Никак не приветствуя подчиненную, он следил за ней задумчивым взглядом.

Анне была свойственна уверенная походка с широким шагом. При ее быстрой ходьбе никогда не возникало ощущения, что девушка спешит. Каждый ее жест источал уверенность и был в своем праве. И сейчас, под сложно интерпретируемым взглядом большого босса она уверенно прошла в кабинет и остановилась в метре от бюро. Михаил кивнул на стул.

– Осталось чуть больше месяца, – тихо начал он. – Насколько я понимаю, подготовка закончена, но я не получил отчета. Так же Галина уже должна запускать продвижение, а я даже не видел плана.

– Михаил Юрьевич, не игнорируйте мой отказ работать на вашем аукционе. Я на самом деле больше не имею возможности заниматься этим.

Михаил выдержал паузу. Когда он заговорил вновь, его голос стал глух, а каждое слово было нацелено хлестнуть собеседницу в самое уязвимое место:

– Я знал, что ты не справишься. Ты даже Галаксис до конца не довела. Ты ничего не можешь довести до конца. Это было глупейшей ошибкой – положиться на тебя. Любой ресурс в твоих руках превращается в оружие против заказчика.

С каждой слышимой фразой у Анны расширялись глаза. После «оружия против заказчика» она вскочила со стула. Ее губы яростно дрожали.

– Да как вы смеете?!

– Как я смею?! Да у меня в голове не укладывается, как ты посмела даже попытаться так подставить не только меня, но и поручившегося за тебя Семена. Я такую необязательность в жизни не встречал! Даже если не брать во внимание попытку улизнуть от работы и ответственности посреди проекта, даже если не учитывать его важность для заказчика, даже если отказать тебе в наличии элементарной морали и трудовой этики… боже, да я доверился тебе как дурак! Ты всех, кто доверяет тебе, подводишь подобным образом?

Анна застыла в полудвижении, словно морская фигура из детской игры. В груди клокотала обида и ярость, но девушка не находила слов, чтобы выразить чувства. Чтобы скрыть собственные эмоции, Михаил вставил в губы сигарету и потянулся за зажигалкой.

– У меня забот других нет, как еще твои личные проблемы решать.

– Да это вы мне их и создаете!

– А работа тут причем?! – он поднял голос, подстраиваясь под ее тон, – Ты мне дважды обещала, дважды!.. что решишь свои личные проблемы и доведешь аукцион до конца. И стоит мне выйти из-за решетки, чтобы выяснить, что ты пытаешься запихнуть меня туда снова!

Он закашлялся и отвернулся.

– Ты никчемный продавец, – продолжал он, – и самый отвратный менеджер, какие только работали в этой конторе! Не умеешь, не берись! Если ты не можешь организовать двухмесячный проект-аукцион, как ты вообще работаешь? Или за тебя Семен работает? Стоять!

Предотвратив жестким приказом ее попытку к бегству, Михаил взглянул в бледное злое лицо:

– Ты можешь относиться ко мне лично как угодно, можешь хоть ненавидеть, но если ты не хочешь работать, то работать в «Живом проекте» не будешь.

– Я хочу работать! И не раз доказала это!

– Так какого хрена ты пытаешься скинуть с себя незавершенный проект? Извечные личные проблемы? Чего стоят твои слова и обещания, если вчера ты говоришь: «Не беспокойтесь, я все сделаю», а сегодня пишешь отказ?

– Условия изменились.

– Что изменилось? – понизившийся голос звучал угрожающе. – Условия? Условия труда изменились?

– Нет…

– Нет? Так какие условия у тебя изменились?

Анна молчала.

– Свободна.

Михаил поднялся и отошел к окну. Анна не двигалась с места.

– Ты меня слышала?

– Вы увольняете меня?

У Михаила сжало в груди, он с трудом вдохнул. Взяв себя в руки и обернувшись, он пожалел об этом. Анна была готова разреветься, но Михаил понял, что если это и произойдет, то не в его кабинете. Сейчас на лице девушки не осталось ничего, кроме непреклонной уверенности в своей правоте, слепок понимания несправедливости и решительное желание доказать ему, этому бездушному монстру, что он неправ.

– Все что мне от тебя нужно – этот чертов аукцион, в который на данном этапе кроме тебя уже никто не успеет въехать и провести. Если ты не в состоянии это сделать, просто иди отсюда.

– Это не ответ, – ее голос звенел.

Он помолчал пару мгновений и покачал головой. Потом ответил тише, чем ожидал сам:

– Нет. Пока Семен тобой доволен – нет.

Михаил курил, глядя в окно. Смеркалось. Когда он продолжил, уверенности в том, что Анна все еще стоит за спиной, уже не было.

– Найду кого-нибудь получше… кто умеет доводить начатое до конца. Даже начатое другими.

– Я закончу его.

– Что? – Михаил обернулся.

– Я проведу аукцион! – зло повторила Анна.

– А как же твои личные неурядицы с боссом?

Смерив Михаила презрительным взглядом, Анна направилась к приемной. Президент позволил себе улыбнуться и окликнул ее, когда девушка была уже в дверях.

– Подожди.

Она обернулась с видом «ну, что еще?» но мгновенно опомнилась. Вернувшись за рабочее место, Михаил взглядом указал девушке присесть.

– Как так получилось, что я покупаю самолет у продавца моих живых проектов?

– В смысле?

– Почему ты не работаешь с отцом? И почему продавцы в его конторе ни в состоянии уже второй год распродать эти джеты?

– Ах, вот что. Это долгая история и я… не хочу ее рассказывать.

– Захоти.

Аня вздохнула, будто задала риторический вопрос: «Вы не отстанете?». Михаилу жутко нравилась ее способность переключаться. Любой знакомый полдня бы отходил от выволочки, подобной той, что он устроил сотруднице минуты назад. Женский коллектив пошел бы почивать валерьянку на брудершафт. Анна же «задвинула» на эмоции и включилась в насущный вопрос. Возможно, ему нравилось именно то, что эта черта напоминала Михаилу его самого и тем роднила их.

– Это конструкторское бюро, Михаил Юрьевич. Все ресурсы были направлены на моделирование и конструирование, а не на сбыт. У всех джетов были совершенно конкретные заказчики.

– Понятно, – Михаил кивнул, глядя в экран. – Расскажи мне о бюро.

– Я пропустила два дня, Михаил Юрьевич. Мне надо наверстать их. И вы были совершенно правы по поводу отчета.

– Наверстаешь. А сейчас рассказывай. Мне нужно знать, что я покупаю. Мне очень хотелось бы довериться тебе, но твой взгляд желает мне разбиться где-нибудь над Атлантикой.

– Господь с вами!

Михаил невесело усмехнулся.

Анна вздохнула и провела ладонью по лицу, собираясь с мыслями. Вряд ли девушка позволила бы себе этот жест в присутствии постороннего человека, заказчика или коллеги. Возможно, Михаил намеренно выискивал признаки доверия, предполагающего большую близость, чем могла быть между начальником и подчиненным.

Анна начала с даты создания бюро и состава сотрудников. Она знала их всех и отчиталась за образование и опыт работы. Она была знакома с их семьями и дружила с их детьми. Миша слушал в пол уха, неторопливо куря и кивая. Чтобы помимо воли, как это случилось два дня назад у него дома, не вырвалось неуместное признание, он задавал вопросы. А когда спрашивать уже было не о чем, когда Анна с привычным воодушевлением, окрашенным несвойственной ей печалью, рассказала о бюро все, что считала нужным, поступил сигнал от секретаря.

– Спасибо, Лен, – сказал Михаил. – Прости, Ань, я вызвал Джоффри до твоего прихода. Завтра жду тебя и Гарика у себя.

– Хорошо.

Михаил слышал, как Анна и директор «Foodstuff Synthesizing» дружелюбно поздоровались в приемной, а потом фигура негра заполнила дверной проем.

– Простите, Джоффри, – поднялся Михаил. – Я продаю свой самолет на аукционе и, похоже нашел ему прекрасную замену по приемлемой цене.

– Мне показалось, или ты собрался купить бюро целиком? – усмехнулся негр.

– Это будет неплохим вложением. Думаю, все, что ему необходимо – это сильный управленец, толковый маркетинг и опытные продавцы. У меня есть эти ресурсы. Кроме того, имея собственное конструкторское бюро я смогу воплотить свои давние мечты, – Михаил натянуто улыбнулся, надеясь что ложь о наличии неких «давних мечтаний» не относящихся к LPI, не вызовет у Джоффри сомнений. – Но я позвал вас для другого сообщения, Джоффри. Новый самолет будет куплен на компанию, но запрет отца остается в силе, и я буду вынужден ему подчиниться.

– Миша, ты вроде не ребенок…

– Да, и отец им не был. Однако у него были основания для этих запретов. А у меня просто нет денег на новый личный самолет.

– Ты серьезно лишь за этим меня позвал? Все соты склада LPC ушли в утиль, а ты беспокоишься, что старый негр сядет за штурвал? Да в них даже штурвалов больше не предусматривают!

– Джоффри, если я потеряю вас, то, по крайней мере, не в своем самолете. А по поводу LPC: Марк в состоянии решать проблемы и без моего назойливого присмотра.

– Михаил Юрьевич, подошел финансовый директор, – сообщила Лена.

– Малыш, запомни, – проговорил Джоффри беззлобно, – день, когда старый негр внемлет твоим запретам и позволениям, будет последним днем его работы в LPI.

– Простите, Джоффри, я не хотел вас оскорбить.

Когда Джоффри вышел и в кабинете появился финансовый директор, Михаил не сдержал улыбки. У Федора глаза на лоб полезли.

– Твое расположения духа не может не радовать, Миша! За решеткой хорошо кормят, или страховка за уничтоженные соты покрывает все убытки за текущий год?

– Федя, не начинай, – отмахнулся Михаил. – Ты сегодня встречаешься с Джоффри за преферансом?

– Да.

– Упомяни, что я просил выискать активы на покупку конструкторского бюро отца Гороян.

– Ты собираешься купить конструкторское бюро?!

– Не ори… просто упомяни, что я ищу на него деньги. А от себя добавь, что считаешь это неплохим вложением ввиду того, что там собрались остатки светлых умов нашей авиации, которые в состоянии воплотить даже самые сумасшедшие полеты фантазии.

– Чего-чего?

– Ну, что-нибудь в этом роде…

– Хорошо, – вздохнул Федор и отвернулся, чтобы выйти, но остановился. – Что это было, Миш? Почему тебя задержали?

Михаил, так и не севший после рукопожатия с Джоффри, вернулся на свое место и картинно положил руки на подлокотники. Улыбка президента не давала шанса на серьезность, и Федор узнал легкий акцент и манеру речи Джоффри:

– День, когда молодой белый внемлет их запретам и позволениям, будет последним днем его работы в этой стране.

– Миша, ты сумасшедший… тебя просто пришьют.

– Федя, это ты мне по-дружески?

– Да!

– Ну, вот и я тебе по-дружески: иди считай бабки… и не забудь про конструкторское бюро.

Когда финансовый директор вышел, Михаил позволил себе улыбнуться. Еще год назад подобные взаимные грубости были между ними немыслимы. Кроме того, что Федор был значительно старше Михаила и проработал в компании дольше него, их общение в принципе давно уже вышло за рамки рабочего. И Михаилу это нравилось, не смотря ни на что.

Когда на экране появилось ухоженное лицо главы юридического департамента, Михаил дружелюбно поздоровался и начал с главного:

– Юлия Владимировна, через полтора месяца вступит в силу закон о человеческих и гражданских правах для клонов.

– Вот черт!

– Вы подготовили документы для организации их труда и предложения для арендаторов?

– Да, почти. Сегодня вечером получу и ближе к ночи вышлю вам. Михаил, у меня в штате новый сотрудник, бесплотный во всех смыслах. Я спросила у Липы: "Кто это?", она ответила, что она. Вы в курсе, как это понимать?

– Липа организовала себе личность для ведения процессов по защите живых проектов, подвергшихся различному насилию и вынужденным бежать.

– Я сделаю вид, что не слышала этого, Миша.

– Как вам будет угодно. Только не увольняйте ее.